Глава 18

Прошло несколько дней с приезда Ники, и столица интриг неожиданно подарила мне тёплый вечер. Мы собрались в особняке Максимилиана Доды, устроив себе небольшую передышку перед грядущей бурей. Огромная кухня Макса сочетала в себе дорогую технику и старинное дерево, а запах жареного мяса густо мешался с ароматами чеснока, специй и крепкого алкоголя. Кристина сняла строгий пиджак и встала у разделочной доски, ловко шинкуя свежие овощи. Для столичного юриста она орудовала тяжёлым поварским ножом на удивление уверенно. Я видел её удовольствие от этой простой работы, ведь в судах (а я был уверен, что там она тоже побывала) всё обстояло намного сложнее, там приходилось резать судьбы, а не помидоры. Максимилиан взял на себя роль бармена, громко гремел шейкером у массивной стойки, смешивал коктейли и травил байки из молодости, заполняя своим раскатистым басом всё пространство.

Но главными гостями сегодня стали Оболенские. Князь определённо вошёл во вкус после нашей прошлой совместной готовки и привёз с собой младшую дочь Марию. Юная княжна оказалась преданной фанаткой моего кулинарного шоу. Она сидела на высоком стуле, смотрела на меня огромными глазами и постоянно теребила край кружевного фартука. Девочка ловила каждое моё движение, а её восторг был абсолютно искренним, что в фальшивом мире аристократов стоило очень дорого.

Я положил на деревянную доску перед князем кусок говядины, любуясь свежим отрубом с прожилками белого жира.

— Вы держите нож словно кисть, князь, — сказал я с полуулыбкой, мягко поправляя руку Оболенского. — Но сырое мясо любит уверенность, поэтому давите смелее.

Оболенский понимающе хмыкнул, перехватил рукоять и налёг на неё всем весом, отчего лезвие плавно прошло сквозь плотные волокна. Князь довольно крякнул, гордясь своим маленьким успехом и радуясь настоящей физической работе.

— Ох, Белославов, — засмеялся Оболенский, отрезая следующий кусок. — С тобой я скоро забуду про логистику и открою свою чебуречную на окраине!

— Отличный план, — кивнул я, забирая у него нарезанное мясо. — Только чебуреки потребуют правильной муки и хорошего масла, а с этим в столице проблемы. «Магический Альянс» держит поставки под колпаком, пичкая людей химией и убивая настоящий вкус.

Князь отложил нож и посмотрел на меня. Улыбка на его лице осталась, но глаза моментально стали серьёзными, ведь чиновник понял намёк с полуслова.

— Ты ведь не просто так позвал меня рубить мясо, Игорь.

— Конечно нет, — я бросил куски на раскалённую сковороду, заставив масло недовольно зашипеть и выстрелить мелкими каплями. — Мне нужны гарантии, князь. Мой ресторан на набережной Невы совсем скоро откроется. И нам с Максимилианом необходимо заручиться поддержкой высшего чина, у которого, к тому же, своя логистическая компания, которая работает бесперебойно вот уже несколько лет.

Да, капелька лести никогда не вредила никакому блюду.

Мясо начало покрываться золотистой корочкой, и я ловко подбросил его на сковороде, пока Оболенский задумчиво тёр подбородок.

— С зелёными коридорами всё сложно, — медленно проговорил он. — «Альянс» не спит, его люди сидят везде, и они жёстко контролируют дороги. Но ты же понимаешь, что я не выбираю ничью стороны, для меня это просто бизнес.

— Конечно, понимаю, и всё же я уверен, что не зря обращаюсь к лучшему логисту Империи, — я протянул князю металлические щипцы. — Переверните вон тот кусок, пожалуйста. Если мы не наладим поставки, то проект с рестораном рухнет, а вместе с ним рухнет наша мечта — кормить людей нормальной едой.

Оболенский перевернул кусок говядины, и густой запах жареного мяса с веточками розмарина заполнил кухню. Князь тяжело сглотнул слюну, когда его внутренний гурман начал побеждать осторожного политика.

