Глава 21

Взгляд Стоцкого потяжелел на целую тонну. Осознанно или нет, он усилил свою ауру, а я в ответ усилил свою. Наши магические поля столкнулись, давя друг на друга — но пока это была лишь проба сил, не более.

— Какие театральные жесты, барон! — Стоцкий поставил чашку на поднос. — Вы только что испортили антикварный стол, которому больше лет, чем роду Зориных.

— Ваш посланник нанёс тяжелую рану члену моей семьи, а призванный демон едва не уничтожил поместье. И вы смеете упрекать меня за какой-то стол? — глядя собеседнику в глаза, спросил я.

— Не понимаю, о чём вы говорите. Демон? Призыв подобных существ запрещён правилами Конгрегации.

— Бросьте, вы всё прекрасно понимаете. Эфемеры лжи не появляются рядом с вами только потому, что вы умеете контролировать внутреннюю энергию.

Владимир Игнатович цокнул языком и потянулся к кинжалу. За секунду до того, как он взялся за рукоять, я наложил на клинок эфирный барьер, который закрепил кинжал в столешнице.

— Что вы себе позволяете, Зорин? — нахмурился Стоцкий, стискивая рукоять.

— Кинжал принадлежит мне. Как доказательство вашей причастности. Попрошу не трогать его.

— Тогда вытащите это недоразумение из моего стола. И кстати, я впервые его вижу, — невозмутимо ответил мой оппонент.

— Вполне допускаю, — сказал я. — Вероятно, кто-то из ваших подручных дал Арсению кинжал, накопитель эфира и алхимический состав для призыва. Однако он во всём сознался и назвал ваше имя.

— Показания какого-то простолюдина — всё, что у вас есть? — нахально улыбнулся Владимир Игнатович.

— Нет, конечно. Есть и другие доказательства.

— Сомневаюсь, что их хватит, чтобы обвинить меня, — произнёс Стоцкий. — Но если вы попробуете — будут последствия.

В комнате вдруг потемнело. Я подумал, будто это Владимир сделал свою ауру ещё сильнее, но нет. На самом деле просто погода испортилась, и небо спряталось за чёрную тучу.

— Доказательств хватит, — спокойно сказал я. — Например, у меня есть накопитель, который использовал Арсений для призыва демона. Не знаю, какая была инструкция по уничтожению улик, но он просто выбросил его в мой пруд. И в нём сохранились следы вашей энергии.

Я блефовал, потому что накопитель пока не успели выловить. Пруд возле поместья был не слишком широким, но весьма глубоким. Гвардейцы только начали забрасывать сети, когда я уезжал.

Однако мой блеф угодил в самую точку. Владимир Игнатович свёл брови и шагнул ко мне. Защитный амулет у него на груди сверкнул, и его структура расширилась и стала выпуклой.

Теперь Стоцкий давил на меня магией по-настоящему. Мне пришлось укрепить свою ауру, а затем я надавил в ответ. Оппонент отступил на шаг и еле слышно хмыкнул. Должно быть, он не ожидал от меня такой силы.

— Я не советую вам развивать это дело и даже этот диалог, Григорий Александрович, — напряжённым тоном проговорил Владимир Игнатович. — Вы сами понимаете, что всё может закончиться не так, как хотелось бы.

— Вам тоже следует учитывать такую возможность. Даже заместитель великого магистра не сможет так просто отмахнуться от подобного обвинения. А за призыв демонов и вовсе можно лишиться членства в Конгрегации. В Имперской Канцелярии не станут закрывать на это глаза.

За окном стало ещё темнее, и неожиданно грохнул гром. На горизонте разразился ливень, и сейчас он приближался к нам.

— Не думайте, что сможете тягаться со мной в суде, — процедил Стоцкий. — Насчёт вас и вашего отца, и вашего наставника… и других Зориных… Я могу найти компромат на каждого.

— Думаю, можете. Но наша репутация не столь блестяща, как у вас. Вам будет больнее, — я позволил себе улыбку. — И мы готовы к войне, не сомневайтесь. Да и вообще, кто сказал, что я хочу доводить до суда? Мне достаточно публично вызвать вас на дуэль и обнародовать причину…

Владимир Игнатович скрипнул зубами. Да, в нашей ситуации вызов на поединок стал бы гораздо более опасным ударом, чем попытка открыть уголовное дело.

В вопросах чести не требовались доказательства — если я считаю, что мне нанесён ущерб, то просто вызываю виновника. Делаю это публично, и все начинают думать, будто причина правдива. Если противник согласится на дуэль — он заочно признает свою вину в преступлении, а дальше и суд будет смотреть на дело иначе. Ну а если откажется сражаться — он просто трус, и позор ему.

