Глава 7

Кретов пару секунд смотрел на меня, а потом махнул рукой:

— Поехали!

Мы выбежали на ночную парковку, сели в автомобиль, и Дмитрий завёл мотор. Только после этого он спросил:

— Куда едем?

— В поместье графа Сытина. И как можно быстрее, пока он не успел убить очередную жертву.

— Сытин? — нахмурился Дмитрий. — Ты думаешь, это он?

— Не думаю, а точно знаю.

— Откуда?

— Поехали, по пути расскажу, — я хлопнул ладонью по приборной панели. — И вызови оперативников или спецназ. Гвардейцы графа могут упереться рогом, а нам нельзя терять время.

Кретов включил передачу и выехал с парковки.

— Если ты ошибаешься, у нас будут большие проблемы, — проворчал он.

— Не ошибаюсь, — уверенно заявил я.

Наставник молча кивнул, снял с панели рацию и сказал в неё:

— Внимание всем оперативным группам, говорит провидец. Всем немедленно отправиться к поместью графа Романа Сытина и дожидаться нас. Как поняли?

— Группа-один, приказ принял.

— Группа-два, принято…

Все остальные группы тоже отчитались. Лишних вопросов никто не стал задавать.

То, что Дмитрий отдал всем приказ, было неудивительно. В сегодняшней операции именно его поставили главным.

— Рассказывай, — потребовал он, когда мы выехали на трассу.

— С чего бы начать… — задумчиво произнёс я. — Ладно. Как я сразу и предположил, девушек похищал фамильяр провидца. Демон Сытина, как ты знаешь, умеет насылать ночные кошмары. А ещё он может менять облик. Роман Витальевич показал нам, что он может превращаться в собаку, но кто сказал, что он не может превращаться и в кота?

— При чём здесь кот? — пробурчал Кретов.

— А ты вспомни — когда мы приехали в квартиру к Ольге Михайловой, рядом с подъездом сидел пушистый чёрный кот. Потом он тёрся рядом с твоей машиной. И недавно я видел того же кота неподалёку от отделения.

— Ну и что?

— Когда демон Сытина превратился в собаку, у него остались крылья. У кота они тоже имелись, но были незаметны под густой шерстью. Когда я увидел его рядом с отделением, он убежал и затем каким-то образом попал на крышу.

— Хочешь сказать, он взлетел? — спросил Дмитрий.

— Именно, — кивнул я. — А затем телепортировался с крыши. Оскар видел такой же эфирный след, как на местах похищений.

Наставник свёл брови и обогнал медленно едущий грузовик. Встроившись обратно в полосу, он сказал:

— Подожди, я помню кота. Но у него же не было сильной ауры.

— Потому что он умеет её скрывать. Разве не очевидно? Граф Сытин сделал своего фамильяра гораздо сильнее, чем написано в реестре. У демона появились новые навыки.

— Как же он это сделал, интересно?

— Очень просто, — ответил я. — С помощью ритуалов, на которых приносятся в жертву девушки, рождённые в определённый день и обладающие особой аурой. Граф проводит эти похищения именно с той целью, чтобы увеличить свою магическую силу — вероятно, сначала он принёс в жертву каких-то других девушек и провёл эксперименты над фамильяром, прежде чем приступил к основному плану.

— Увеличить силу? — протянул Дмитрий. — Когда мы с тобой были у него, он сказал, что никогда не был сильным магом…

— Вот именно! И его это очень волновало. Я попросил Полину навести справки — она узнала, что Роман Витальевич давно ищет способы увеличения магического потенциала.

— Этим многие дворяне занимаются.

— Неудивительно, учитывая угасающий баланс магии. Но у Сытина есть «Кодекс Умбры». Есть демон, который способен насылать кошмары и становиться невидимым для обычных людей. А место, где граф проводит ритуалы — его фамильный склеп.

— Куда он нас не пустил, — Кретов крепче сжал руль.

— Да. И который окружен магической защитой. Вот почему метка не испускает сигнал — защита вокруг склепа его блокирует, — сказал я.