— Хорошо, Игорь. Я дам тебе свою лояльность. Твои заведения будут снабжены всем необходимым. По крайней мере, тем, что я смогу перевезти.

— Вот за это я вас и уважаю, — я сыпанул на мясо соль и перец.

Маша всё это время стояла у столешницы, переводя взгляд с отца на меня. Девочка явно робела перед взрослыми разговорами, но любопытство взяло верх над воспитанием.

— А правда, что вы однажды заставили графа Ярового есть руками? — тихо спросила она.

Кристина у доски тихо прыснула в кулак, а Максимилиан перестал трясти шейкер и прислушался.

— Правда в том, Маша, — я подмигнул ей, переворачивая очередной стейк, — что перед настоящим вкусом все равны.

Девочка восхищённо вздохнула. Я быстро разложил сочное мясо по тарелкам, Кристина добавила овощи, а Макс разлил по бокалам свои напитки. Мы сели за стол прямо на кухне без всякого пафоса и вышколенных слуг за спиной. Нас окружала только горячая еда и приятная компания.

Еда исчезала с тарелок с невероятной скоростью. Оболенский жевал мясо и довольно кивал, мыча от удовольствия и напрочь забыв про правила приличия. Кристина хвалила прожарку, Мария ела молча, но её тарелка опустела первой. Я смотрел на них и отчётливо понимал, что настоящая еда объединяет людей гораздо лучше любых договоров. Завтра начнётся сложная работа со стройкой и логистикой, но сегодня мы просто наслаждались вечером.

* * *

Ближе к ночи мы начали разъезжаться по домам. Я отказался от водителя Макса и прогулялся пешком, подставляя разгорячённое лицо холодному питерскому ветру. Я шёл по улицам спящего города, где лишь изредка проезжали машины, а фонари тускло светили в густом тумане. Я дышал влажным воздухом и думал о ресторане, место для которого на набережной было идеальным. Запах жареного мяса полетит прямо на другой берег Невы, столичные аристократы сойдут с ума от голода и сами принесут мне свои деньги. Ищейки Диворского будут бессильно злиться, но юридически ничего не смогут с этим сделать.

В гостиницу я вернулся трезвым и собранным. В номере было темно, я не стал включать свет, и лицо освещал лишь яркий экран шифрованного ноутбука. Я сел за рабочий стол, перед которым беспорядочно лежали старые бумаги из городских архивов и личных сейфов местных аристократов с упоминанием Диворского. Это были серые схемы поставок, длинные списки подставных фирм и маршруты контрабанды «Альянса». Эти люди годами травили население химией и зарабатывали на чужом здоровье миллионы, а мой отец поплатился жизнью за попытку им помешать.

В тишине комнаты раздался царапающий шорох, металлическая решётка вентиляции скрипнула и сдвинулась в сторону. Оттуда вынырнула серая морда, и Рат мягко спрыгнул на край стола, отряхнулся от пыли и выплюнул из пасти крошечную флешку.

— Надеюсь, ты принёс не сборник рецептов кошачьего корма, — тихо сказал я.

Рат фыркнул, дёрнул хвостом и показал мне острые зубы, после чего сел на столе и начал деловито умывать морду лапами. Мой фамильяр проделал отличную работу, ведь его новые знакомые неустанно шпионили за каждым шагом врага. Они незаметно пролезали в кабинеты, слушали секретные разговоры и крали документы. Никакая магия не могла засечь обычную крысу, в чём и заключалась наша главная сила.

Я взял флешку и вставил её в ноутбук, наблюдая за бегущими зелёными строками кода на экране. Рат умудрился достать свежий компромат, а я методично пополнял своё досье, копируя файлы и выстраивая новые связи.

Вот только я не спешил обнародовать эти карты, так как Диворский умён и легко выкрутится из обычного скандала. Мне нужен был один финальный удар, который разом снесёт ему голову и навсегда развалит «Альянс». Я перенёс последние данные с новой флешки Рата, и моя улыбка стала хищной. Ещё немного, ещё чуть-чуть…

* * *

Воздух в лаборатории Елены казался спёртым, тяжёлым и отдавал больницей. Пахло медицинским спиртом и каким-то старым металлом. Помещение больше напоминало операционную, а не алхимический кабинет. Повсюду стояли хромированные столы со стеклянными шкафами, внутри которых хранились непонятные мне реагенты. Я стоял у центрального стола, облокотившись о прохладную столешницу, и смотрел на колбу с мутной жидкостью.

