Глава 17

Волков стоял, не шевелясь, будто его пригвоздили к полу. Его лицо не выражало никаких эмоций, но пальцы были напряжены, готовые в любой момент сжаться в кулак. Единственный признак беспокойства, если не считать едва уловимой ряби на поверхности ауры.

Эфемеров страха, гнева, или каких угодно других не было. Мой противник держал свои эмоции под контролем.

Похвально.

Я медленно провёл пальцем по краю чашки, наблюдая, как дрожит пар над остывающим чаем.

— Садитесь, Владимир Андреевич, — повторил я, указывая на стул. — Или вы предпочитаете вести переговоры стоя?

Волков дёрнул стул на себя и уселся. Затем взглянул на наручные часы и сказал:

— Уже довольно поздно. Предлагаю не тратить время друг друга и перейти сразу к делу.

— Вы куда-то торопитесь? — уточнил я. — У нас вся ночь впереди, а разговор предстоит серьёзный. Хотите чаю? С листьями голубики, очень вкусный.

— Не хочу, — обронил Волков. — Итак, вы обвиняете меня в покушении на свою жизнь?

Я взял чашку, не спеша сделал глоток и поставил её обратно, краем глаза наблюдая, как с каждым мгновением Владимир всё больше выходит из себя. Ничего, пускай злится. Так мне будет проще добиться желаемого.

Часто под влиянием эмоций люди совершают необдуманные действия и не всегда следят за тем, что говорят.

— Может быть, вы сами ответите на этот вопрос, Владимир Андреевич? — поставив чашку на стол, спросил я. — Собирались ли вы убить меня?

— Да. Собирался, — глядя мне в глаза, ответил Волков. Его зрачки сузились, словно у хищника перед прыжком.

— Надо же. Неожиданная откровенность, — я откинулся на диване и спросил: — Ну и как же мы будем решать эту проблему?

— Вы позвали меня сюда, — Владимир развёл руками и тоже откинулся на спинку, отзеркалив мою позу. — С радостью выслушаю ваши предложения.

— У меня есть несколько вариантов. Но большинство из них довольно кровавые, и я бы не хотел обращаться к ним. Только в случае крайней необходимости. Предлагаю решить всё тихо и мирно. Ваш род заплатит компенсацию за ущерб «Астре» и организацию покушения, и на этом мы разойдёмся, — я пододвинул к собеседнику сложенную салфетку, где заранее написал сумму.

Он глянул на цифру, и его пальцы дёрнулись, будто он хотел порвать салфетку на мелкие клочки. Лицо при этом осталось невозмутимым — просто превосходный контроль эмоций, я даже слегка завидую.

Хотя Владимира, в отличие от меня, готовили быть провидцем с детства. А уметь обуздывать чувства, чтобы не кормить эфемеров своей энергией — одна из базовых практик.

Мне повезло: я и в прошлой жизни, и в этой никогда не отличался большой эмоциональностью. Так что эфемеры редко меня навещают.

— Аппетиты у вас нескромные, — заметил Волков, бросая салфетку на стол. — Даже если продать поместье и все предприятия Волковых…

— Именно так я и предлагаю поступить, — перебил я.

Владимир крепко стиснул челюсти, а его аура вдруг вспыхнула сильнее. Сознательно или нет, он добавил в неё энергии. Это что, попытка давления? Так ведь я тоже могу…

Не отводя взгляда от своего визави, я показал ему, кто в этой комнате способен по-настоящему усилить свою ауру. Волков вздрогнул и побледнел, уменьшая свою ауру. Я сделал то же самое, и мы оба сделали вид, будто ничего не произошло.

— Вы с ума сошли, барон Зорин, — поправив воротник рубашки, сказал Владимир. — Я ни за что не лишу свой род последних активов и тем более поместья.

— Думаю, у вас нет выбора, — заметил я. — Либо так, либо война родов. А там… как знать. Может быть, после войны поместье Волковых и вовсе перестанет существовать.

— Есть ещё один вариант, — чуть подаваясь вперёд, произнёс Владимир. Его голос внезапно стал мягким, почти ласковым. — Смертельная дуэль, только вы и я.

