Глава 27

В кулинарии работает одно железное правило: помутнел бульон — значит, ты прозевал накипь, и теперь на дне прячется грязь. Жизнь устроена точно так же. Когда посреди ночи в твой ресторан заявляется враг, съедает порцию пельменей и спрашивает о матери, давно вычеркнутой из официальных бумаг, — реальность вскипает и покрывается густой пеной.

Я стоял у столика и сжимал пустую тарелку. Яровой сидел напротив. Не метал молнии и не давил аурой, а просто смотрел на меня воспалёнными глазами.

— Моя мать мертва, граф, — произнёс я, чеканя слова. — Она бросила нас много лет назад. Если вы притащились сюда ворошить пепел моей семьи, то выбрали неподходящее время. Ресторан закрывается.

Яровой не попытался усмехнуться, лишь покачал головой и потёр переносицу. В этом жесте сквозила такая усталость, что я усомнился в его вменяемости. Сегодня его галстук съехал набок, а на пальто виднелась пыль, чего этот заносчивый аристократ никогда себе не позволял.

— Не нужно играть со мной, Белославов, — хрипло отозвался он, опираясь руками о столешницу. — Поверь, у меня не осталось сил плести интриги. Мне нужен разговор без свидетелей.

Я бросил взгляд в сторону бара, за которым застряла Кристина. Я кивнул ей, мол, всё под контролем, и повёл плечом, указывая графу на коридор.

— Идёте в мой кабинет, — сказал я, оставив тарелку на столе, потом уберу, или кто-нибудь из персонала поможет. — Обсуждать ваши галлюцинации посреди пустого зала мы не будем.

Мой кабинет не имел ничего общего с приёмными аристократии. Никакого красного дерева или кожи. Всё просто и по-человечески. Графу я кивнул на кресло для посетителей.

Яровой присел и выдохнул, его плечи опустились, а спина сгорбилась. Передо мной сидел не хозяин «Магического Альянса», а сломленный, уставший мужик.

— Я слушаю вас, Ваше Сиятельство, — бросил я, откидываясь на спинку. — Время позднее, выкладывайте.

Граф сцепил пальцы в замок.

— Ты думаешь, что знаешь своего врага, Игорь, — начал он приглушенным голосом. — Ты воюешь со мной, со Свечиным, с чиновниками из Управы, считая нас корнем зла. Но мы все лишь тени на стене. Истинный кукловод держит нити куда крепче, чем ты можешь представить, и он играет нами всеми.

— Оставьте метафоры для приёмов, — отрезал я. — Говорите прямо или уходите.

— Человек, разрушивший твою семью, жив. Князь Юрий Диворский. Тот самый основатель «Гильдии Истинного Вкуса», которого все давно похоронили. Он не умер. Он правит «Альянсом» из тени, скрываясь под именем князя Мироновского.

Внутри все похолодело. Яровой знал, о чём говорит, но он не знал, что я давно в курсе этого. Поэтому я заставил себя скривить губы, изображая раздражение.

— Диворский? Серьезно? Вы притащились сюда среди ночи, чтобы пугать меня призраками? Граф, вам пора сменить алхимика. Ваши зелья дают паршивый побочный эффект.

Яровой пропустил колкость мимо ушей, усмехнулся и подался вперёд.

— Я менталист, Белославов. Один из самых сильных магов в Империи. Я гордился своим разумом и способностью подчинять волю людей. Но оказалось, что все эти годы я сам работал марионеткой. Диворский настоящий монстр. Он опутал мой мозг такими нитями внушения, что я принимал его приказы за свои мысли. Я строил его империю, уничтожал конкурентов, заливал рынки химической едой. Я искренне верил, что делаю это ради блага государства.

Глаза графа заблестели. Он заговорил быстрее, словно боясь, что я его перебью.

— Я сопротивлялся внушению лучше, чем сомнамбулы, которых он плодит пачками. Мой дар позволял мне сохранять иллюзию выбора, но я все равно оставался пешкой. Так продолжалось ровно до тех пор, пока я не встретил тебя.

Я выгнул бровь, скрестил руки на груди и продолжил разыгрывать скептика.

— Меня? Я повар, а не экзорцист.