Ника сидела рядом на жёстком табурете и выглядела вымотанной. Под её глазами залегли глубокие тёмные тени, а волосы растрепались и торчали в разные стороны. Последние несколько суток она почти не спала, смешивая мою кровь с экстрактом легендарной мандрагоры, которой мне пришлось поделиться с ними для лучшего эффекта. Оказывается, это растение способно на многое, но… не на чудеса с первой секунды. Елена стояла у окна, скрестив руки на груди. Она молчала, как делала всегда в минуты напряжения. Предпочитала холодный расчёт и не любила лишние эмоции.

Мы потратили уйму времени на этот проклятый состав. Моя кровь в сочетании с корнем мандрагоры наконец-то дали нужную реакцию. Мы получили рабочий антидот, состав должен был очистить умы аристократов от дурмана князя Диворского, вернув им свободную волю. Проблема заключалась лишь в одном.

Я взял со стола пипетку, набрал немного мутной жидкости и капнул её себе на язык.

Меня тут же скрутило от отвращения. Я закашлялся, глаза заслезились, а желудок предательски дёрнулся. Вкус оказался просто омерзительным. Он обжёг рецепторы едкой полынной горечью, отдал во рту ржавым железом и оставил после себя тошнотворное послевкусие. Я бросился к раковине в углу, включил воду и начал жадно полоскать рот, выплёвывая остатки этого зелья.

— Гадость редкостная, — честно сказал я, вытирая мокрые губы.

— Я предупреждала тебя с самого начала, — устало вздохнула Ника и потёрла виски пальцами. — Мандрагора всегда даёт стойкий осадок, Игорь. Мы очищали этот экстракт трижды, использовали самые сложные фильтры, но эфирные масла растения впитались в основу намертво. Их невозможно убрать без полной потери лечебных свойств.

— Ни один нормальный человек это пить не станет, — подала голос Елена и повернулась к нам. — А уж тем более наши избалованные столичные аристократы. Эти люди привыкли к сладкому вину, изысканным десертам и самым тонким соусам. Если мы попытаемся подмешать это в еду, они сразу почувствуют подвох, позовут полицию и обвинят нас в попытке отравления.

Я налил себе стакан воды и залпом выпил его. Елена была права. Наш план по спасению столицы с треском рушился из-за банального вкуса. Мы не могли заставить гостей моего будущего ресторана пить лекарство насильно, скрутив им руки и вливая зелье через воронку. Они должны были съесть его сами, причём с удовольствием и обязательной просьбой о добавке. Иначе всё это не имело никакого смысла.

— Дайте мне точные объёмы, — попросил я и повернулся к аптекарше. — Сколько этой дряни нужно на одну порцию, чтобы антидот сработал в организме взрослого мага?

— Три капли, — Ника пожала плечами и посмотрела на колбу. — Максимум пять, если человек обладает большой массой тела или сильным магическим фоном. Но поверь мне на слово. Даже одна капля этой термоядерной смеси испортит бочку лучшего мёда. Это доказанный факт, причём на тебе.

— Значит, мы просто не будем использовать мёд. Мы пойдём другим путём.

Я забрал колбу, развернулся и направился к выходу из лаборатории. Мне нужно было подумать в одиночестве. А думать я умел только в одном месте, где всегда чувствовал себя максимально уверенно и спокойно. На кухне.

«Особняк» Елены поражал своими размерами, и кухня в нём полностью соответствовала статусу хозяйки. Это было настоящее царство блестящей стали, холодного мрамора и профессиональной техники, что несколько сбивало с толку, мы ведь всё ещё находились в той старой и пошарпанной многоэтажке. Но кухня занимала здесь полноценную квартиру, которую умело «подкорректировали».

Я запер за собой двери, включил вытяжки и достал из холодильников всё, что могло мне понадобиться в ближайшие часы. Наступило время кулинарной физики, где любая магия была бессильна.

