Глава 12

— Отлично, — сказал я. — Значит, летим брать. Где они прячутся?

— Далеко отсюда, на Урале, — ответил Кретов. — Места довольно глухие, но это даже хорошо. Сможем взять их без лишнего шума. А при необходимости… — он помедлил. — Уничтожить.

— Я бы предпочёл взять их живыми. По крайней мере, их главаря.

Перспектива кого-то убить меня совсем не радовала, я бы предпочёл отдать их на честный суд.

— Да, само собой. Но ты же сам понимаешь, скорее всего, они будут сопротивляться, — голос Кретова стал жёстче.

— Я тебя не узнаю, Дмитрий. Откуда столько кровожадности? — искренне недоумевал я.

— Если они действительно связаны с распространением проклятий, то разве они заслуживают другой судьбы? — Кретов не дождался ответа и сказал: — Полетим туда завтра утром. С нами отправится отряд провидцев от Дивова.

— Что? — уточнил я. — Зачем Конгрегация отправляет с нами своих бойцов?

— Затем, что они помогали нам с поисками секты, и теперь тоже хотят поучаствовать в их устранении. Ну и, ты же сам понимаешь, великий магистр хочет примазаться к победе. Хотя до поры до времени он вообще не хотел признавать существование эпидемии, — проворчал Дмитрий.

— Здесь ты прав, — ответил я. — Что ж, я полагаю, ничего не поделаешь. Пускай отправляются с нами, помощь всё равно лишней не будет. С нами полетит кто-нибудь из полиции?

— Конечно. С нами отправится спецотряд. Среди сектантов, вполне вероятно, всего лишь один провидец, их лидер. Хотя, как ты помнишь, он научился даровать некоторым из своих последователей магические способности. Мы пока не знаем как, и нельзя, чтобы это знание просочилось в массы. Поэтому спецназ точно пригодится. Как, собственно, и отряд Конгрегации.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда до завтра.

— Подготовься как следует, — напутствовал наставник. — Думаю, что нам предстоит довольно сложная миссия. «Дети Бездны» прекрасно понимают, что они вне закона, и будут бороться до последнего. Кстати, поэтому я и говорю, что их предстоит уничтожить. Потому что вряд ли они захотят сдаться живыми. Фанатики, чтоб их…

— Надеюсь, обойдётся без лишнего кровопролития, — сказал я напоследок и положил трубку.

Жаль, что мне предстоит бессонная ночь, потому что сегодня будет проходить выставка-продажа картин Феодора. С другой стороны, не беда — раз нам далеко лететь, высплюсь в самолёте.

Вечер наступил стремительно. Я стоял перед зеркалом в гардеробной, затягивая галстук-бабочку. Отражение в позолоченном зеркале казалось чужим: чёрный смокинг, белоснежная рубашка, тщательно уложенные волосы. В этой жизни я не очень-то привык выглядеть подобным образом… Но мне нравилось.

Куда лучше, чем одинаковые офисные костюмы, которые я постоянно носил в прошлой жизни. Безупречный вкус в одежде и поведение в рамках этикета всегда были мне по душе. Правда, к последнему я ещё до конца не привык. Нормы поведения в обоих мирах отличались, причём были разными для простолюдинов и аристократов.

Например, у дворян есть негласное правило брать в жены представительниц своего сословия, а не простолюдинок. Я напрочь нарушил его, когда стал ухаживать за Полиной.

Снизу доносились приглушённые звуки настраивающегося оркестра — виолончель выводила низкие, бархатные ноты, смешиваясь с переговорами слуг, расставляющих последние свечи. Выставка уже вот-вот должна была начаться.

Спускаясь по лестнице, я почувствовал, как воздух наполнился ароматом сандала и воска для создания мистической атмосферы. Зал преобразился до неузнаваемости: люстры погашены, лишь лунный свет лился из высоких арочных окон, подсвечивая картины Феодора. В полумраке пространство казалось бесконечным, а мерцающие полотна создавали иллюзию порталов в другие измерения.

Они висели в золочёных рамах, будто окна в другие миры. Мазки краски мерцали в полумраке: кровавые закаты, искажённые лица, тени с когтистыми лапами. Между ними стояли канделябры с чёрными свечами, чьё пламя отбрасывало дрожащие блики на стены, украшенные бархатными шторами цвета ночи.