— Твоя еда, Игорь. Твоя проклятая, настоящая еда, — Яровой почти прошептал эти слова. — Я приходил в твоё кафе в Стрежневе совсем недавно. Решил пообедать чем-то особенным, и так оно и оказалось. Ты научил своих поваров готовить столь отменно, что любой шеф-повар при самом Императоре позавидует. Чистая физика, никаких суррогатов, которые годами забивали мои каналы… А ещё там скрывался другой вкус. Он словно бритвой полоснул по сознанию и разорвал морок.

Я напрягся и стиснул зубы, заставляя себя дышать ровно. Антидот, он сработал. Кто-то из моих всё же смог добиться того, чего я совсем не ожидал, а именно, очистить разум моего старого врага.

— Эта еда выжгла дурь из моей головы, — продолжал Яровой, сжимая кулаки. — Я начал замечать нестыковки в делах. Я начал видеть чужие приказы в своей памяти. Я потратил достаточно времени, чтобы по крупицам собрать разум и не выдать себя перед Мироновским. Это напоминало сдирание кожи заживо. Я понял, что он годами кормил нас суррогатами именно для того, чтобы мы оставались послушными идиотами, не способными мыслить.

Он замолчал и выдохнул, исповедь далась ему тяжело. Впервые в жизни этот надменный аристократ признавался в слабости перед кем-то, кто ниже его по статусу.

— И зачем вы принесли эту историю мне? — спросил я. — Хотите исповедаться? Идите в храм.

— Мне нужна твоя мать, — твёрдо ответил граф, глядя мне прямо в глаза. — Елена гениальный алхимик. Она единственный человек в Империи, знающий способы борьбы с ментальной магией такого уровня. Она выжила тогда, я абсолютно в этом уверен. Диворский ищет её, он чувствует исходящую от неё угрозу. Если мы не объединим усилия сейчас, он раздавит нас поодиночке. Устрой мне с ней встречу.

Поверить ему? Менталисту, который собирался стереть меня в порошок? Вдруг это лишь новая ловушка Диворского? Что, если князь послал Ярового выманить Елену из укрытия? Я не имел права рисковать. Её жизнь, жизни Насти и Светы зависели от моего ответа. И тогда я принял решение — буду до конца играть брошенного и озлобленного сына.

Я с ударил ладонями по столешнице, отчего в стакане подпрыгнули ручки.

— Слушайте меня внимательно, граф! — мой голос звенел от металла. — Я не знаю, в какие игры вы играете со своими кукловодами. Но моя мать умерла! Я сирота, который сам пробивал себе путь со дна. Если вы решили, что я прячу в подвале алхимика, то вы окончательно выжили из ума!

Я указал рукой на открытую дверь.

— Мой ресторан закрыт. Возвращайтесь во дворцы, Ваше Сиятельство, и лечите паранойю. И больше никогда не смейте упоминать мою семью в моем присутствии.

Я ждал вспышки гнева. Ждал, что в нем проснётся старый хищник, привыкший к повиновению. Но Яровой лишь тяжело вздохнул, поднялся с кресла и одёрнул пальто.

— Я понимаю твоё недоверие, Игорь, — произнёс он, направляясь к выходу. — На твоём месте я бы тоже вышвырнул себя за дверь. Слишком много грязи накопилось между нами за это время.

Он переступил порог, но перед тем, как закрыть дверь, обернулся. Его лицо стало неожиданно человечным.

— Я прошу прощения за всё зло, которое «Альянс» причинил твоему отцу и тебе. Я был слеп, но теперь прозрел, и всё расскажу, когда мы соберёмся все вместе. Береги себя, Белославов. Настоящая война только началась.

* * *

Прошла пара дней после той встречи, и казалось, что всё постепенно устаканилось. Но… вы же знаете, что человек предполагает, однако кто-нибудь за него обязательно располагает.

Смена выдалась невероятно тяжёлой, мы обслужили сотню столов за вечер. Ноги гудели, а спина ныла после долгих часов у плиты. Я мечтал о горячем душе и мягкой кровати. Вот только у судьбы были другие планы на этот счёт. Когда я поднялся на свой этаж и вошёл в номер, на ходу стягивая рабочую куртку, то замер на месте.