Начал с простых и проверенных вариантов. Сперва я попробовал спрятать антидот в густом ягодном соусе. Закинул в сотейник свежую малину, засыпал её сахаром и начал уваривать на медленном огне. Добавил немного жирных сливок для мягкости текстуры. Когда соус загустел, я капнул туда лекарство из пипетки и тщательно перемешал. Результат полетел в раковину через пару минут после первой дегустации. Сладкий ягодный фон только усилил мерзкую металлическую ноту мандрагоры, сделав её невыносимой. Меня снова передёрнуло от тошноты.

Затем я попытался уйти в экстремальную остроту, чтобы просто выжечь рецепторы. Я быстро нарезал томаты, чеснок и целую гору жгучего перца чили. Бросил всё это на раскалённую сковороду, сделал ядрёную сальсу и снова добавил антидот. И вновь полный провал. Горечь мандрагоры никуда не делась, она лишь смешалась с диким огнём перца, создавая на языке ощущение настоящего химического ожога. Я долго пил молоко прямо из пакета, чтобы хоть как-то унять пожар во рту.

После я методично переводил всевозможные продукты. В мусор безжалостно летели заварные кремы, наваристые бульоны, салатные заправки и пряные маринады. Спустя два часа непрерывной и изматывающей работы я сидел на полу возле духовки и устало смотрел на растущие горы грязной посуды. Кухня пропахла десятками разных ароматов, которые смешались в нелепую кучу, но ни один из них не решал мою задачу. Зелье упрямо пробивалось сквозь любую еду.

В этот момент дверь тихо скрипнула, и внутрь осторожно заглянула Ника. Она обвела взглядом грязные сковородки, посмотрела на моё уставшее лицо и сочувственно покачала головой, опираясь о дверной косяк.

— Это невозможно скрыть, Игорь, — поморщилась Ника. Подошла к столу, сняла пробу с одной из ложек и тут же стала вытирать губы тыльной стороной ладони. — Химия мандрагоры и твоей крови не перебивается ничем. Это мёртвое дело. Нам нужно искать другой способ доставки антидота, иначе мы просто отравим гостей.

— Забудь, Ника, — спокойно сказал я, поднимаясь с пола и глядя на кипящий сотейник на плите. — Вы дали мне формулу, а вкус я заставлю работать на нас. Горечь — это не брак и не приговор. Это яркий акцент, если точно знать, куда именно его добавить.

Аптекарша удивлённо приподняла брови, явно не ожидая от меня такой уверенности после десятка неудач. Но спорить не стала и тихо вышла в коридор, оставив меня наедине с этой кулинарной головоломкой.

Я подошёл к столу и оперся на него руками. Моя ошибка заключалась в самом подходе к мандрагоре (удивительно, что в прошлый раз с Лейлой всё сработало. С другой стороны, там всё было несколько иначе). Я постоянно пытался замаскировать её гнусный вкус, робко спрятать его за нотами сладких ягод или жгучего перца. Но маскировка на кухне всегда работает плохо. Человек инстинктивно чувствует вкусовой подвох на языке, мозг сразу подаёт сигнал опасности. Мне нужно было не прятать эту горечь, а сделать её логичной, правильной и неотъемлемой частью всего блюда.

Мне нужен был глубокий, тяжёлый и терпкий вкус, в котором ржавый металл и горькая полынь станут не дефектом, а благородной особенностью. Тот самый первобытный мужской вкус, который моментально пробуждает инстинкты мясоеда.

И знаменитый соус демиглас стал идеальным решением для этой задачи.

Я подошёл к морозильной камере и достал оттуда говяжьи кости с остатками мяса и толстым слоем жирного костного мозга. Взял поварской топорик и несколькими точными ударами разрубил кости на более мелкие части. Бросил их на металлический противень и отправил в духовку. Мне нужно было довести их до тёмно-коричневого цвета, чтобы вытащить наружу максимум насыщенного вкуса жареного мяса.