Дмитрий несколько мгновений молча вёл машину, а затем надавил на газ и резко ускорился.

— Ты прав, чёрт возьми! — воскликнул он. — Всё сходится. Только один момент мне непонятен — паук, который напал на тебя, тоже был демоном Сытина?

— Конечно. И крылья у него наверняка имелись, но паук был окружен сильным эфирным полем, благодаря которому сливался с тенями, — я вспомнил, как это чудовище выплыло на меня из темноты. — Поэтому крылья были не видны. А может, дело ещё и в том, что паук был очень большим, а крылья остались прежнего размера.

— Да, когда он перевоплотился в собаку, крылья были такого же размера, как у демона… Пёс бы вряд ли взлетел. А вот кот вполне мог, — согласился Кретов. — Что ж, тогда едем брать Сытина!

— И спасать очередную похищенную девушку, — сказал я. — Думаю, у нас ещё есть время.

Мы мчались по ночной трассе, обгоняя редкие фуры. Огни города давно остались позади, сменившись чёрной пеленой леса. Кретов не отпускал педаль газа, словно пытался обогнать саму смерть.

Примерно так оно и было, ведь если мы опоздаем — очередная невинная девушка умрёт.

Поместье Сытина возникло перед нами внезапно — острые шпили ограды вырвались из темноты, будто клыки чудовища. На подъездной дороге уже толпились оперативники в бронежилетах. Машины с мигалками бросали алое зарево на фасад особняка.

Полина была среди них — я сразу заметил её, потому что она была единственной девушкой среди толпы широкоплечих мужчин. При этом нельзя было сказать, что она смотрелась как-то чуждо среди них. С автоматом в руках она выглядела так же естественно, как и остальные.

— Прибыли, — Дмитрий резко затормозил, подняв фонтан гравия. — Смотри, гвардия графа уже на ногах.

Перед воротами стояло человек десять в черной униформе с серебряными шевронами. Их капитан, широкоплечий брюнет с шрамом через бровь, преградил путь нашему отряду.

Уверен, что на крыше поместья наверняка сидят снайперы, а где-то может быть ещё и резервный отряд. Граф Сытин — обеспеченный человек, и гвардия у него достаточно сильная.

Но только это нас не остановит.

— Всем привет, — коротко поздоровался, задержавшись взглядом на прекрасных зелёных глазах Реутовой. — Вперёд, к поместью.

— У вас есть план, как проникнуть внутрь? — спросила Полина и кивнула на вооружённую толпу возле ворот. — Они точно не хотят нас впускать.

— Разберёмся, — улыбнулся я.

Кретов согласно кивнул, и мы с ним повели отряд к воротам.

— Вы главный? — капитан гвардейцев шагнул вперёд, уставившись почему-то на меня. Его рука легла на кобуру.

— Я веду расследование, и ваш граф — главный подозреваемый, — ответил я.

— Это частная территория, господа! Мы не имеем права вас впустить. И хочу напомнить, что согласно имперским законам мы вправе применить силу при попытке вторжения. В том числе против полиции.

Кретов шагнул вперёд, демонстративно расстегнув плащ, и ткнул капитану в лицо своим удостоверением.

— По статье 14-Г «Уложения о магических преступлениях», — голос Дмитрия звенел, как натянутая струна, — объявляю поместье зоной экстренного расследования. Мешать — значит разделить ответственность с подозреваемым.

Гвардеец заколебался. За его спиной зашептались.

— В чём вы обвиняете Романа Витальевича? — спросил капитан.

— Вас это не касается. Пока что, — ответил Кретов, убирая удостоверение. — Если не пропустите нас прямо сейчас, будете объявлены соучастниками, и мы вас арестуем. А если окажете сопротивление при аресте или тем более откроете огонь — сами понимаете. Вас ждёт пожизненное.

— Тех, кто выживет, — неожиданно добавила Полина.

— А если ваши обвинения окажутся ложными? — сощурился капитан.

— Мы принесём извинения, — с улыбкой ответил я.

Взглянув на армаду полицейских стволов, гвардеец плюнул под ноги и отошёл в сторону.