Гости уже собирались. Мужчины в строгих костюмах, дамы в платьях тёмных и багровых тонов. Их шёпот сливался с музыкой, создавая гул, похожий на жужжание потревоженного улья. Их наряды словно смешивались с обстановкой, создавая единый ансамбль. Я ловил обрывки фраз: «гениально мрачно», «последний тренд», «говорят, художник смешивал краски с кровью…».

В этот момент я поймал себя на мысли, что наблюдаю за происходящим словно со стороны. Как будто я не организатор этого вечера, а всего лишь гость, пришедший полюбоваться на чужие кошмары.

И тут я увидел её.

Полина стояла у колонны, держа в руке бокал с шампанским. Чёрное платье облегало её фигуру, как вторая кожа, открывая плечи и спину до самой талии. Тонкая цепочка с рубином в форме капли лежала на шее, повторяя изгиб ключицы. Её светлые волосы были собраны в высокий пучок, зелёные глаза мерцали, как изумруды. Когда она повернулась, серьги-пауки из черного оникса дрогнули, бросив блики в мою сторону.

— Барон, — её губы изогнулись в улыбке, от которой по спине пробежал холодок. — Вы выглядите так… официально.

— А вы — как нарушение всех протоколов, — ответил я, приближаясь и целуя её руку. От кожи пахло чем-то холодным и цветочным. — Не рассчитывал, что вы примите моё приглашение. А ваш образ сегодня столь прекрасен, что просто убивает меня.

— Вы же знаете, искусство требует жертв, — она провела пальцем по краю моего лацкана. — Хотя, судя по вашему взгляду, жертвой сегодня буду я.

От этого намёка моё сердца забилось вдвое чаще. Ничего не ответил, лишь взглянул в изумрудные глаза Полины. Она сначала опустила взгляд, а затем перевела его за мою спину.

Эта игра в официальность нам обоим нравилась, и мы оба хотели её продолжить, чтобы посмотреть, к чему она в итоге приведёт. Каждый намёк, каждое прикосновение, каждый взгляд — всё это создавало невидимую нить между нами, которую уже невозможно было разорвать.

— Кстати, где ваш гениальный художник? — Полина приблизилась так, что я почувствовал тепло её дыхания. — Вы спрятали его в подвале?

— Почему же, вон он, у камина, — кивнул я на Феодора, который сидел за мольбертом, сосредоточенно водя кистью по холсту. Рядом стояли гвардейцы в чёрных мундирах, скрестив руки за спиной. — Пишет новый шедевр прямо сейчас. Говорит, вдохновение пришло после нашей… беседы.

— После беседы? — она приподняла бровь, и в её взгляде мелькнула искра. — Или после того, как вы пригрозили ему кандалами, если он не закончит к сроку?

Я рассмеялся и жестом предложил её сопроводить. Полина взяла меня под руку.

— Давайте пройдёмся. Уверен, вы оцените картины Феодора.

Мы двинулись вдоль стен, где в полумраке мерцали полотна. Полина то замедляла шаг, вглядываясь в искажённые фигуры, то бросала на меня быстрый взгляд, словно проверяя реакцию.

Вскоре музыка смолкла, и аукционист объявил начало торгов. Мы отошли к стене, наблюдая, как гости поднимают таблички с номерами.

Когда последнее полотно купил седой граф с тростью в виде змеи, я махнул рукой дворецкому. Он вежливо намекнул на то, что вечер закончен и задерживаться не стоит. Гости начали расходиться.

— Останься, — сказал я Полине, когда она потянулась за сумочкой.

Девушка замерла, поправляя прядь волос, выбившуюся из пучка.

— Это приказ, барон? — в её голосе зазвучал знакомый стальной оттенок.

— Просьба, — я подал ей руку. — От человека, который устал быть официальным.

Она медленно кивнула, и её пальцы легли на мою ладонь. Мы прошли в соседний зал, где сели на диван у камина, и я попросил слуг принести нам бутылочку красного.

Я налил вина, наблюдая, как отблески огня играют в её волосах. Она сняла туфли-лодочки и поджала под себя ноги, словно забыв, что одета в вечернее платье.

В камине потрескивали поленья, отбрасывая тёплые отблески на её лицо. Полина выглядела особенно красивой в этом мягком свете: её изумрудные глаза блестели, а светлые волосы, собранные в элегантный пучок, слегка растрепались, придавая ей соблазнительный вид.

