Глава 14

Следующим оказался Палей.

Он просто улетел в чёрную пустоту провала.

– Серж! – орёт Львов, и я едва удерживаю его от прыжка за другом.

– Тихо, – говорю, сжимая его плечи. – Всё. Тихо, Лекс…

Токсин, похоже, рвёт на себе волосы, но это не точно.

– Мы должны дойти до конца, – хрипло говорит Львов, отталкивая меня. – Сука, мы должны дойти, и я своими руками вырву Зверевичу глотку. И всем, кто такое придумал.

– А я тебе помогу, – играет желваками Токсин. – Надо идти, парни.

Ох, парни-парни. Понимаю – молодость, стресс. Но когда вокруг умирают твои друзья, твоя наипервейшая задача – не терять разум. Или умрёшь следующим. А горевать за товарища нужно в безопасности.

Перед нами большой коридор-пропасть, а мы стоим на самом краю. Над пропастью летают большие плиты-платформы, по которым, по задумке организаторов, нужно перебраться на другой конец. На дне провала под некоторыми плитами светятся стрелки, указывающие на них. Вот только оказалось, что они работают наоборот. Указывают не на безопасные плиты, а на те, которые сразу же проваливаются вниз, стоит на них ступить.

И ведь Палей сам предположил, что первый прыгнувший на плиту провалится с вероятностью пятьдесят на пятьдесят. Разумеется, мы кидали в плиты камни, запускали магию, но они никак не реагировали. Очевидно, что всё не так просто.

В общем, Палей предложил выбрать того, кто проверит безопасность первой плиты, через игру «камень-ножницы-бумагу». И сам же проиграл.

Что впечатлило меня больше всего, он лишь кратко кивнув, сиганул на плиту. Даже я не ожидал от него такой самоотверженности. И это учитывая, что буквально пять минут назад он… трясся от страха.

Ещё какое-то время сосредоточенно смотрю вниз, в темноту. Туда, куда свалился Палей.

Судя по лицам парней, прыгать по плитам, мягко выражаясь, не хочется никому. В том числе и мне. Но придётся, учитывая, что когда я обернулся, то мне показалось, будто стена за спиной стала чуть ближе к нам. И я полагаю, что всё же не показалось. Говорить об этом парням я не хочу. Судя по продвижению стены, у нас есть ещё минут двадцать, прежде чем она вытолкнет нас вслед за Палеем.

Внезапно дверь впереди начинает медленно закрываться.

– Сука! – орёт Львов.

Я прыгаю на ближайшую плиту. Жмурюсь, и…

…не падаю.

– Живо! За мной!

– Чёрт! Сука! Дрянь! Банан! – орёт Токсин, прыгая следом за мной.

Не прошло и минуты, как мы все оказались на этой плите. И только тогда стена перестала опускаться, а из плиты выдвинулся отсек с каким-то содержимым. Отдышавшись, я первым туда осторожно заглянул.

Пять шоколадок и пять поллитровых бутылок с водой.

Какая щедрость. Взвесив вероятности, что после прохождения всех испытаний нас убьют шоколадками, я, пожав плечами, заталкиваю угощение в рот и запиваю водой, не особо её экономя. Не уверен, что мы тут надолго…

– Как ты можешь жрать? – тяжело дыша спрашивает Токсин. – А если отравлено?

– Не отравлено. Ешьте.

Итак, делаем очередной вывод. Если тут нас кормят, значит организаторы считают, что мы можем быть голодными. Учитывая, что час назад был завтрак… Скорее всего, в первой секции с рунами, если бы мы решили там задержаться, ничего бы не произошло. Мы бы просто сидели до тех пор, пока голод не затребовал двигаться дальше.

* * *

Следующая «загадка» не оригинальна: над дверями горят руны. Теперь это руны Ума и Силы. Типа выбирай: ты накачанный дебил или гениальный сморчок.

Кстати, о дебилах.

Похоже, я просчитался. Шоколадка не была отравлена. Но…

– Наркота какая-то, – лыбится как умалишённый Токсин. – Ох… Говорил же… Не жри…

Судя по ощущениям, в шоколаде было то, что снижает… стресс. И нет, это не какао-бобы. Накатило какое-то спокойствие, что ли. С одной стороны это хорошо, а с другой не очень. Но по какой-то причине организаторы хотели, чтобы мы… успокоились.

Некоторое время мы тупо пялимся на двери и чуть ли не пускаем слюну.

– Красивое…. – излагает Токсин.