Пока кости запекались и шипели, я занялся подготовкой овощей. Крупно нарезал морковь, репчатый лук и корень сельдерея. Бросил их на сковороду и начал обжаривать на сильном огне до появления характерной чёрной подпалины. Затем насыпал на сухую сковороду обычный сахар и дождался, пока он не расплавится и не превратится в тёмную тягучую карамель. Жжёный сахар даст будущему соусу красивый цвет и нужную лёгкую горчинку, которая станет моим первым шагом к победе над мандрагорой.

Спустя время я вытащил противень из духовки. Кости громко шкварчали, пузырились жиром и потрясающе пахли. Переложил их в большую кастрюлю, добавил туда обжаренные овощи и залил всё это холодной водой. Поставил кастрюлю на слабый огонь и принялся ждать.

Этот процесс не терпел суеты. Бульон должен был томиться несколько часов, медленно и верно отдавая воде весь свой коллаген и вкус.

Время тянулось невыносимо медленно. Я методично убирал всплывающую пену шумовкой, следил за температурой нагрева и думал о нашей войне. Диворский контролировал большую половину столицы. У него были связи, бесконечные деньги, продажная политическая власть и сильная магия. У меня в арсенале были только поварские ножи, верная команда друзей и знания физики. Но мировая история уже много раз доказывала, что одна хорошая идея в сочетании с бараньим упрямством способна разрушить любую гнилую империю. Я вспоминал ребят из Зареченска, Свету, Лейлу и понимал, что не имею права на ошибку.

Когда бульон в кастрюле уварился наполовину, я аккуратно процедил его через мелкое сито. Получилась густая мутная жидкость с ярким мясным ароматом. Я вернул её обратно на включённую плиту. Пришло время формировать настоящий характер моего соуса.

Откупорил и влил в сотейник бутылку сухого красного вина. Прибавил огонь и начал быстро выпаривать лишний алкоголь. Вино дало соусу приятную фруктовую кислотность. Затем добавил туда заранее подготовленный жжёный сахар для глубокого цвета и объёма. В самом конце процесса бросил в кипящий соус горсть сухих ягод можжевельника. Можжевельник обладает мощным хвойным и смолистым вкусом. Он отлично сочетается с говядиной и сейчас идеально подходил для моей задумки.

Мой демиглас густел прямо на глазах. Из водянистого бульона он стал глянцевым, тёмным и тягучим, словно жидкий дорогой шёлк. По кухне поплыл невероятно сложный и манящий аромат. В нём гармонично смешались ноты жареного мяса, дыма от костра, сырого осеннего леса и хорошего терпкого вина.

Я выключил плиту и снял сотейник с огня. Взял со стола колбу с антидотом и пипетку. Сердце билось чуть быстрее обычного ритма. От этого момента зависело многое. Я аккуратно отмерил нужное количество капель и добавил их в горячий демиглас. Тщательно перемешал соус венчиком, разбивая капли в однородную массу.

Жидкость в сотейнике немного успокоилась и перестала булькать. Я взял рабочий нож, опустил кончик в тёмную массу и поднёс лезвие к губам.

Закрыл глаза и полностью сосредоточился на своих вкусовых ощущениях. Сначала по языку ударила плотная мясная база, насыщенная и обволакивающая весь рот. Затем плавно раскрылась приятная кислотность вина, которая играла на контрасте с жжёным сахаром. А потом пришла она. Та самая горечь мандрагоры.

Но теперь она не казалась чужеродной или противной. Металлическая нота слилась с хвойной смолой можжевельника, а резкая полынная горечь бесследно растворилась в жирном костном мозге. Всё это создавало глубокое, терпкое и по-настоящему благородное послевкусие. Вкус получился просто идеален. Он больше всего напоминал старое выдержанное зелье для суровых мужчин, которое хочется подолгу смаковать маленькими глотками, запивая им кусок хорошего сочного стейка.

Я удовлетворённо кивнул самому себе, открыл глаза и почувствовал приятное тепло внутри желудка. Мы наконец-то сделали это. Наше оружие против «Магического Альянса» было готово к бою, и оно выглядело как неплохое дополнение к ужину.

«Люди готовы проглотить любую горькую правду, если её грамотно подать под правильным соусом».