Глава 9

Мы с Костей сели в машину. Солнце только начинало подниматься над городом, окрашивая здания в золотистые тона. Водитель завёл двигатель, и тёплый воздух из печки постепенно начал наполнять салон, отгоняя утренний холод.

Брат позвонил знакомому дворянскому врачу и через него смог выяснить причину смерти Волкова.

Сердечный приступ. Никаких следов отравления или тем более насилия. Всё это было слишком чисто, слишком аккуратно. Как будто кто-то специально постарался, чтобы смерть выглядела естественной.

Но тело ещё не изучали провидцы…

Теперь уже я подключил свои знакомства. Позвонил полицейским провидцам из центрального управления и попросил взяться за это. Они согласились и пообещали сразу же перезвонить, как только что-нибудь узнают.

— Таких совпадений не бывает, — пробурчал Константин. — Его точно убили.

Я молча кивнул, глядя в окно на мелькающие улицы. Город просыпался, люди спешили по своим делам, совершенно не подозревая, какие тёмные игры ведутся в высших кругах.

— Кому это выгодно? — продолжал брат. — Волков был полным банкротом после суда. Ни денег, ни влияния…

— Зато он кое-что знал, — заметил я. — И кто-то очень не хотел, чтобы он этим поделился.

Константин резко повернулся ко мне. В его глазах мелькнула тревога, и он спросил:

— И ты кого-нибудь подозреваешь?

Я неопределённо пожал плечами.

Да, у меня был один подозреваемый. Который, хоть сейчас и находился в другой стране, вполне мог устроить убийство. И даже прикончить Волкова сам, если подготовился заранее.

Тёзка погибшего, магистр Владимир Стоцкий.

— Да, — ответил я. — Это может быть Стоцкий. После истории с клыком он мог затаить обиду, а ещё… Скажем так, он может быть подозреваемым в деле, которое я сейчас веду. И он очень вовремя покинул страну.

— Ты узнаешь, если Волкова убил именно Стоцкий? — спросил Костя.

— Вряд ли. Смотря какой приём он использовал, но этот человек в любом случае не из тех, кто оставляет следы. История с Клыком, думаю, многому его научила.

— А что, если… — Константин замялся. — Это не Стоцкий?

— У тебя есть другие варианты? — спросил я.

— Нет. Но… Думаю, тебе и надо это выяснить. Ты же работаешь в полиции!

— Не поспоришь, — улыбнулся я. — Надо узнать, с кем общался Волков, и кто мог быть заинтересован в том, чтобы ему помочь.

Машина остановилась на парковке у нашего поместья. Константин вылез первым, потянулся и взглянул на часы.

— Мне надо ехать, — нервно сказал он. — Дела, понимаешь.

— Ладно, — ответил я. — Если вдруг что-то узнаешь — дай знать.

Он кивнул, хлопнул меня по плечу, пересел в свою машину и уехал. Старый дворецкий уже ждал у входа.

— Барон, — поклонился он. — Вас ждёт гость.

— Кто? — нахмурился я.

— Артемий Петрович Ленский. Говорит, дело срочное.

Я вздохнул. Ленский — следователь по дворянским делам. Тот самый, что приезжал тогда, после попытки Светланы взорвать артефакт.

Ждал его визита, но не думал, что он случится так скоро.

— Пусть подождёт в кабинете, — сказал я, проходя мимо.

Дворецкий кивнул и исчез в глубине коридора.

Я поднялся в свою спальню, сменил дуэльный костюм на повседневный и позвонил провидцу из центрального отдела.

— Прямо сейчас осматриваю тело, — сказал он. — Следы воздействия есть, но очень… даже не знаю, как сказать. Хирургические. Работал мастер.

Мастер, значит. Это о многом говорит. Но в то же время не доказывает, что Стоцкий замешан. Таинственный партнёр Волкова в любом случае человек влиятельный, он мог нанять опытного провидца.

— Это было проклятие? — уточнил я.

— Нет. Эфирное подавление. Судя по всему, убийца владел кровью покойного барона. Он просто остановил работу его сердца.

— Что-нибудь ещё?

— Думаю, нет. Воздействие было коротким и мощным, следов почти не осталось. Но я уверен, что всё произошло именно так, — ответил провидец.

— Спасибо, я твой должник, — произнёс я и повесил трубку.

Вот, значит, как… У того, кто убил Волкова, была его кровь. А кровь, как известно, обладает сильнейшими магическими свойствами и связью с телом хозяина. Имея хотя бы каплю, которая хранится в жидкой форме, можно сделать очень многое.

