Глава 8

Брать эфир из окружения было нельзя — он был слишком тёмным и агрессивным. Я опасался пускать такую энергию в свою душу, она может изменить меня до неузнаваемости, сделать меня таким же, как Сытин… Ведь стоит один раз попробовать, и желание повторить будет преследовать пуще, чем наркотическая зависимость. Не просто же так эта магия находится под запретом.

Поэтому я выпустил накопленный эфир, создал из него жгут и схватился за кровавую нить, которая тянулась к фамильяру.

По моему жгуту понеслась энергия, точно электричество, и ударила в самую мою душу. Я невольно дёрнулся, перед глазами на миг потемнело, а сердце онемело, пропустив несколько ударов.

Стиснул зубы и предпринял вторую попытку, с тем же результатом.

Внезапно девушка на алтаре застонала и выгнулась. На её животе вспыхнула золотая эфирная структура. Ритуал подходил к концу.

Сытин захохотал, с лёгкостью отражая очередную попытку атаки от Кретова.

— Лежать, полицейские шавки! — проревел он, и магическое давление многократно усилилось.

Кровь гудела в висках, будто пыталась вырваться из черепа. Я снова создал жгут из эфира, чувствуя, как тёмная энергия ритуала пожирает его, словно кислота.

— Не выйдет, мальчик, — Сытин щёлкнул пальцами, и фамильяр вырвался из схватки с Оскаром.

Демон встал между мной и алтарём, расправив крылья. Его шерсть теперь переливалась цветами гниющей плоти, глаза стали абсолютно чёрными, как у самого графа.

Обессиленный феникс сел на пол. Он был ранен, но всё ещё мог сражаться и вопросительно глянул на меня. Я подал короткий жест рукой — мол, подожди секунду.

Мой взгляд не отрывался от демона. Я видел связь между ним и ритуалом, но мне казалось, будто что-то упускаю. Напряг эфирное зрение как можно сильнее и вдруг понял…

Сердце. Сквозь дыру, оставленную пулей Кретова, виднелось быстро бьющееся сердце демона. Оно напоминало покрытый прожилками камень. Именно к нему вела кроваво-красная нить.

Мой собственный эфир не может противостоять тёмной силе ритуала. Значит, остаётся лишь один вариант — использовать магию графа против него самого!

Поглощать тёмную силу — не лучшая затея, но если я этого не сделаю, погибнет и девушка на алтаре, и мы с Дмитрием.

Я должен рискнуть… А потом приложить все усилия, чтобы справиться с последствиями.

— Оскар, свет! — выкрикнул я.

Феникс взмыл к потолку, осыпав зал огненным дождём. Демон зашипел, закрываясь крыльями. Сытин зажмурился.

Мгновения хватило.

Я сосредоточился и вобрал в себя столько окружающей энергии, столько смог. Она наполнила холодом каждую клеточку тела, попыталась пробраться в мозг… На миг мне показалось, что состояние близко к эйфории. Что с этой магией я абсолютно всесилен. Но это был обман… Так тьма пыталась подчинить меня самого.

Не стал задерживать её внутри себя и тут же выпустил наружу. Хотя желание оставить её себе было велико…

Вместо жгута я создал из эфира копьё с зазубренным наконечником. И швырнул его прямо в сердце демона.

— Нет! — заорал Роман Витальевич, но было поздно.

Копьё вонзилось в кристалл. Нить оборвалась, и вся цепь ритуала потеряла структуру, став красно-чёрным месивом.

На миг всё замерло.

Потом фамильяр графа взвыл так, что мои уши пронзила острая боль. Его аура завибрировала, а тело потеряло форму, точно это был плавящийся воск.

— Что ты наделал⁈ — Сытин схватился за голову, из его ноздрей потекли алые струйки.

Демон медленно повернулся к хозяину. Черты его морды поплыли, превратившись в безликую массу.

— Стой… — Сытин отступил к алтарю, судорожно чертя в воздухе защитные символы. — Я твой хозяин! Назад, Дагор!

Фамильяр бросился на графа. Они оба рухнули на пол, сцепившись в клубке из когтей, клыков и заклинаний. Расколотый кристалл в груди твари треснул, изливая в графа потоки чужой памяти, и теперь из его ран хлестала чёрная кровь.

Похоже, порванная связь не только свела демона с ума, но и лишила его большей части сил.

Роман Витальевич остался на полу, покрытый кровью — своей и фамильяра. Демон взлетел.

— Оскар, добей его! — приказал я.

Феникс спикировал, выставив лапы с когтями, которые в момент перед ударом налились светом. Несколько мгновений борьбы, и Оскар отлетел, сжимая в лапах сердце демона.