– Угу, – соглашается Львов.

Мне пришлось потратить время на медитацию, чтобы хотя бы частично освободиться от «успокоительного».

Львов тоже что-то сделал со своей головой, используя ментальную магию.

А вот Токсину какое-то время будет весело.

Мы решили принять правила игры.

Поэтому Львов направляет на руну «ум» какое-то плетение ментала. Дверь отъезжает в сторону. Интересно… Значит ли это, что по руне «Сила» надо было хорошенько чем-нибудь долбануть физику, которого у нас нет? А если бы у нас не было бы и менталиста? Как бы мы выкручивались, если бы вместо Палея в провал свалился Львов?

– Да бли-и-и-ин – лыбится Токсин, когда пол под ногами снова начинает трястись.

Переглядываемся, пытаясь сообразить, что нас сейчас убьёт, и Львов говорит:

– Думаю, это не мы. Скорее всего, ещё какая-то группа нашла способ включить лабиринт.

– Хреново, – чешет затылок Токсин. – Уверен, что перед выходом нас столкнут лбами. А нас только трое.

– Может, они даже во внешний круг не выберутся, – предполагает Львов.

– Может быть, – соглашаюсь я. – Но сначала нам самим надо туда выбраться.

Откуда-то из-за стен раздаётся дикий вопль.

– Да что там такое? – фыркает Токсин. – Твари какие, что ли? Эй, садисты-затейники, ну дайте подсказку! Ик…

Осторожно заглядываем в открывшийся проём. В новой комнате – десятки зеркальных поверхностей. Задачка, на мой взгляд, простейшая: отрикошетить свет так, чтобы он упал на руну Света над очередной закрытой дверью. Как я и думал, Токсин справляется с этой проблемой блестяще: сказываются его тренировки с солнечными бликами.

Разумеется, от моего внимания не уходит, что второй раз подряд испытание идеально подходит под умения нашей команды. А как говорится, первый раз – событие. Второй раз – случайность. Третий раз – статистика.

Пол трясётся ещё дважды, а значит, как минимум четыре группы из шести сейчас в игре, включая нашу. Вперёд продвинулось больше народу, чем я думал. Похоже, в других командах тоже есть персонажи, которые, как и Палей, только прикидывались трусливыми дурачками. Интересное у них тут учебное заведение…

Уже поняв алгоритм и логику лабиринта, через несколько следующих комнат я провожу парней без… жертв. А вот на одной мы тормозим. По сути, это та же полоса препятствий. Но теперь падение с неширокого моста, проходящего через длинный зал, напичканный готовыми спихнуть тебя вниз брёвнами, поршнями и шестерёнками приравнивается к смерти.

Не, не хочу.

– Нихренасе! – восхищается ещё не отошедший от токсинов Токсин, тыча в мою едва различимую в руках чёрную удавку

– Тихо ты, – шёпотом говорю я.

Понимающе переглядываемся с Лексом. А вот Токсину приходится тихо объяснять, что удавка моя почти невидимая, поэтому не надо о ней орать. В камерах её не увидят.

Провожу парней по одному через мост, «страхуя» «удавкой» двигающиеся элементы так, чтобы это не было заметно. Со стороны кажется, что мы проходим испытания сами, но если Лекс или Токсин оступятся (особенно Токсин, обзывающий ловушки породами карликовых собак), то я успею удержать смертельную ловушку.

Да, придётся спалиться, что я использую нестандартные методы, но терять парней больше нельзя. Сейчас эти двое – то, что осталось от моей команды.

После моста нас ждёт огромный и безопасный на вид зал. По всему периметру – бетонные колонны. Дверь выхода далеко впереди. В отличие от предыдущих дверей, эта сделана из переплетённых металлических прутьев.

Наученные болезненным опытом, мы тщательно осматриваемся, прежде чем сделать первый шаг.

– Да достало! – внезапно говорит Токсин, проходя вперёд. – Если чё, буду первым.

Львов хмурится.

– Хватит нам одного первого… Ты же обдолбанный. Я пойду.

Пресекаю спор коротким:

– Я пойду.

Вот только токсины слишком подействовали на Токсина, решившего поиграть в героя. Он подался вперёд и…

Внезапно сверху раздаётся странный скрип. Обычно сдержанный в эмоциях Львов тянется рукой к Токсину.

– Замри! – ревёт он.

Поздно. Заторможенная реакция Токсина его подвела. Он хоть и вернулся обратно, но ловушку активировал.