Например, применить эфирное подавление. То есть подавить работу любого органа. Волкову ещё повезло, что убийца решил действовать быстро и выбрал сердце. Он ведь мог убивать его медленно и постепенно, «отключая» органы один за другим…

Меня передёрнуло от этой мысли. Такая смерть была бы настоящей пыткой.

Интересно, Владимир отдал кровь по собственной воле? Если так, то стремление вызвать меня на смертельную дуэль обретает новый смысл. Волкову действительно было нечего терять.

Я поправил галстук и спустился в кабинет. Ленский сидел в кресле, что-то читая в телефоне. Услышав мои шаги, он поднял голову.

— Григорий Александрович, — сказал он, вставая. — Благодарю, что не заставили ждать.

Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась стальная нотка. Ленский явно пришёл не для пустой беседы. И на самом деле был недоволен тем, что несколько минут ему пришлось просидеть в одиночестве.

— В чём дело, Артемий Петрович? — спросил я, садясь напротив.

Он убрал телефон в карман и посмотрел на меня с той неприятной серьёзностью, которую я знал слишком хорошо. Именно так все дознаватели смотрели на подозреваемых. Да и я сам, наверное, примерно таким взглядом смотрел на преступников.

— Вы в курсе, что барон Волков скончался? Хотя, конечно, в курсе, о чём это я.

— Давайте без дешёвой драмы, Артемий Петрович, — хмуро произнёс я. — Вы меня подозреваете.

Это был не вопрос, но Ленский всё равно кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то едва уловимое — может быть, уважение, а может, просто профессиональная оценка.

— Вам никто не предъявляет обвинений, Григорий Александрович. Но вы должны понимать…

— Я понимаю. Задавайте вопросы и покончим с этим.

Ленский медленно достал блокнот — дорогой, в кожаной обложке, явно подарок от кого-то важного — и сделал вид, что проверяет записи. Этот театр был нам обоим понятен: он давал мне время собраться с мыслями, а себе — возможность наблюдать за моей реакцией.

— Вы встречались с бароном Волковым вчера после суда? — первым делом спросил он.

— В зале суда — да. После — нет.

— А ваши люди? Может быть, гвардейцы?

Я усмехнулся:

— Если бы я хотел его убить, сделал бы это на дуэли. Легально.

Ленский не отреагировал на провокацию, но уголок его рта дёрнулся. Возможно, он тоже оценил иронию ситуации.

— Где вы были сегодня с полуночи до трёх? — продолжил он задавать вопросы.

— В поместье. Можете спросить у слуг.

— Слуги вам верны и не скажут правды.

— Зато камеры наблюдения беспристрастны. Проверьте записи, если угодно, — спокойно ответил я.

Следователь сделал пометку, затем неожиданно сменил тему:

— Почему Волков вызвал вас на дуэль?

— Оскорблённая гордость, — пожал плечами я. — Он проиграл суд.

— Как вы считаете, это единственная причина?

Я задумался на секунду. Стоит ли говорить Ленскому о своих подозрениях? Нет, пока рано.

— Думаю, нет. Однако я не хочу гадать, что было в голове у покойного и почему он захотел рискнуть жизнью в поединке.

Ленский постучал ручкой по блокноту — ещё один статусный аксессуар — внимательно глядя на моё лицо. Он искал малейшие признаки волнения, но я давно научился контролировать свои эмоции. Ещё в прошлой жизни.

А затем он сказал:

— Вы первоначально отказались от дуэли. Вполне обоснованно, вам не было никакого смысла соглашаться. Однако вы о чём-то переговорили с бароном Волковым так, что никто не слышал, и вы согласились сражаться. Полагаю, вы обговорили некое условие. Могу я узнать, какое?

— Не можете, — невозмутимо ответил я. — Это был договор чести между мной и покойным.

— Поскольку Владимир Андреевич мёртв, я думаю…

— Не имеет значения, — перебил я.

Ленский чуть сдвинул брови, но не стал развивать эту тему. Раз он работал с дворянами, то должен был понимать, какие вопросы лучше не задавать. Всего, что связано с честью, стоит касаться крайне осторожно.

— Вы хотите что-нибудь ещё мне рассказать, барон Зорин?

Я покачал головой, хотя прекрасно понимал, к чему он клонит. Артемий Петрович искал мотив, какую-то зацепку, которая позволила бы ему продолжить расследование.

— Позвольте мне быть откровенным. Мне кажется, вы что-то скрываете, — следователь сделал небольшую паузу. — Однако я не считаю, что вы виновны. Совсем наоборот, я думаю, что кто-то намеренно хочет вас подставить.