Раздался треск, и осколки кристалла полетели на пол, превращаясь в воздухе в пыль.

Фамильяр взорвался волной гниющей плоти, обдав стены слизью.

Сытин, истекая кровью из разорванного горла, полз к алтарю.

— Моё… — он протянул руку к девушке, которая застыла без движения. — Моя… сила!..

Рука его упала на пол, и Роман Витальевич замер навеки.

Давление спало, оставив в ушах низкий гул. Я прислонился к стене, наблюдая, как Дмитрий медленно поднимается с пола, зажимая рану на плече второй рукой.

— Как вы? — спросил он.

— В порядке, — отмахнулся я.

Феникс только молча кивнул и посмотрел на меня:

— Прошлый хозяин столько не дрался.

— Это что, упрёк? — спросил я.

— Ни в коем случае. Просто моя форма не позволяет мимикой передать всё то, что хотелось бы. Наоборот, я рад помогать тебе в бою, хозяин! Хотя некоторые схватки могли бы быть и полегче, — Оскар посмотрел на порванное демоном крыло.

— В борьбе с сильными противниками сам становишься сильнее, — пожал плечами я. — Возвращайся в поместье и восстанавливайся.

Феникс кивнул и исчез.

— Она жива? — Кретов кивнул на девушку.

Я подошёл к ней, пощупал пульс и наклонился к бледным приоткрытым губам.

— Дышит.

Золотая структура на её животе медленно гасла. Я снял с себя куртку и прикрыл её наготу, после чего устало сел на пол, прислонившись к алтарю.

— Успели, — Кретов плюхнулся рядом и снял шляпу. — Чёрт, я слишком стар для подобного!

Мы оба смотрели, как последние нити ритуала растворяются в воздухе. Дмитрий глянул на своё плечо и покачал головой, а затем, скрипя зубами, наложил на него плетение, которое должно было остановить кровь.

— Надо вызвать скорую, — сказал я и достал из кармана телефон.

— Со мной всё нормально. Бывало и похуже.

— Она не только тебе нужна, — ответил я, имея в виду девушку. — Блин, здесь связь не ловит. Надо идти наверх.

— Надо, — согласился Кретов. — Давай ещё пару минут дух переведём. Заодно расскажешь мне, как ты смог одолеть подонков.

— В смысле? Я просто разорвал связь между фамильяром и структурой ритуала.

— Как ты понял, что это надо сделать?

— Фамильяр был не просто сообщником графа, — ответил я. — Он каким-то образом был связан с ритуалом — возможно, помогал устанавливать контакт с эфиром или что-то в этом роде. Я заметил тонкую связь между ними и подумал, что если её оборвать, ритуал не сработает, и Сытин получит мощный откат, который его оглушит. Но вышло слегка по-другому.

— Получилось весьма эффектно, — кивнул Кретов. — Но как ты разглядел эту связь? Я вот её не увидел.

— Ну, наверное, мой уровень видения немного подрос, — улыбнулся я.

— Немного? Да ты, похоже, видишь некоторые вещи получше меня… — проворчал Дмитрий.

Тут из коридора раздались быстрые шаги, и через несколько секунд в комнату ворвались оперативники во главе с Полиной.

— Вы что здесь делаете? — строго спросил Кретов. — Я же сказал остаться снаружи и контролировать обстановку!

— Там есть люди, — ответила Реутова. — Определяющий артефакт показал, что магическое давление исчезло. Было два варианта: либо вы взяли преступника, либо он успешно закончил ритуал.

— А похоже, что ни то, ни другое, — хмыкнул полицейский, глядя на труп Сытина, под которым расплылась лужа крови. — Кто его так?

— Собственный фамильяр, — ответил я. — Вызовите врача. Дмитрию и девушке нужна помощь.

— Я в порядке, — отмахнулся Кретов.

— Дмитрий Анатольевич, вы ранены! — нахмурилась Полина. — Надо хотя бы рану обработать.

Вручив автомат ближайшему оперативнику, она достала из поясной сумки обеззараживающее средство и бинт. Я помог ей снять с Дмитрия плащ и рубашку. Неожиданно на впалой старческой груди я заметил татуировку — бараний череп и пентаграмма, окружённые оккультными символами.

— Не спрашивай, — пробурчал Кретов, заметив мой интерес. — Ошибки молодости.

— Это же не просто татуировка, — сказал я, и это был не вопрос.

— Ответ всё тот же. Ошибки молодости. Никаких вопросов, понял?

Я предпочёл промолчать. Ладно, сейчас не буду спрашивать. Но потом — обязательно.