— Неинтересно, — отмахнулся я. — Зачем мне вас убивать? Я хочу получить компенсацию.

За дверью послышались шаги. В кабинет вошёл Константин и при виде Волкова оскалился:

— Здравствуй, партнёр.

Владимир окатил Костю холодным взглядом и ничего не ответил, а тот продолжил:

— Знаешь, я с самого начала не собирался убивать Григория. Мне это было невыгодно, понимаешь? Так что я водил тебя за нос, чтобы собрать доказательства… Но в итоге это не понадобилось.

Костя швырнул на стол толстую папку с документами.

— Я достал финансовый отчёт вашего рода за последний квартал, — бросил он Волкову. — Долги, залоги, суды… С вас нечего взять, кроме недвижимости. Ну, или жизней.

— Брат, пожалуйста, — вмешался я. — Мы ведь обсудили, мне не нужны их жизни.

— А вот я бы с радостью забрал хотя бы одну, — глаза Кости кровожадно сверкнули.

— Мой отец убил вашего, а затем умер сам, — сказал Владимир. — Счёт равный.

— Вот именно, твой старик умер сам! — рявкнул Константин, опираясь руками на стол и нависая над Волковым. — А наш был убит. К тому же ты хотел убить Григория. Будет справедливо, если мы прикончим кого-нибудь из вашего рода.

— Тогда счёт станет неравным, мне придётся догонять.

— А у тебя получится? — зло усмехнулся Костя. — Как думаешь, чей род окажется сильнее, если мы станем воевать как мужчины, а не атаковать исподтишка?

— Спокойно, господа, — сказал я. — Всё же предлагаю выбрать мирный вариант.

Константин сел на диван рядом со мной и подтолкнул папку к Владимиру. Тот открыл её, пролистал несколько документов. Пожал плечами и спросил:

— Ну и что? Я без вас прекрасно осведомлён о делах рода.

— Это чтобы ты понял, что мы тоже осведомлены, — сказал Костя. — И не вздумал увиливать. Сумму ты видел. Продавай свои чёртовы склады, закладывай или продавай поместье, и тогда твой род останется на этом свете. Будет жить бедно, но будет.

— Шантажируете? — хмыкнул Волков.

— Выдвигаем деловое предложение, — поправил я. — Довольно честное, учитывая, что вы пытались меня убить.

— Чести в вас столько же, сколько крови Зориных, — процедил Волков.

Я никак не отреагировал на оскорбление. Мы с Константином молча смотрели и ждали, что ответит Владимир. Потому что предложение прозвучало, другие варианты разрешения конфликта тоже были названы. Теперь решение за нашим оппонентом.

Владимир думал недолго. Скрипнув зубами, он сказал:

— Я согласен на компенсацию взамен на гарантию безопасности рода.

Костя фыркнул и негромко пробурчал:

— Он ещё хочет гарантий.

— Думаю, мы сможем дать друг другу взаимные гарантии, — сказал я.

— Да, — Волков медленно кивнул и сказал: — Только насчёт суммы… У меня нет таких денег. Дайте год…

— Месяц, — перебил я. — Этого хватит, чтобы оформить срочную продажу.

— Я не намерен продавать свои активы. Найду деньги другим способом, — твёрдо проговорил Волков. — Дайте хотя бы полгода. Взамен… Могу предложить свою сестру в заложницы.

Константин присвистнул и спросил:

— Ты же про Свету говоришь? Интересно, и что толку нам держать твою сестру у себя дома? Её ведь ещё содержать надо. Или ты рассчитываешь, что она… как бы это сказать…

— Лучше не продолжай, — в голосе Владимира послышались звериные нотки, и рядом с ним вдруг появился эфемер гнева.

Ну, хоть что-то может вывести его из себя. Впрочем, дух быстро исчез, и барон продолжил уже спокойнее:

— Моя сестра станет гарантией, что я не предприму никаких враждебных действий против вас. Она останется в вашем поместье под присмотром, — Владимир говорил быстро, словно боялся передумать. — До последнего платежа.

— Интересно… — задумчиво произнёс я. — А если вы передумаете платить?

— Тогда у вас будет законное право казнить её согласно древнему закону.