Колонны начинают медленно проваливаться в пол, а потолок опускаться вниз, грозя вскоре нас расплющить.

Пару секунд смотрю на опускающийся потолок, размышляя… о всяком. Львов замечает, что я, по его мнению, «торможу» из-за передоза какао-бабами, но тоже думает. И Токсин перехватывает инициативу. Мысленно хвалю его. Быстро соображает, даже под бобами. Это хорошо.

– Львов, на полу в метре от тебя нажимная плита. Встань на неё.

Тот выполняет приказ, но ничего не происходит.

– Камень, справа. Такая же.

Без лишних вопросов встаю на плиту.

Когда мы оба стоим на указанных плитах, верхний из прутьев на двери щёлкает и втягивается в паз.

Как я и думал. Прутья надо открывать поочерёдно сверху вниз. Они как бы всасываются в пол, понемногу открывая проход. Но нужно скакать по плиткам в определённом порядке и по очереди. А если ошибёшься – всё заново. Важный факт: один человек здесь бы не прошёл.

В общем, детская игр со… хм… смертельными последствиями. Токсин сообразил, как в неё играть, довольно быстро. Не зря я дал ему на это пару секунд.

Он продолжает быстро раздавать команды, тоже перепрыгивая с плиты на плиту.

Щёлк!

Чем ближе к двери, тем сложнее становятся последовательности. Один раз Токсин ошибся, но я всё равно прыгнул на верную плиту, а не на ту, которую он указал.

– Чёрт! – ругнулся он, но на секунду запнулся, увидев, что я на правильной плите. – Камень, отлично! Львов, верхняя левая!

Щёлк! Щёлк! – один за другим влетают в пазы прутья.

Потолок продолжает опускаться. Смотреть по сторонам становится сложнее, почти невозможно. Все платформы видны только с места, где стоит Токсин. Интересно… Похоже, я ошибся. Пройти эту комнату можно только втроём. А нас… как раз трое. Доверившись соображалке Токсина, мы благополучно втягиваем все прутья двери, причём на последнем пруте уже ползём на карачках, так как потолок… ускоряется по мере втягивания очередного прута. Ага, ясно…

– Неплохо… – хрипит от перенапряжения Токсин. – Хорошо, что я играл много. Охренеть… Просто охренеть…

* * *

Следующий зал мне не нравится особенно. Прямо совсем не нравится.

Пустая комната. Но на стене перед нами – какой-то рисунок, складывающийся из узких, выдавленных в камне желобов.

– Скорее всего, вот эта ерунда на стене предназначена для выкачивания эфира, – правильно предполагает Лекс.

– Типа впендюрить чистой силой? – морщится Токсин.

– Как-то так.

– Чего тогда ждём? Давайте закончим уже, пока я не чокнулся. Или… тут опять ловушка?

Учится. Молодец. Подхожу к стене, осматриваю. Подмечаю каждую деталь.

– Ловушек нет, но…

Что «но» – Токсина уже не волнует. Он подходит к стене и кладёт на неё ладонь.

М-да, я, конечно, польщён таким доверием товарищей, но лучше бы он сначала научился выслушивать, что идёт после «но».

По желобкам действительно начинает расползаться голубоватое сияние эфира. Токсин оборачивается к нам. Видно, что накачивание будущей двери силой даётся ему нелегко.

– Чего тормозите? Эта хрень сосёт эфир, как пылесос. Подключайтесь, пока мы все тут не подохли.

По рисунку медленно тянется эфир, постепенно обрисовывая вязью что-то типа двухметрового арочного прохода. Но этого недостаточно. Львов, мгновение поколебавшись, присоединяется к эфирному пылесосу, прикладывая к стене руку вслед за Токсином.

Я же на мгновение задерживаюсь. Цвет моего эфира отличается от привычного здесь. Тьма давно сожрала эфир Никиты Каменского, захватив источник моего тела. И демонстрировать это я не хочу никому.

Хотя…

Иллюзии Никиты были вполне правдоподобными. Мёртвый воробей тогда на столе Хатуровых был очень даже цветным. Может, получится прикрыть тьму флёром иллюзии?

Кладу ладонь на шероховатый камень. Несколько пассов, подсмотренных в памяти Никиты, – и от ладони и правда растекается голубоватое свечение. На вид – такое же, как у всех. Но, чтобы чувствовать свой дар, мне не нужны глаза. Я знаю, что вся эта голубенькая невинность – ложь.