Судя по символам, это что-то связанное с запретными искусствами… Неужели в былые годы мой наставник увлекался тёмной магией? Интересно, не связана ли с этим история о его жене, которую он отказался мне поведать?

Похоже, у Кретова гораздо больше секретов, чем я думал.

* * *

На следующий день в наше отделение приехал генерал Герц. Да, тот самый, который собирался вытурить меня из полиции. В этот раз он прибыл совершенно с другой целью.

Меня, Полину и Дмитрия пригласили в кабинет начальника отделения для награждения. Реутова надела парадную форму, в которой смотрелась очень эффектно. Но гораздо больше меня поразило то, что Кретов тоже нацепил полицейский китель и даже расчесался и подстриг бороду.

— Тебя не узнать, — усмехнулся я, увидев его. — Ты что, решил прихорошиться для генерала?

— Плевал я на генерала, — пробурчал Дмитрий, поправляя перевязь, на которой висела его рука. — Просто если медаль дадут, не на плащ же её вешать. Тем более его зашить теперь надо. Грёбаный демон…

— Вам бы тоже не помешало одеться соответственно случаю, барон, — холодно сказала Полина.

— А что не так? — я посмотрел на свою белую рубашку и джинсы. — Вполне по случаю, по-моему. Формы-то у меня нет.

— Скоро будет, — Кретов хлопнул меня по плечу, и мы вошли в кабинет.

Начальник нашего отделения и генерал сидели за столом, что-то негромко обсуждая. При виде нас они сразу же замолчали. Михаил Романович Герц встал, поправил китель и сказал:

— Проходите. Рад видеть всех вас.

При этом он смотрел на Полину, которой явно не нравилось внимание генерала. Она встала поближе ко мне и как бы невзначай коснулась тёплыми пальцами моей руки. Этот жест не укрылся от Герца, и он сразу же нахмурился, но быстро взял себя в руки.

— Предлагаю обойтись без долгих вступлений. Московская полиция гордится тем, что вы сумели отыскать преступника и предотвратить дальнейшие похищения. Кстати, родители спасённой вами девушки просили передать благодарность, но об этом чуть позже, — Михаил Романович сделал небольшую паузу. — Следователь Кретов!

— Здесь я, — буркнул Дмитрий.

— За высокий профессионализм и самоотверженность вы награждаетесь медалью «За смелость во имя спасения», — генерал взял со стола бархатную коробочку, подошёл к Кретову и приколол медаль ему на грудь. — Поздравляю.

— Спасибо. Внуку покажу, он порадуется.

Под этой фразой явно подразумевалось что-то вроде «плевать я хотел на ваши награды». Герц приподнял бровь, но ничего не сказал. Перевёл взгляд на Полину и произнёс:

— Капитан Реутова.

— Я! — по-уставному откликнулась девушка.

— Вам выносится устная благодарность за помощь в раскрытии дела, — с нескрываемым злорадством проговорил Михаил Романович.

— Служу Российской Империи, — невозмутимо ответила Реутова, хотя я заметил, как недобро блеснули её глаза.

Рядом с ней даже ненадолго возник эфемер гнева, но почти сразу исчез. Видимо, Полина быстро взяла свои эмоции под контроль.

А генерал, оказывается, мелочный тип. Девушка отринула его ухаживания и даже специально злит, проявляя показные знаки внимания ко мне. И вот таким образом Герц решил на ней отыграться. Подло.

— Помощник полицейского провидца, барон Зорин, — Михаил Романович повернулся ко мне.

Я молча встретился с ним взглядом и ничего не ответил.

Между нами было что-то вроде пари, и я в нём выиграл. Хочет генерал или нет, сейчас ему придётся прилюдно признать поражение. Хотя он, конечно, сделал всё, чтобы это признание стало как можно менее публичным — ведь обычно награды вручались при собрании всего отдела.

— Ваш посильный вклад в расследование также заслуживает уважения… — начал было Герц, но Полина сразу же его перебила:

— Посильный вклад? Если бы не барон, мы бы никогда не нашли преступника!

— Подтверждаю, — пробурчал Кретов. — Именно Григорий Александрович сделал главные выводы и приложил наибольшие усилия.

Начальник отдела за спиной генерала с трудом подавил улыбку и кивнул, глядя на нас. А Михаил Романович, наоборот, помрачнел и сказал, почти не разжимая губ:

— Что ж, как скажете. Барон Зорин в любом случае показал себя достойно. Вот приказ, — генерал взял со стола папку и раскрыл её. — С этого дня, Григорий Александрович, вы назначаетесь полноправным полицейским провидцем. Удостоверение получите в отделе кадров, форму и табельное оружие в арсенале.

— Служу Российской Империи, — кивнул я.