Я искоса посмотрел на Костю, и он кивнул. Значит, такой закон действительно существует. В дворянском законодательстве я был не слишком силён, но лишь потому, что это был слишком большой пласт знаний для самостоятельного изучения.

Как-то использовать Светлану смысла не было. Но как заложница и гарантия, что Волков больше не станет пытаться меня убить, она вполне подойдёт.

Самое важное — убедиться, что она не станет шпионить или иным способом вредить нашему роду. Думаю, поселим её отдельно и круглосуточно будем держать под наблюдением. Потому что всё это, конечно, смахивает на очередной трюк.

Владимир довольно легко согласился на наши условия, так что верил я ему далеко не полностью. Но воевать смысла тоже не было — там пока все нужные документы соберёшь, уже устанешь. А уж сколько бюрократии предстоит после войны… Даже думать не хочется.

— Хорошо, — сказал я. — Этот вариант нас устраивает. Какую гарантию вы хотите взамен?

— Я не вправе требовать заложника или чего-то подобного, — глядя между мной и Костей, произнёс Владимир. — Поэтому будет достаточно письменного пакта о ненападении.

— Взаимного пакта, — дополнил я. — У вас при себе личная печать?

— Да, — кивнул Волков.

— Тогда я составлю документы, — сказал Константин, подтянул к себе папку и достал оттуда чистые листы.

Всё это не заняло много времени. Костя от руки написал два экземпляра договора, в котором указал нужную сумму, срок и условие в виде заложницы. Волков поставил личную печать и подпись, после чего забрал свой экземпляр и, не прощаясь, вышел.

— Ну и что ты думаешь? — спросил брат, когда Владимир ушёл. — С этой змеёй надо держать ухо востро. Она ведь тоже, между прочим, косвенно участвовала в убийстве отца.

— Нет, она всего лишь подделала результаты тестов на потенциал. Ну, и ещё связала Николая со своим отцом, — ответил я.

— Ей в любом случае нельзя доверять.

— Да, здесь ты прав. Приставим охрану и сделаем так, чтобы она не могла шпионить за нами. Будем держать отдельно, например, в том домике в саду. Может, у нас даже получится использовать Светлану против брата, если возникнет необходимость.

— Ладно, — кивнул Костя и вдруг хлопнул меня по плечу. — А ты грамотно всё разрулил! Не ожидал от тебя такой выдержки. Как ты смотришь на то, чтобы остаться в ресторане и отметить победу?

— Это не то чтобы победа, — пожал плечами я. — Но я согласен.

— Как это не победа? Через полгода мы получим огромную сумму, которую пустим на благо рода! — Константин даже в ладоши хлопнул. — А наш враг останется в долгах. Думаю, это однозначная победа! — Костя открыл дверь и крикнул. — Официант! Какое у вас лучшее шампанское?

— Настоящие официанты все в подсобке заперты, ваше сиятельство, — ответил наш переодетый гвардеец. — Какое лучшее, я не знаю, но там есть очень красивая бутылка в золотой фольге.

— Вот её и неси, — кивнул Константин. — А заодно выпусти официантов и поваров тоже, мы с братом проголодались!

* * *

Светлана Волкова мирно спала в своей постели. Она ничего не знала о том, что её брат уехал на встречу, и тем более не подозревала, чем эта самая встреча закончилась.

Грубый стук в дверь разорвал тишину ночи. Светлана вздрогнула, сбрасывая с себя одеяло.

— Кто там? — спросонья её голос прозвучал хрипло.

Вместо ответа дверь распахнулась, и в комнате зажёгся свет. Прищурившись, Света увидела гвардейцев Волковых.

— Что происходит? — вновь натягивая одеяло, спросила она.

— Простите, госпожа, только что звонил ваш брат. Вам приказано собираться.

Она замерла, пальцы впились в край одеяла. Приказано? Звонил? Разве он не дома?

— Я повторяю вопрос: что происходит? — стараясь звучать как можно более грозно, спросила Светлана.

— Поднимайтесь, госпожа. У нас мало времени. Вас уже ждут.

Светлана резко встала, обхватив себя за плечи. Холодный паркет обжигал босые ноги.

— Объясните мне, в чём дело! — потребовала она.