— Есть и другие способы наказать вас за попытку воровства и нападение на мой род, — произнёс я. — Но прежде скажите: как насчёт того, чтобы решить дело миром?

Стоцкий удивлённо хмыкнул и внимательно осмотрел моё лицо, будто пытаясь понять, почему это я вдруг изменил направление беседы.

А я с самого начала не собирался доводить до магической битвы. Собирался только показать, что готов к ней в любой форме. Безусловно, руки чесались, и хотелось как минимум сломать Владимиру нос, лучше вместе с челюстью. Повозить его мордой по грязи на дуэли, как Морозова, тоже было бы славно.

Однако заместитель главы Конгрегации — это даже не князь, власти у него гораздо больше… Я готов воевать, но здраво осознаю, что для рода Зориных это будет невероятно тяжёлое противостояние. Даже если победим — расхлёбывать последствия будем слишком долго. Это того не стоит.

А если противостояние начнется здесь, то наша магия может задеть многих людей. Подобного я тоже допустить не могу.

И Стоцкий наверняка это понимает, поэтому и пытается давить — как морально, так и магически. Но моего ответного давления наверняка хватило, чтобы он понял — для него война тоже не пройдёт без последствий.

— Что вы предлагаете, барон Зорин? — спросил, наконец, он.

— Для начала скажите, зачем вам понадобился мой артефакт.

— Какой артефакт?

— Бросьте, Владимир Игнатович. Вам был нужен клык, который я нашёл в заброшенном поместье на юге страны. Арсений сказал, что вы называете его Клык Мрака.

Стоцкий качнул головой и провёл рукой по короткой бороде.

— Владеть таким могущественным артефактом и даже не знать, как он на самом деле называется… — сказал он будто бы не мне. — Видите ли, Григорий, такие вещи не должны храниться в частных руках. Подобные артефакты должны как минимум принадлежать Конгрегации провидцев. Максимум — её членам.

— Так почему Конгрегация просто не предложила выкупить клык? — поинтересовался я. — Дайте угадаю — вы хотели взять его себе, а так называемое братство провидцев здесь вообще ни при чём.

— Учитывая наш прошлый опыт, Конгрегация не будет с вами сотрудничать и тем более платить вам. Однако вы правы — я хотел забрать Клык Мрака себе. Предупреждаю ваш следующий вопрос — он нужен мне для исследований, — произнёс Владимир Игнатович.

Интересно, насколько запретны эти исследования? Хотя замглавы Конгрегации наверняка позволено гораздо больше, чем рядовым провидцам.

— Судя по тому, что у артефакта есть название, вы с ним знакомы? — поинтересовался я.

— А вы — нет, хотя владеете им, — фыркнул Стоцкий. — На всякий случай сразу скажу: это тайные сведения, вы не найдёте их нигде, кроме как в библиотеке Конгрегации, куда вам доступ закрыт. И кстати, Дмитрий Кретов тоже не сможет вам помочь. Лишь избранные члены братства имеют допуск к этим знаниям.

— Странно. Мне казалось, что Конгрегация выступает за то, чтобы магическое искусство развивалось. Прохор был прав, — сказал я.

— Прохор? — Стоцкий чуть не подпрыгнул на месте. — Прохор Молчанов? Вы что, его знаете? Он до сих пор жив?

Молния сверкнула за окном, на миг осветив погружённую в полумрак комнату белым светом. Следом донёсся протяжный рокот грома.

Столь бурная реакция собеседника меня удивила, но я не подал виду. Кретов рассказывал мне, что в своё время Прохор был значимым членом Конгрегации, а история его изгнания была довольно мутной.

Вероятно, в организации до сих пор его хорошо помнят.

— Это не относится к теме разговора, — спокойно заметил я. — Хорошо, с клыком всё понятно. Теперь вот что, Владимир Игнатович. Я убедительно прошу вас больше не проявлять интереса ко мне и делам моего рода. Была пролита кровь дорогого мне человека…. И если подобное повторится… Я ударю в ответ и сделаю это без предупреждения.

— Не угрожайте мне, барон Зорин, — расправив плечи, сказал Стоцкий.

— Почему? Угрозы здесь вполне уместны. Хотя я в любом случае лишь предупреждаю. Надеюсь, вы меня услышали. Всего доброго, — сказал я и отправился к выходу.

Когда я вышел на крыльцо, то попал под порывистый ветер. Но, взглянув на небо, убедился, что ливень проходит мимо. Вот и хорошо, не люблю дождь.

— Как прошло, ваше благородие? — спросил гвардеец, открывая для меня дверь автомобиля.

— Прекрасно, — ответил я, не вдаваясь в детали, и сел в автомобиль.