Тьма заполняет желобки на стене. Тем не менее она – это тоже своего рода эфир, а значит, дверь должна открыться.

Моя тьма практически добралась до границ рисунка. Ещё немного – и я потеряю контроль. Борюсь с ней изо всех сил. Ещё не все желобки заполнены. Оттягиваю чёрные щупальца в эти пустоты.

Тьма сопротивляется. Больно не то что дышать, больно думать.

Тут дверь наконец поддаётся и начинает отъезжать в сторону. Мы буквально вываливаемся в широкий коридор, и я тут же отскакиваю от парней как можно дальше.

Вот она – ключевая разница между тьмой Карха и эфиром этого мира. Если эфир спокойно покидает тело владельца и растворяется в окружающем пространстве, чтобы потом снова быть впитанным кем-то ещё, – то тьма не оставит ни крохи себя вовне. Всё, что было выплеснуто, вернётся обратно. Или даже больше. Вернётся умноженным чужой сожранной силой.

Но не сегодня. Парни вкусные, но добраться до них я не позволил.

Ух, если каждый раз бороться со своими силами, то можно что-нибудь надорвать…

Не могу дышать. Кажется, на губах выступает кровь. Смутно слышу голос Львова. Кажется, он чего-то от меня хочет.

– Каменский, ты вообще живой?! Бородин, ты как? Эй, Бородин?!

Краем глаза подмечаю, что Токсину получше – он всего лишь потерял сознание от опустошения источника.

Вот оно что… Вот, значит, зачем всё это…

Додумать «зачем всё это» не успеваю. Львов тянется ко мне рукой. Предупреждающе вытягиваю ладонь – нельзя ко мне прикасаться.

– Всё норм, – тяжело дышу. – Отдышусь только. Проверь Токсина.

* * *

– Он кирпичами, что ли, завтракал… – впервые ворчит Львов.

Посапывающий Токсин и правда нелёгкий. Я бы даже сказал – нереалистично нелёгкий. А ведь мы волочим его вдвоём. Кряхтим, ворчим, ругаемся, но тащим. А если учесть, что по пути нам то и дело встречаются мелкие пакости – типа растяжек, волчьих ям и тому подобных прелестей – ноша становится и правда «токсичная».

Но Львов ни разу не высказал идеи, что товарища можно бросить. Я и подавно об этом не задумываюсь. Человек не стал бы человечным, если бы бросал своих. Именно благодаря сплочённости мы не остались обезьянами.

Метров через триста мы наконец выходим на первую группу. Точнее, на одного её члена – Николая Юсупова. Он валяется прямо в коридоре. Но вроде живой.

Оттаскиваем Токсина в сторону, придерживая затылок, прислоняем к стене. Ох ты ж… Будто гора с плеч. Я будто борца-сумоиста волочил. Причём за мизинец.

– Ты один? – подходит к Юсупову Львов, и тот, едва шевеля губами, отвечает:

– Мы умрём… умрём… тут… троих… троих убили… кислота… огонь…

– Возьми себя в руки. Ты один? Выжил только ты?

– Макс ещё… Ушёл… вперёд. Осмотреть… коридор. По… помоги… ему.

Осматриваю Юсупова. Никаких видимых травм при прохождении лабиринта он не получил. Но тем не менее растёкся по коридору, как придавленный гравитацией бегемот. Видимо, как и наш Токсин, лишился сил после открытия выкачивающей силы двери.

Хм, Юсупов сказал что-то про кислоту и огонь. Видимо, его команде попадались секции не с такими же испытаниями, как у нас. А вот последнее испытание, с высасывающей дверью, у нас одинаковое. А ещё мы впервые встретились с другой командой. Это не совпадение.

– Я останусь с ним, – говорит мне Львов. – Может, помогу чем.

Вот только… моя тьма видит источник Юсупова. Он не опустошен до такой степени, чтобы тут растекаться и стонать.

Юсупов… притворяется.

– Точно хочешь остаться с ним… хм… наедине? – уточняю я, пристально всматриваясь в глаза Львова.

– Да.

Долгих десять секунд мы смотрим друг на друга. Но, убедившись, что вижу в его глазах понимание, я молча киваю и иду дальше.

Дверь в следующий сегмент лабиринта тоже открыта. Торможу у чёрного арочного проёма, заглядываю и…

Никого.

Следующая дверь…

Следующая…

Все двери открыты. Никаких ловушек, никаких проблем. Слишком тихо. Слишком… безопасно.

Шагаю в темноту лабиринта.