Его слова заставили меня насторожиться. Ленский был умён и опытен — если он видел это, значит, мои подозрения не беспочвенны.

— Вполне возможно, — сухо согласился я.

— И вы подозреваете, кто это может быть? Искренне прошу вас, Григорий Александрович, не расследовать это дело самому. Подобными преступлениями должно заниматься дворянское следствие.

— Если у меня возникнут идеи, кто это может быть, с радостью поделюсь, — слегка улыбнувшись, сказал я.

Нет уж, вытаскивать на свет свой конфликт с Конгрегацией, публично ставить Стоцкого под подозрение я не собираюсь. Не потому, что слишком опасно. А потому, что понимаю — каким-то боком всё это может касаться дела о проклятиях и Теневых Странниках. Не могу позволить себе испортить главное расследование из-за смутных подозрений в сторону Стоцкого.

Ленский закрыл блокнот, встал и поправил пиджак.

— Расследование продолжится. И, Григорий Александрович… — он сделал паузу, — если вспомните что-то важное, вы знаете, как меня найти.

— Конечно, Артемий Петрович. Благодарю за беспокойство.

Я проводил Ленского до выхода, затем вернулся в кабинет и сел в кресло, размышляя о разговоре. Ленский был прав в одном: кто-то действительно пытался меня подставить.

Но кто и зачем? Стоцкий? Возможно. Но пока у меня не было доказательств.

Я встал и направился в столовую. Нужно было выпить кофе и немного отвлечься от мыслей. В столовой уже сидела тётя Варвара, попивая чай. Она подняла голову, увидев меня, и её лицо омрачилось тревогой.

— Гриша, — сказала она, вставая. — Ты слышал о Волкове?

— Конечно, тётя, — ответил я, садясь напротив. — Я только что разговаривал с Ленским. Тот самый дворянский следователь, который приезжал в ту ночь.

— Это ужасно, — она покачала головой. — Но я не о нём. Я о Светлане.

— Что с ней? — нахмурился я.

— Она осталась одна, Гриша. У неё нет никого. И я не могу просто так оставить её.

Я вздохнул. Светлана была связана с нашей семьёй через тётю Варвару, которая когда-то была близка с её отцом. Именно благодаря тёте мой брат Николай собирался жениться на Светлане. Но всё пошло не так, и в итоге это привело к убийству моего отца.

— Тётя, — сказал я, — я понимаю ваши чувства. Но Светлана… Вы сами знаете. Она связана с тем, что произошло с моим отцом. Вашим братом. Не говоря уж о том, что она собиралась убить всех нас буквально несколько дней назад.

— Она не виновата, Гриша, — тётя Варвара посмотрела на меня с мольбой. — Она просто девушка, которая потеряла всё. Пожалуйста, позволь ей остаться здесь, пока ты не решишь, что с ней делать.

Я задумался. Может, Светлана и правда жертва обстоятельств и чужих нашёптываний, но почему-то мне так не кажется. Скорее, она сама нашептала брату желание отомстить. Но тётя Варвара права — она осталась одна. Я не мог просто так простить Свету и забыть прошлое, однако выбросить её на улицу тоже не мог. Совесть не позволяла. В конце концов, она лишилась даже жилья, ведь поместье Волковых теперь принадлежит мне.

— Хорошо, — наконец сказал я. — Она может остаться в своём поместье. Но сюда её нога не ступит.

Тётя Варвара улыбнулась и взяла меня за руку.

— Спасибо, Гриша. Ты хороший человек.

Я кивнул и встал.

— Хочу выпить кофе на террасе. Вы будете?

— Да, — ответила она. — Я попрошу слуг всё сделать.

Скоро я вышел на террасу, где на столе уже были выставлены кофе и закуски. Тётя Варвара уже ждала меня, и мы сели за стол, наслаждаясь свежим утренним воздухом. Я сделал глоток горячего напитка и почувствовал, как кофеин начинает действовать, немного проясняя мысли.

— Гриша, — начала тётя Варвара. — Наверное, я буду выглядеть глупо, но хочу кое-что спросить. Ты уверен, что Светлана не причастна к смерти Волкова?

Я чуть не поперхнулся кофе. Отставив чашку, посмотрел на тётушку и спросил:

— Вопрос действительно неожиданный. Только что вы просили меня проявить к Светлане милосердие, а теперь спрашиваете, не может ли она быть убийцей.

— Вот именно, — прошептала тётя, опуская взгляд.