— Отвезти вас в отделение?

— Да, поехали.

В Конгрегацию меня привезли на гвардейской машине, на которой не было мигалок, поэтому пришлось постоять в пробках. Но мне было чем заняться — я проверил отчёты, недавно присланные Костей, созвонился с новым директором «Астры» и обсудил дела.

А затем, когда мы уже подъезжали к отделению, мне поступил звонок из юридического агентства «Шанс».

— Слушаю, Игорь Алексеевич, — ответил я.

— Здравствуйте, ваше благородие, — ответил юрист, который занимался вопросами принятия Сергея и Святослава в род. — У меня хорошие новости.

— Очень кстати. Порадуйте меня.

— Последние препоны устранены. Я получил все нужные документы, и теперь требуется лишь ваш указ, чтобы принять господ Давыдовых в род.

— И я смогу даровать им свою фамилию? — уточнил я. Конкретно с этим моментом тоже были небольшие трудности.

— Да, господин. Никаких ограничений — они станут полноправными членами рода.

— Отличная работа, Игорь Алексеевич, примите мою благодарность.

— Лучше деньгами, ваше благородие, — без стеснения ответил юрист.

— Вы получите премию. До свидания, — сказал я и повесил трубку.

— Что там, ваше благородие? Нашего героя теперь Зориным сделаете? — спросил сидящий за рулём гвардеец.

— Именно так, — улыбнулся я. — Сейчас же позвоню в поместье, пусть готовят праздничный ужин.

На фоне того, что случилось ночью, теперь точно никто не будет против принятия в род Святослава. А против Сергея и так никого не было — он настолько гармонично влился в младшее поколение, что его воспринимали наравне с Виктором и Марией.

Я по телефону отдал приказы дворецкому, затем позвонил каждому члену рода отдельно и предупредил о предстоящем празднике.

— Как, уже сегодня? — возмутилась тётя Варвара. — Но мне ведь понадобится новое платье… Да и Святослав ещё слишком слаб, он не сможет сполна насладиться праздником! Григорий, давай хотя бы через неделю.

— Не хочу тянуть, тётушка. Всё состоится сегодня. А что это вы так переживаете за Славу? — усмехнулся я.

— Он пострадал за наш род, как тут не переживать? — стараясь сохранять строгий тон, ответила Варвара Николаевна.

Но по голосу мне почему-то казалось, что она покраснела. Интересно, интересно…

— Он крепкий мужчина, думаю, что к вечеру придёт в себя. Врачи хорошо поработали, а я наложил исцеляющее плетение. Пусть отдыхает, только поручите кому-нибудь, чтобы подготовили для него смокинг, — попросил я.

— Хорошо, Григорий, как скажешь… — сдалась тётя. — Возьму всю подготовку торжества на себя.

— Уверен, вы всё успеете. Спасибо, тётушка. И да, убедитесь, что Настя приедет.

— Я ей позвоню. До вечера, — ответила Варвара Николаевна и положила трубку.

После этого я попрощался со своими гвардейцами и велел им возвращаться в поместье. Им тоже предстояло выполнить свою часть подготовки к торжеству, а именно обеспечить безопасность. Начальник гвардии в любом случае собирался провести тщательный допрос всех слуг, обыск поместья и всей территории.

Когда я зашёл в кофейню, бариста широко улыбнулась и сказала:

— Здравствуйте, ваше благородие! Вы сегодня позже обычного.

— Здравствуйте. Были важные дела с утра, — я направился к стойке, на ходу доставая банковскую карточку.

— Я к тому, что сегодня вас опередили, — не переставая улыбаться, сказала девушка.

— Что?

Бариста наклонилась ко мне через стойку и сказала так тихо, будто передавала секрет:

— Капитан Реутова заходила недавно и купила два кофе. Один чёрный и один капучино.

— Вот как… Спасибо за информацию. Тогда я возьму пару пирожных. Вот эти эклеры свежие?

— Конечно, господин! Очень вкусные. Вам два?

— Само собой, — кивнул я.

Как приятно, что Полина решила самостоятельно продолжить нашу кофейную традицию. Это о многом говорит. Я уже и так понял, что мне удалось забраться к ней в сердце, но одно дело просто понимать, а совсем другое — когда видишь инициативу со стороны девушки.

Интуиция отправила меня в провидческий отдел, и не зря. Полина была здесь и пила свой капучино, стоя у окна. Кретова на месте не было, но брошенная на столе шляпа говорила о том, что он где-то неподалёку.

На моём столе тоже стоял стаканчик с кофе.

— Доброе утро, — сказал я.

— Доброе, — Реутова посмотрела на меня через плечо и улыбнулась.