Герц захлопнул папку, швырнул её на стол и, даже не попрощавшись, вышел из комнаты. Наш начальник поспешил за ним, на ходу прошептав:

— Молодцы! Горжусь.

Кретов усмехнулся и протянул мне руку:

— Молодец, ученик. Теперь мы с тобой оба настоящие полицейские провидцы.

— Спасибо, наставник, — я крепко пожал его сухую ладонь.

— Поздравляю, барон, — холодно сказала Полина.

— И это всё? Может, поцелуй хотя бы? — улыбнулся я.

На щёки Реутовой хлынул румянец.

— Что вы себе позволяете? — возмутилась она.

— А что такого? Я спас тебя на крыше, да и вообще, мы нравимся друг другу. Глупо это отрицать.

— Вы… Ты… Нахал! А ещё дворянин, называется, — Полина резко развернулась и, возмущённо стуча каблуками, вылетела из кабинета.

Кретов коротко рассмеялся, глядя ей вслед, и подмигнул:

— А ты молодец, Григорий. Беру свои слова назад — похоже, тебе удалось покорить нашу неприступную красотку. Ещё не до конца, но ты на верном пути.

— Всё впереди, — улыбнулся я. — Ну что, как насчёт отметить?

— Хочешь в «Чертяку»?

— Очень хочу.

— Тогда поехали. Я всё равно на восстановлении, — Дмитрий поправил перевязь. — А у тебя выходной. Мы в любом случае заслужили праздник! Поехали, я угощаю. Только не вздумай снова заигрывать с Жанной.

— Это она со мной заигрывает, а не я с ней. Но у меня в любом случае другие планы, — сказал я, хлопая наставника по здоровому плечу.

Перед тем как отправиться в бар, я прошёлся по отделению и сделал всё необходимое. Мне выдали удостоверение, пистолет с двумя запасными магазинами и полицейскую форму.

Носить форму я вряд ли буду, у провидцев на этот счёт есть послабления, как и у оперуполномоченных. Но если подвернётся повод покрасоваться в кителе, то почему бы и нет.

— Доволен? — спросил Кретов, когда я вошёл в наш кабинет.

Наставник уже успел переодеться в свою обычную одежду, разве что вместо плаща на нём была кожаная куртка — не менее потёртая, чем плащ.

— Ещё бы, — ответил я, похлопывая по кобуре с пистолетом.

— Хорошо. Ну, поехали.

За руль сегодня сел я. Дмитрию по понятным причинам было неудобно вести машину.

— Можно задать вопрос? — спросил я, когда мы остановились на светофоре.

— Если он связан с моей татуировкой или моей женой — то нельзя, — проворчал Кретов.

— Какой ты прозорливый.

— Я вообще-то провидец, а ещё не дурак. Слушай, Григорий, — наставник повернулся ко мне. — Не подумай, что я тебе не доверяю, но есть вещи, которыми я ни с кем не хочу делиться.

— Понимаю. У меня тоже есть такие вещи, — сказал я.

Интересно, как бы Кретов отреагировал, если бы я рассказал, что уже прожил целую жизнь в другом мире? Хотя почему-то мне кажется, он бы даже не слишком удивился.

— Вот и давай не будем об этом, — Дмитрий отвернулся.

— Хорошо, не будем, — пожал плечами я, но про себя добавил «пока не будем».

Каждый имеет право хранить свои тайны. Но почему-то меня не отпускает ощущение, что тайны Кретова каким-то образом могут быть связаны с чем-то большим… А интуиции я привык доверять.

Добравшись до бара провидцев, мы спустились вниз. На сей раз Рок не стал выделываться и даже пропуск не спросил.

— Молодцы, что этого ублюдка поймали, — неожиданно сказал он. — Возьмите по коктейлю за мой счёт.

— Спасибо, здоровяк, — сказал я. — Так мы и сделаем.

Мы расположились за любимым столиком Кретова и взяли по «Чёрному клинку». Молча чокнулись и залпом выпили. Коктейль обжёг моё горло остротой и ледяным холодом ещё сильнее, чем в прошлый раз.

Не успел я вытереть выступившие слёзы, как к нашему столику вдруг подошёл мужчина в дорогом костюме. В руке он держал квадратный бокал с виски, а в его серых как сталь глазах читалась враждебность.

— Вам чем-то помочь? — спросил Кретов.

— Вы мне ничем не поможете, — ответил мужчина и без приглашения сел рядом со мной. — А вот с бароном Зориным нам есть о чём поговорить.

— Может, и есть. Для начала представьтесь, — сказал я.

— Барон Владимир Волков. Сын провидца, который умер в тюрьме из-за вас.