— За что пьём? — спросила она, приподнимая бокал.

— За честность, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — За то, что мы можем быть собой.

Она улыбнулась, и я заметил, как её зрачки расширились. Наши бокалы встретились с тихим звоном, а затем она отпила глоток, не отводя взгляда.

— Вы всегда так прямолинейны, барон, — прошептала она, ставя бокал на столик.

Я не ответил — просто притянул её к себе и поцеловал. Её губы были мягкими и тёплыми, а руки обвились вокруг моей шеи. Её дыхание стало прерывистым, а пальцы впились в мои плечи, словно она боялась, что это всё сон и я вот-вот исчезну.

Мы оба растворились в этом поцелуе, словно весь мир перестал существовать. Я забыл обо всех своих обязанностях, о надвигающейся миссии, о том, что нас ждёт на Урале. Существовали только мы двое и то, что между нами происходило.

Когда мы отстранились друг от друга, тяжело дыша, я прошептал:

— Пойдём наверх.

Она кивнула, не отрывая от меня взгляда, в котором читалось то же желание, что бушевало и во мне. Мы поднялись в мои покои. Я помог ей снять платье, а она стянула с меня смокинг, и мы утонули в объятиях друг друга на шёлковых простынях.

Утром меня разбудил проникший в комнату солнечный луч. Его лучи играли в волосах Полины, превращая их в золото, а на её лице плясал теневой узор от кружевной занавески. Она лежала рядом, свернувшись калачиком, и выглядела такой беззащитной и прекрасной, что у меня перехватило дыхание.

— Доброе утро, — прошептал я, целуя её в висок.

Её кожа была прохладной и гладкой, а от волос пахло лавандой и чем-то неуловимо женским.

Она вздрогнула и резко села, натянув одеяло до подбородка. Огляделась, будто не верила, что находится в моей спальне.

— Это было… неожиданно, — пробормотала она, избегая моего взгляда.

— Это было прекрасно, — возразил я, притягивая её обратно к себе. — И я ни о чём не жалею.

Она улыбнулась и прижалась ко мне, положив голову на грудь. Её сердце билось в такт с моим, и я понял, что всё будет хорошо.

— Знаешь, — сказала она, — я тоже ни о чём не жалею.

— Вот и правильно, — я покосился, взглянув на часы. — Слушай, нам сегодня лететь на Урал… Но ещё есть немного времени. Часик или около того.

— Да вы ненасытны, барон Зорин, — промурлыкала Полина, но по искрам в её глазах я понял, что она вовсе не против.

В общем, постель мы покинули только часа через полтора. Или два. За временем никто не следил, а в аэропорт мы приехали за несколько минут до отлёта. Когда, запыхавшись, подбежали к выходу на трап, стоящий там Кретов взглянул на нас неодобрительно:

— Вы где оба пропали? На сообщения не отвечаете, трубки не берёте… — он вдруг осёкся. Посмотрел на меня, на Полину, снова на меня, а потом усмехнулся и сказал: — Понятно всё с вами, сладкая парочка.

— Дмитрий Анатольевич, вы не так поняли, — забормотала, покраснев, Полина.

— А по-моему, у моего наставника нет проблем с проницательностью, — сказал я.

— Вот-вот. Меня это не касается. Можете дружить, влюбляться, детишек рожать — это ваше дело. А наше общее дело — разобраться с грёбаными сектантами, так что бегом в самолёт, — проворчал Дмитрий и направился к дверям.

— У нас частный самолёт? — спросил я.

— Да. Самолёт Конгрегации, — поморщился Кретов.

— Ого, надо же! — удивилась Полина. — Не думала, что Дивов расщедрится на самолёт.

— Что ты, он соловьём поёт, рассказывая, как важно расправиться с «Детьми Бездны», — фыркнул Дмитрий. — Ещё неделю назад, пока мы не вышли на Ланцова, его это не волновало.

— Кстати, о Ланцове. Никаких следов? — спросил я.

— Никаких, — покачал головой Кретов и подозрительно поглядел на меня. — А ты о чём-то хотел поговорить, как я помню?

— Да. Но позже, — кивнул я.