— Красивые серёжки, — заметил я. — Вроде ты раньше не носила украшения на работе.

— Я решила, что некоторые правила можно нарушить, — ответила Полина, полностью разворачиваясь ко мне, и я заметил, что есть кое-что кроме серёжек.

Полина была… накрашена! Лёгкий макияж, почти незаметный, но он здорово подчёркивал её прелестные зелёные глаза и полные губы.

— Прекрасно выглядишь, — сказал я, подходя ближе. — Особенно учитывая, что у меня есть предложение.

— Неужто ваше благородие опять хочет пригласить меня на свидание?

— Не совсем. Сегодня в моём поместье состоится торжественный ужин. Буду принимать своего отчима и сводного брата в род. Хочу, чтобы ты присутствовала.

— Ужин, значит! А наставника ты позвать не хочешь? — раздался за спиной голос Кретова.

— Ты тоже приглашён, — обернувшись, ответил я.

— Не уверен, что приду. Сам знаешь, терпеть не могу все эти дворянские вечеринки и сами поместья, — проворчал Дмитрий. — Но раз ты приглашаешь, может, и загляну на часок.

— Буду ждать, — кивнул я и повернулся к Реутовой. — Тебя тоже, Полина.

— Хорошо, я приду, — негромко ответила она, убирая волосы за ухо. А затем кашлянула, приняла серьёзный вид и сказала: — Ладно, пора за работу.

— Конечно. Хорошего рабочего дня, — сказал я.

— И вам, барон, — сказала капитан и вышла из кабинета.

День прошёл без неожиданностей и без выездов. Мы с Кретовым по большей части занимались практикой, ну и немного занудной бумажной работой. Уехал я из отделения пораньше, чтобы успеть купить себе новую рубашку и туфли. Сегодня мне тоже хотелось хорошо выглядеть.

Вечером дом Зориных был освещён огнями и полон жизни, как никогда на моей памяти. Все были в сборе, даже Настя приехала, хотя большую часть времени она смотрела в телефон — переписывалась со своим художником, надо полагать.

Константин пригласил нескольких деловых партнёров — часть из них оказались простолюдинами и были весьма польщены такой честью.

Пока собирались гости, в главном зале проходил фуршет. Живая музыка, официанты с подносами, негромкие беседы и смех — всё как в красивом фильме.

Я как раз разговаривал с Костей, когда тот вдруг посмотрел за моё плечо, и у него отвисла челюсть.

— Прости, но кто это? — пробормотал он. — Ты её позвал?

Я повернулся и с улыбкой ответил:

— Это моя коллега. Капитан полиции Полина Реутова.

— Ничего себе. Не думал, что в полиции могут служить такие красотки, — Константин не мог отвести от Полины глаз.

Честно признаться, я тоже. Одетая в изумрудное платье с разрезом на бедре и открытой спиной, Реутова выглядела просто бесподобно.

— У тебя с ней что-то есть? Умоляю, скажи что нет! — Костя схватил меня за плечо и тихо спросил.

— Прости, — только и ответил я шепотом.

— Тогда не стой! А то наши партнёры уже лыжи навострили, — засмеялся брат.

Я направился к Полине, взял её руку и поцеловал.

— Ты великолепна, — улыбнулся я ей.

— Спасибо, ваше благородие. Я переживала, что буду здесь белой вороной, — девушка бросила взгляд по сторонам.

— Ни в коем случае. Пойдём, я тебя со всеми познакомлю…

Появление Полины украсило вечер. Я готовился к тому, чтобы зачитать указ и затем перейти к торжественному ужину, когда двери вдруг распахнулись, и в комнату ввалился Кретов.

Он был одет чуть аккуратнее, чем обычно, но растрёпанные волосы и неровная щетина никуда не делись.

— Всем добрый вечер! Простите за опоздание, — объявил он и быстрым шагом направился ко мне.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Да, вроде того. Прости, что порчу праздник, но это важно.

— Давай отойдём, — сказал я.

Повернувшись к гостям, я поднял бокал и с улыбкой сказал:

— Пару минут, дамы и господа! И состоится главное событие вечера.

Мы с Дмитрием отошли к окну. Он посмотрел на своё отражение в стекле, рукой пригладил волосы и наклонился ко мне:

— Кажется, у нас появилось новое серьёзное дело. В городе произошла серия смертей, и почти случайно выяснилось, что у их болезни магическая природа… Долго рассказывать, вот самое главное: я только что осматривал одного из умерших, — Кретов свёл густые брови. — Тебе не понравится то, что я выяснил.

— Не тяни, — ответил я.

— У мертвеца было такое же проклятие, как у Сергея.