Я привык доверять инстинктам, и сейчас они буквально кричали об опасности. Мой взгляд скользнул по комнате и остановился на кресле у окна. И в нём сидел сам князь Юрий Диворский. От него исходила волна такой силы и власти, что обычный человек сразу упал бы на колени. Обычному человеку стало бы трудно дышать рядом с ним.

— Добрый вечер, Игорь, — произнёс гость тихо, но его голос заполнил каждый угол комнаты.

Я не вздрогнул и не показал страха. Зачем? Мы прекрасно понимали, что это встречи не миновать.

— Можешь даже не думать о своих камерах, — продолжил он спокойным тоном. — При желании моя аура выжигает любую цифровую запись в радиусе десятков метров. Мы находимся здесь одни. Никто нас не услышит, и никто не придёт на помощь.

Я молча прошёл к мини-бару, достал бутылку воды, откупорил её и налил себе полный стакан.

— Я не ждал сегодня гостей, — ответил я, делая глоток. Ледяная вода помогла собраться с мыслями. — Мой ресторан закрыт, кухня вымыта, а автографы я обычно даю только днём. Приходите завтра в рабочие часы.

Диворский тонко улыбнулся.

— Оставь свою дерзость для поварят, Белославов. Я пришёл к тебе не за едой. Меня зовут князь Мироновский. Я являюсь одним из директоров «Магического Альянса». А ты в последнее время слишком громко стучишь своими кастрюлями и привлекаешь много внимания.

Князь слегка подался вперёд. В этот момент я физически ощутил его мощное ментальное давление. Чужая воля пыталась проникнуть в мозг, сломать барьеры и подчинить мои мысли. Но иммунитет сработал безупречно. Я не почувствовал боли или страха, но благоразумно решил подыграть ему. Напряг плечи, сжал челюсти и сделал вид лёгкого удушья. Пусть думает, что контролирует ситуацию.

— Ты устроил настоящий цирк со своей честной едой, — ровным тоном сказал князь, наблюдая за моей реакцией. — Ты целенаправленно рушишь бизнес уважаемых людей. Мой личный бизнес. «Альянс» десятилетиями выстраивал систему питания в этой Империи. Мы кормим столичную элиту так, как считаем нужным. А тут появляешься ты со своими сковородками и начинаешь ломать наши устои и рынок.

— Я просто готовлю вкусную еду, — я пожал плечами, стараясь дышать тяжело и прерывисто. — Люди всегда сами выбирают, где им оставлять свои деньги. Я даю им выбор.

— Люди просто стадо овец, — жёстко отрезал Диворский. — Они всегда едят то, что им дают пастухи. Слушай меня внимательно, повар. Твоя сестра Настя сейчас в Зареченске. Очень хорошая, милая и трудолюбивая девочка. Будет жаль, если с ней что-то случится. Пожар на кухне, например. Или случайное отравление некачественными специями.

Внутри меня всё закипело от гнева. Упоминание сестры было запрещённым приёмом. Но я заставил лицо оставаться расслабленным. Мне нужно было играть роль жадного и недалёкого провинциала. Диворский привык видеть перед собой испуганных жертв или глупых героев. Я стану для него простым алчным торговцем, которого интересует только личная выгода.

— И что вы предлагаете? — спросил я, наливая себе ещё воды. Моя рука намеренно дрогнула, пролив пару капель на стол. — Закрыть мой ресторан, всё бросить и уехать обратно в деревню сажать картошку?

— Прекрати свой глупый крестовый поход против наших добавок. Готовь своё мясо, зарабатывай монеты, но перестань кричать на каждом углу о вреде столичной алхимии. Сбавь обороты в прессе и на телевидении. И тогда твоя семья будет жить долго и счастливо. Мы не тронем твою сестру.

Я усмехнулся.

— Князь, вы меня с кем-то перепутали, — я сел на край кровати, глядя на него с откровенной насмешкой. — Вы правда думаете, что мне есть дело до политики? До великих тайн вашего «Альянса»? Я приехал сюда из провинции без гроша в кармане. Моя цель состоит в том, чтобы забрать все ресторанные звёзды этой Империи. Я хочу, чтобы моё имя стоило миллионы. Вы считаете меня борцом за здоровье аристократов? Да плевать я на них хотел с высокой колокольни. Они просто глупцы с тугими кошельками. Они платят мне деньги за кусок жареного мяса, вот и весь секрет.