— Всё в порядке. Отвечая на ваш вопрос: нет, она точно не убивала брата. Его убил некий провидец.

— Ты уверен? — Варвара Николаевна быстро подняла на меня глаза.

— На сто процентов, — кивнул я и снова взял чашку с кофе. — Однако доверять Светлане всё равно нельзя. Учитывая, что она хотела сделать… И я пока что не знаю, как в итоге с ней поступить. Но думаю, что стоит проявить благородство и обеспечить её хотя бы работой.

Варвара кивнула, понимая мои сомнения. Мы немного помолчали, затем я решил сменить тему.

— Тётя, мне нужно ехать. Дела.

— Опять работа? — она вздохнула. — Ты слишком много работаешь, Гриша.

— Это необходимо, — ответил я. — Кто-то должен следить за порядком.

Я допил кофе и встал. Раз дуэль с Волковым не состоялась, я могу позволить себе заняться делом художника.

Выйдя во двор, я позвонил Полине:

— Доброе утро. Прости, сегодня я не принесу тебе кофе.

— Доброе утро, — ответила девушка. — Должно быть, для этого есть веская причина?

— Конечно, — ответил я, улыбаясь. — Я бы с радостью принес тебе кофе, но сегодня у меня важные дела. Хотя, если бы ты была рядом, я бы, возможно, нашёл время.

— О, правда? — в её голосе прозвучала игривая нотка. — И что же это за дела такие важные?

— Ну, знаешь, — сказал я, — иногда приходится заниматься не только кофе. Например, ловить воров и возвращать украденные вещи.

— Звучит захватывающе, — ответила она. — Но не забывай, что кофе тоже важен. Особенно по утрам.

— Это намёк? — я почувствовал, как внутри меня разгорается пожар.

— Может быть, — помедлив, ответила Полина.

Я глубоко вздохнул, представляя её улыбку и зелёные глаза, которые всегда заставляли моё сердце биться немного быстрее.

— Увы, сегодня мне нужно сосредоточиться на другом.

— Не забывай, что кофе — это не просто напиток, это ритуал. И я бы с удовольствием разделила его с тобой.

За последнее время её отношение ко мне сильно изменилось в лучшую сторону. Это не могло не радовать.

— Взаимно, Полина, — сказал я, чувствуя, как её слова согревают меня гораздо лучше самого кофе. — Обещаю, что в следующий раз мы обязательно выпьем кофе вместе. Но сейчас мне нужно заняться этим Феодором, помнишь его? Хочу попросить, чтобы ты открыла на него официальное дело. Он сейчас скрывается где-то на востоке от Москвы, у меня должно быть законное право его задержать.

— Хорошо, нет проблем, — сказала Реутова. — Надеюсь, что ты сдержишь своё обещание. Я насчёт… кофе.

— Спасибо, Полина. Ты всегда выручаешь. И знаешь, я ценю это больше, чем ты думаешь.

— Всегда пожалуйста, — ответила она. — Береги себя, Гриша.

Я повесил трубку и направился к машине.

Её речь эхом отозвалась в моей голове, и я не мог не улыбнуться. Полина всегда умела найти нужные слова, чтобы поднять мне настроение. И хотя сегодня у меня было важное дело, я знал, что скоро мы снова увидимся и сможем насладиться кофе вместе.

А может, и не только кофе…

Нужно было следовать за эфирным следом и найти этого художника. Но сначала я должен был убедиться, что у меня есть все законные основания для его задержания. И теперь они есть. Точнее, очень скоро появятся.

Я сел в машину и поехал на восток от Москвы, направляясь за эфирным следом, который вёл меня, будто компас. По пути ко мне пришла идея: я могу встретиться с полицейскими провидцами в других городах, чтобы узнать что-нибудь о проклятии. Возможно, у них есть информация, которая поможет в расследовании.

Дорога была свободной, и след говорил о том, что моя цель ещё очень далеко. Пейзаж за окном мелькал однообразный — сосны, поля, изредка пронесётся деревня.

Я решил заехать в Ногинск — по слухам, там работал провидец, специализировавшийся на проклятиях. Может, он знал что-то полезное.

Радио играло какую-то старую песню, когда в зеркале заднего вида мелькнул белый фургон. Он быстро приближался, явно собираясь обогнать.

Я прижался правее, давая ему проехать. И тут меня обожгло предчувствие. Что-то было не так.

На всякий случай сбавив скорость, я окружил себя эфирным щитом.

Фургон обогнал меня, и его задние двери распахнулись. Там были люди в масках и с автоматами.

— Твою мать! — успел сказать я, и они открыли огонь.