Гвардейцы переглянулись. Один из них пожал плечами и соизволил ответить:

— Приказ Владимира Андреевича. Вы едете в поместье Зориных.

Словно удар кинжалом в живот. Светлана отшатнулась, наткнувшись на туалетный столик. Флаконы с духами зазвенели, один упал, разбившись о пол. Резкий аромат жасмина заполнил комнату.

— Это… шутка?

— Увы, госпожа. Я не знаю подробностей, мне просто сказали привести вас. Машина Зориных уже внизу, ожидает.

Светлана ощутила, как пол уходит из-под ног. Перед глазами всё потемнело, и она едва не потеряла сознание. Отмахнувшись от гвардейцев, которые бросились на помощь, она сказала:

— Выйдите. Мне нужно одеться и взять всё необходимое.

Она уже догадывалась, что произошло, но пока не могла поверить.

Дозвониться до брата не вышло. Сначала у него было занято, а затем он не брал трубку. А гвардейцы продолжали настаивать, чтобы она поторопилась.

Автомобиль с фамильным гербом Зориных ждал во дворе. Он был таким красивым и блестящим, что казался насмешкой над печальным финансовым положением Волковых.

Здесь было два бойца Зориных. Они коротко поклонились Светлане, и один из них отправился за руль, а второй открыл заднюю дверь.

— Садитесь, госпожа. Ваши вещи сложим в багажник.

Света ничего не ответила. Убедилась, что старый слуга вынес все её сумки и ничего не забыл. Только затем села в автомобиль.

Дверь захлопнулась с глухим стуком, словно крышка гроба.

Света впилась ногтями в ладони и зажмурила глаза, чтобы сдержать горькие слёзы.

«Володя, предатель! Неужели ты продал меня, как рабыню?» — эта и подобные мысли крутились в голове Волковой, пока гвардейцы Зориных везли её по ночной трассе.

Когда зазвонил телефон, и Светлана увидела, что это брат, она взяла трубку моментально:

— Что ты наделал⁈ — её голос сорвался на крик.

— Тише, — в трубке послышался спокойный голос Владимира. — Ты же не одна, я прав?

— Меня везут к Зориным! Ты что, сделал меня заложницей⁈

— Да.

Света задохнулась от возмущения и теперь уже не смогла сдерживать слёзы.

— Подонок! Предатель! Как ты мог так со мной поступить? Что они теперь со мной сделают⁈

— С тобой ничего не будет. Григорий Зорин благородный человек, хоть и бастард…

— Ты собирался убить его, а не прогнуться под него! — прокричала Светлана, а едущие спереди гвардейцы многозначительно переглянулись.

— Я был вынужден принять его условия, — Владимир говорил медленно, будто растягивая слова. — Мы проиграли битву. Но не войну. Замолчи и слушай.

Светлана замерла. В его тоне появилось что-то новое — холодная ярость, которая ощущалась даже через расстояние. Всхлипнув, она спросила:

— Хорошо… И что мне теперь делать? Как мне жить в чужом поместье?

— Правильно, молодец, — тихо ответил брат. — Задаёшь верные вопросы. Теперь ты будешь среди них. Глазами и ушами нашего рода. Зорин думает, что он победил. Но он кое-что не понимает…

— Что? — она плотно прижала телефон к уху, чтобы не пропустить ни слова, и чтобы гвардейцы ничего не услышали.

— То, что я не умею прощать обиды, — процедил Владимир. — И теперь мы уничтожим не только его. Мы сотрём весь их проклятый род с лица земли.

Ледяные мурашки пробежали по спине Светланы. Она вдруг осознала — Владимир не сдался. Он сделал её оружием, и поняла, что гордится этой ролью.

— Я… поняла, — прошептала она. — Сделаю всё, как ты скажешь, брат.

— Запомни: ты не заложница. Ты наш последний козырь.

Связь прервалась.

Светлана медленно опустила телефон. За окном мелькали огни приближающегося поместья Зориных — высокие чугунные ворота, аллея старых дубов.

Она выпрямила спину, стирая следы слёз с щёк.

— Хорошо. Если это война — я буду твоей тенью в самом сердце врага.

Когда машина остановилась у парадного входа, на её губах уже играла лёгкая, почти беззаботная улыбка.