— Открыть ворота, — приказал он.

Полицейский отряд прошёл на территорию поместья.

— Склеп на северо-востоке, — указал я. — За прудом. Туда, бегом!

Мы двинулись через парк, освещая путь фонарями. Ветви старых лип хлестали по лицам, словно пытались остановить. Воздух густел с каждым шагом, пока впереди не закрутились спирали красного эфирного тумана.

— Стойте! — Дмитрий вскинул руку, когда мы вышли на поляну. — Дальше ни шагу.

— Что такое? — спросила Реутова.

— А ты не чувствуешь? — подал голос один из полицейских. — Здесь капец как жутко… Такое чувство, будто мне к горлу нож приставили.

Остальные согласно закивали. И я им верил — потому что впереди творилась такая эфирная буря, что она наверняка оказывала сильное влияние на обычных людей.

Странно, почему Полина этого не чувствует. Или она настолько храбрая девушка?

— Это магия, да? — спросил оперативник.

— Да, — кивнул Кретов. — Дальше пойдём только мы с Зориным.

Перед склепом, обвитым плющом, бушевал вихрь. Мерцающие спирали сталкивались друг с другом, выбивая искры. Воздух будто загустел и с трудом проникал в лёгкие.

— Не приближайтесь, — сказал Дмитрий полицейским. — Даже если живы останетесь, здоровье потеряете. Окружите склеп, контролируйте обстановку.

— Дмитрий Анатольевич, как же вы… — начала Полина.

— Выполнять приказ, — отмахнулся Кретов.

Он достал из кармана кольцо с ромбовидным обсидианом. Сотворил какое-то плетение, и обсидиан рассыпался в крошку, но при этом создал пульсирующий шар эфира.

— Григорий, повторяй за мной. Энергию бери отсюда, — Кретов кивнул на шар.

— Хорошо, — ответил я.

Наставник стал создавать плетение. Оно было сложным, но он делал его достаточно медленно, чтобы я мог повторить. Когда мы одновременно закончили, нас обоих окружили синеватые коконы. Внутри них было холодно, но дышалось легче.

Однако на этом дело не закончилось.

Дмитрий что-то бормотал, глаза его побелели, будто заполнились молоком. Синеватые прожилки поползли по моей коже, сплетаясь в паутину светящихся рун.

Я слышал, что некоторые провидцы используют вербальные заклинания, но впервые видел это воочию.

Когда Кретов закончил бормотать заклинание, он с трудом выдохнул и сказал:

— Щит продержится минут десять. Идём.

Эфирный вихрь взревел, когда мы шагнули в эпицентр. Казалось, невидимые клещи сдавили мой череп. Руны на руках вспыхнули ярче, отбрасывая блики на древние стены склепа.

Резная дверь с гербом Сытиных, скрипя, приоткрылась. Из щели сочился зеленоватый свет. Перед нами появилась лестница, ведущая глубоко вниз.

— Готов? — Кретов вытащил пистолет.

Я кивнул, и мы начали спуск.

Наши шаги казались оглушающими в тишине склепа. Когда мы спустились, то пошли по коридору, в стенах которого были ниши, где стояли урны с прахом предков графа Сытина.

Серебряные таблички на них мелькали от моего фонарика — «Людмила Сытина, 1789–1812», «Фёдор Сытин, 1795–1831». На саркофагах, покрытых паутиной, замерли каменные лики с пустыми глазницами. Воздух стал тяжёлым, как ртуть.

— Давление растёт, — проговорил Кретов, хотя я и сам это чувствовал.

Чем дальше, тем более сильное магическое поле было вокруг. Да уж, Роман Витальевич и правда нарастил свою силу, просто скрывал её…

Гул в ушах нарастал с каждым шагом. Из темноты впереди пробивалось багровое сияние, и слышались слова, произносимые на незнакомом жутком языке. Их острые слоги впивались в мозг, как занозы.

— Т-с-с, — Дмитрий прижался к сырой стене у арочного прохода. — Смотри.