Диворский недоверчиво прищурил глаза. Он пытался прочитать мои мысли, но натыкался на глухую стену.

— Ты хочешь сказать, что тебя интересуют только деньги?

— Деньги, огромная слава, всеобщее признание, — я принялся поочерёдно загибать пальцы на руке, изображая жадность. — Я простой повар, князь. Хочу построить свою собственную империю вкуса. Если вы всерьёз думаете, что я сплю и вижу свержение вашей власти, то сильно ошибаетесь. Мне нет дела до того, чем вы там кормите в других заведениях. Травите их химией сколько влезет. Моя цель набить свои карманы. Если мы с вами договоримся о выгодном разделе сфер влияния, я готов пойти на определённые уступки. Но бесплатно я свой пиар не сверну, это стоит дорого.

В номере повисла тяжёлая тишина. Диворский привык судить людей по их порокам. Жадность была ему близка и понятна. Простой выскочка из народа, желающий стать сказочно богатым, идеально вписывался в его искажённую картину мира. Он недооценивал простых людей, и сейчас это играло мне на руку.

— Жадность является хорошим качеством, — медленно произнёс Диворский. Он поднялся с кресла и поправляя пиджак. — Я услышал тебя, Белославов. Думаю, мы сможем договориться. И всё же помни о сестре, моё терпение имеет границы. Если ты меня обманешь, я сотру её в порошок.

Он развернулся и неспешно покинул мой номер.

Я выдохнул, чувствуя холодный пот на спине, напряжение отпустило, оставив после себя слабость. Мой блеф сработал, эта игра прошла на лезвии ножа, но я смог убедить могущественного психопата в своей меркантильности. Это давало нам время для подготовки решающего удара.

* * *

— Погода в столице становится всё хуже, — глухо произнёс князь Диворский, когда сел в автомобиль.

Напротив него сидел граф Яровой, подозрительно глядя на своего босса. Диворский постучал по окошку водителю, и в тот же момент машина тронулась с места.

— В Петербурге такое в порядке вещей. Лучше расскажите, каково ваше впечатление от встречи с Белославовым? — ровным тоном поинтересовался граф.

— Он беспросветно глуп, Всеволод. Глуп, примитивен и невероятно алчен. В точности, как и все обычные простолюдины.

Князь тихо рассмеялся.

— Мальчишка думает исключительно о деньгах и славе. Он спит и видит, как станет звездой столицы.

— Вы считаете, что он опасен? — уточнил Яровой.

— Отчасти. Пойми ты наконец. Мы десятилетиями приглушали магический фон аристократов. Мы пичкали их всяким суррогатом вроде «Дыхания Леса». Годами забивали их энергетические каналы. Мы делали их послушными овцами, которые не задают вопросов и приказам.

Князь с силой сжал кулак.

— Наша монополия держалась на жёстком контроле вкуса. Мы кормили их магической химией, и они слабели с каждым днём. А этот паршивый повар рушит всё, что мы строили долгие годы.

— Вы имеете в виду его натуральные продукты? — уточнил Яровой.

— Я имею в виду его проклятую кулинарную физику! — злобно перебил Диворский. — Он готовит из простых овощей и мяса. Он принципиально не использует нашу магию. Но его еда заставляет людей забыть о наших порошках. Пока что он является для нас мелочь, но боюсь, что эта «кулинарная революция» может выйти за границы парочки городов или губерний. И вот тогда…

Яровой кивнул, он понимал масштаб проблемы.

— Мы не можем просто убить его прямо на улице, — продолжил Диворский. — Он стал слишком популярен. Из него сразу же сделают мученика.

— Что вы предлагаете? — спросил граф.

— Прижми его, — приказал князь. — Используй своё влияние. Найди его больные места и дави на них. Заставь его работать на нас, пусть он готовит свою натуральную дрянь для узкого круга. Или пусть его бизнес рухнет под грузом наших долгов и санитарных проверок. Если он откажется подчиняться, найди способ уничтожить его репутацию. Сделай так, чтобы люди сами отвернулись от него.

Диворский тяжело откинулся на спинку сиденья и устало закрыл глаза.

— Ты понял меня, Всеволод?

Яровой покорно опустил голову.

— У меня уже есть идеи на этот счёт.