Самолёт Конгрегации изнутри напоминал летающий дворец: кожаные кресла с золотой вышивкой, хрустальные люстры и даже ковёр. Полина села у окна, стараясь не встречаться взглядом с Кретовым, я же направился к группе провидцев в хвосте салона.

Командир отряда Конгрегации стоял спиной ко мне, разглядывая на планшете карту местности, где находилось логово секты. Его фигура казалась вырезанной из мрамора: широкие плечи, узкая талия, чёрный мундир с серебряными пуговицами.

Он обернулся, и я еле сдержался, чтобы не присвистнуть от удивления. Лицо провидца было покрыто шрамами, будто его подрал медведь, левый глаз светился неестественным фиолетовым оттенком — признак имплантированного артефакта.

— Барон Зорин, — провидец протянул мне руку. Голос звучал как скрежет металла по камню. — Михаил Воронов.

— Приятно познакомиться, — соврал я. — Надеюсь, ваши люди готовы к неожиданностям?

— Мы всегда готовы, — Воронов усмехнулся, и его фиолетовый глаз сузился. — Особенно к тем, что устраивают другие провидцы.

Фраза прозвучала как угроза. Я улыбнулся и сказал:

— Какое счастье. Я тоже больше всего люблю разбираться с провидцами, которые нарушают закон. А также с теми, кто им служит.

— Прекрасно, барон. Значит, мы на одной стороне.

«Надеюсь», — подумал я, но не стал ничего говорить. Кивнул и отошёл, чувствуя, как взгляд Михаила прожигает спину.

Командир полицейского спецназа ждал меня у буфета, разливая кофе в термокружки. Андрей Громыцкий — крепкий, как дуб, с щетиной и шрамом через бровь. Я был неплохо с ним знаком, и по какой-то причине Андрей питал ко мне симпатию.

— Здорово, Зорин, — он хлопнул меня по плечу. — Ну что, познакомился с коллегами?

— Они мне не коллеги. Сам знаешь, я не стал вступать в Конгрегацию, — я налил себе и Полине чаю. Утром в поместье мы не успели позавтракать.

— М-да… Знаешь, я не раз участвовал в боевых операциях и чувствую, на кого можно положиться. Так вот, на этих ребят не стоит полагаться, — мрачно проговорил Громыцкий.

— Тоже так думаю, — признался я. — Дивов прислал их не просто так.

— Буду смотреть в оба, — решительно сказал Андрей, поправив автомат на плече.

Мы пожали друг другу руки и разошлись.

Да, хорошо, что не у меня одного возникли подозрения. Я чувствовал, как интуиция шепчет о надвигающейся опасности, а опыт подсказывал, что доверять Воронову нельзя ни секунды.

Великий магистр слишком быстро перешёл от отрицания эпидемии к активной помощи. А теперь ещё и Воронов с его артефактным глазом… Кто знает, какие приказы он получил?

Взлёт прошёл гладко, но напряжение в салоне лишь росло. Провидцы Конгрегации молчали, перебирая амулеты, а спецназовцы похабно шутили, пытаясь заглушить тревогу. Полина дремала, положив голову мне на плечо.

Я закрыл глаза, пытаясь собрать пазл в голове. Почему Дивов так настаивал на участии провидцев? Чтобы контролировать ход операции? Или чтобы уничтожить следы, ведущие к нему самому? Ведь если секта «Детей Бездны» использует те же ритуалы, что изобрёл в своё время Прохор… А Стоцкий, заместитель Дивова, был в той самой группе…

Что, если вся Конгрегация давно погрязла в тёмных практиках, а эпидемия проклятий — лишь подготовительный этап для чего-то большего?

Я закрыл глаза и решил подремать — ночь оказалась ещё более бессонной, чем я рассчитывал, хотя всё закончилось очень приятно… Поцеловав спящую Полину в макушку, откинулся на сиденье и закрыл глаза.

— Смотрите! — вдруг раздался чей-то возглас.

Я дёрнулся, заставив Реутову тоже проснуться. Оглянулся и увидел, как провидцы прилипли к иллюминаторам с одной стороны, а спецназовцы тоже смотрят, но ничего, судя по растерянным лицам, не видят.

— Всё в порядке? — пробормотала Полина.

Я перевёл взгляд за окно… и обомлел.

— В порядке. Наверное, — ответил я, глядя на того, кто летит рядом с самолётом.