В коридоре парил фамильяр. Чёрная шерсть сливалась с тенями, лишь крылья, похожие на перепончатые лоскуты, мерцали ядовито-зелёным. Демон кружил перед дверью, из-за которой и слышались тёмные заклинания.

Аура демона впечатляла. Она была совсем иной, чем когда мы приходили в поместье Сытина.

— Сука, он и правда сильнее, чем должен быть… Обычные пули его не возьмут, — прошептал Кретов.

— Я призову Оскара.

— Хочешь пожертвовать своим фениксом? Эта тварь слишком сильная. Я убью его, а ты обездвижь, — сказал Дмитрий, и ствол его пистолета обвился сизой дымкой эфира.

Демон, кажется, почувствовал нас. Он вздрогнул и резко развернулся. Жёлтые глаза сузились, из горла вырвался хриплый рык, и в следующий миг он ударил.

Волна магии пронеслась по коридору, вздымая пыль и мелкие камни. Мы спрятались за угол, но волна обогнула его и ударила прямо по нам. Защита выдержала, но коконы заискрили. Следующий удар могли бы и не вынести.

Фамильяр Сытина взревел и рванул вперёд, вытянув когти в сторону Дмитрия.

— Давай! — выкрикнул наставник.

Моё плетение было уже готово. Я выбросил его вперёд, и фиолетовые нити опутали демона. На миг он застыл, как муха в янтаре.

Грохнул выстрел, в нос ударил запах пороха.

Пуля пробила грудь твари, но вместо крови из неё хлынул поток эфира. Демон, порвав мои нити, вцепился когтями в плечо наставника.

Дмитрий закричал и выстрелил в упор. Демон взвыл, превращаясь в чистый эфир, и ускользнул в сторону зала.

— Ты как? — я подхватил Кретова, зажимая ладонью его рану.

— Пустяки, — он вложил пистолет мне в руку. — Давай туда! Надо остановить ритуал. Я за тобой…

Я выбил дверь плечом и ворвался в зал.

На алтаре из чёрного мрамора лежала обнажённая девушка. Она была без сознания, несмотря на то, что лежала с открытыми глазами. Бледные руки были раскинуты в стороны. Возле тонких надрезов на запястьях кружили эфемеры боли и пульсировали эфирные структуры, такие же алые, как вытекающая кровь.

Сытин стоял спиной ко мне, подняв руки в воздух. Вокруг него клубился чёрный эфирный туман, медленно погружаясь в грудь графа. Слова ритуала звенели, как битое стекло.

— Полиция! — рявкнул я, вскидывая пистолет.

Граф обернулся. Его лицо было покрыто паутиной синих вен, глаза были чёрными, как бездна.

— Опоздали, — его бледные губы растянулись в жуткой улыбке.

Рычание за спиной заставило меня отпрыгнуть. Раненый демон вынырнул из тени, когти вонзились в камень там, где секунду назад была моя голова.

— Оскар! — выкрикнул я.

Демон ослаблен, теперь мой фамильяр наверняка сможет с ним справиться.

Феникс появился в воздухе с пронзительным криком. Огненный поток ударил по демону, заставляя того отступить.

Кретов атаковал Сытина каким-то заклинанием, а тот с лёгкостью его отразил. Я понял, что выбора нет, нужно стрелять. Но как только направил пистолет на Романа Витальевича, тот выпустил мощный поток эфира. Моя защита лопнула, и я отлетел к стене.

Удар выбил из лёгких весь воздух, перед глазами поплыло. Оскар продолжал биться с демоном, Кретов сражался с графом.

Раздался крик Оскара, когда демон вцепился ему в крыло. Сытин рассмеялся, отбросив Кретова ударом невидимой силы. Наставник врезался в стену и со стоном упал набок. Из его разорванного плеча хлестала кровь, заливая рукав.

— Вы не сможете мне помешать! — проревел граф. — Я уже набрал такую силу, что вы ничего не сможете сделать!

Эфирная цепь ритуала висела в воздухе — кровавые нити от запястий девушки сплетались с эфирным шнуром, уходящим в грудь Сытина. И ещё один, тонкий как паутина — к фамильяру.

И тут я понял, что надо делать…