Глава 15

В очередной секции нахожу Максимилиана Горчакова. Он не прячется. Скрестив ноги, сидит прямо на каменном полу и подбрасывает в ладони несколько переливающихся огнём маленьких шаров.

– Ты выжил. Должен признать, я очень рад, что пришёл именно ты, Каменский, – хмыкает он. – Я очень на это рассчитывал. Палей помог добраться так далеко?

– В каком-то смысле он. Но сам он не добрался.

Горчаков хмыкает.

– Бывает. Знаешь… А ведь мы троих потеряли… Двое погибли на моих глаза. Ещё один потерялся в лабиринте. Мы нашли здесь его… хм… трусы. И только их.

Горчаков кивает в сторону, и я вижу на полу те самые трусы.

– Бывает, – отвечаю тем же. – А как они оказались здесь, ты не подумал? И ещё… Стесняюсь спросить. А как ты определил, чьи именно это трусы?

Щека Горчакова дёргается.

– Остришь, да?

Перевожу тему.

– Давай ближе к делу. Мне интересно, что ты задумал, – поэтому я здесь.

Очевидно, что он не заблудился. Да и его дружок очень правдоподобно притворяется дохлой медузой.

Горчаков встаёт с пола, продолжая при этом перекидывать шары из руки в руку. Взгляд у него, конечно, паршивый. Во всех смыслах.

– Знаешь, а ведь всё серьёзно, – обводит руками зал, – вот тут. Ловушки эти, смерти… Это не шуточка. Не прикол. Ну, знаешь, бывает такой в узкой аристократской сфере. Развлекаемся мы по-всякому. Собираемся в подвалах, в закрытых ложах, – хмыкает. – Вот и сейчас они наблюдают… Наверное, заплатили большие бабки ради такого зрелища. Сидят, ставки делают, кто выживет. Винишко попивают…

О-о-о, а парень-то с прибамбахом. Перебиваю:

– Хватит болтать. Мы не на чаепитии. Либо ты свои яйца берёшь в кулак и мы…

– МЫ?! – орёт Горчаков так, что с потолка сыплется пыль. – МЫ?! Кто «мы»? Ты ещё не понял, да?! Отсюда выберется только один! Так работают эти штуки! Они всегда отпускают победителя, даже платят ему за молчание. Потому что если нет победителя, то и зрелище будет скучным! Так что слушай меня, чертило! Ты пойдёшь туда, – тычет пальцем в одну из комнат. – Потому что я уверен, что выход там, но… – его голос дрогнул, – но не всё так просто. Никогда в самом конце не бывает просто. А я пойду за тобой. Если переживёшь ловушку или её там нет, то выйдем победителями вместе. Задачу понял?

– Ты же сказал, что отсюда выберется только один, – улыбаюсь я.

– Ты задачу понял?!

Ясно. У парня паранойя. Он бы подставил Юсупова, отправив его вперёд, в ловушку. Но случилось неожиданное – мы стали дышать им в спину. Вот они и придумали «хитрый» план. Кривой-косой план, но чего ещё ожидать от неопытных мальцов.

– Понял-понял. – Я с ухмылкой поднимаю руки. – Всё просто, как два пальца измазать. Ты бы это, дружище, успокоился, мозги бы включил. А то ведь потом пожалеешь.

– Ты мне угрожаешь?! – неправильно меня понимает Горчаков. – Думаешь, у тебя есть шанс победить? Н-н-на-а-а!

Он делает взмах рукой, и в мою сторону летит один из огненных шариков. Отпрыгиваю. Шарик с шипением врезается в стену, где я стоял, и расплёскивается. Лицо и руки обжигает десятками ранок от разлетевшейся каменной крошки и капель жидкого огня. Ого, а вот это уже серьёзно. Интересно…

– Запасся артефактами?!

Это не его сила. Слишком большой взрыв. У засранца просто нет столько эфира. Скорее всего, какой-то артефакт. Интересно, как он его пронёс на это испытание.

Горчаков не ведётся – не отвечает. В меня летит очередной шар. Не успеваю отпрыгнуть и получаю удар в живот с ноги. Что за…

Отлетаю к стене, шмякаюсь об неё и падаю на пол. Воняет палёной одеждой и плотью. Стараясь не думать о боли, тут же перекатываюсь, чтобы не попасть под следующий сгусток огня. Отвечаю иллюзорным химерингом.

Боль и необходимость постоянно двигаться нарушают концентрацию. Удерживать плетение, одновременно уворачиваясь и контролируя тьму, не получается. Зверь появляется на секунду и тут же исчезает.

Видимо, придётся ждать, пока у Горчакова кончится накопитель. Так я к нему не подойду.

– Каменский, пугай своими дебильными фокусами идиотов типа ублюдка Бородина! – фыркает Максимилиан и швыряет в меня сразу два шара.

Перекатываюсь, вскакиваю. Шары влетают в стену так, что трясётся, кажется, всё вокруг.

– Вёрткая крыса! – звереет Горчаков и… формирует сеть из чистой силы.

Наверное, он собирает в неё вообще весь свой эфир. Сеть – умное решение: нити прожигают не хуже фаербола, но, чтобы промазать таким заклинанием, надо быть слепым. Ячейка – примерно десять на десять сантиметров. От плетения шириной в несколько метров в пустом зале мне не уклониться. А при должной силе такая сеть способна разрезать противника на красивые одинаковые ломтики. Вряд ли Макс Горчаков способен на это даже с накопителем эфира, но всё-таки будет неприятно.

И тут… из вентиляционной шахты прямо к его ногам с громким «Звяк!» выпадает какой-то тяжёлый предмет.

А вот это неожиданно… Даже для меня.

Наверное, с минуту мы с Горчаковым тупо пялимся на эту штуку. Я – потому что хорошо знаю, что это такое. Он – потому что точно не рассчитывал увидеть подобное в лабиринте.

– Какого хрена… – Он тянется к предмету.

Я же поднимаю глаза к вентиляционной шахте и замечаю там лапу бога – крайне агрессивно растопырившую пальцы.

– Не трогай! – успеваю сказать Горчакову, но его пальцы уже смыкаются на ручке любимой сумки Шанка.

И Шанкар-ал-Тар с диким рёвом непонятно из какого места прыгает вниз, на защиту натыренных сокровищ.

«Моя прелесть!» – будто бы слышу я «мысли» божьей длани.

* * *

Не успеваю подумать о том, чем там Шанк ревёт, потому что тут же получаю ответ: на пол приземляется уже не божественная конечность, а… полупрозрачное ящероподобное существо метров на пять. Гибкая длинная шея, три пары рогов, жёсткий костяной гребень. На конце нервно подрагивающего хвоста – острая костяная щётка-булава.

Ящер машет лапой…

– Ложись! – ору я.

Поздно. Графёнка сносит с ног. Он падает и, кажется, отключается.

Превратившийся в ящера Шанк фыркает и небрежно пытается стащить Горчакова в сторону, чтобы достать из-под него драгоценную сумку. Парень упал прямо на неё.

Попытки ящера бесполезны: когти… проходят сквозь тело Горчакова. И откатить его с заветной сумки не получается. Что за чертовщина?

Но тут ящер оборачивается ко мне. И я понимаю, почему не почувствовал тряски пола под ногами, когда Шанк прыгнул вниз. И почему он просвечивает.

Он…

…призрачный.

Даже не так. Это не призрак – это полуматериальный дух дракона. Давным-давно дракон погиб, а его дух остался запечатанным в руке бога, чтобы стать его оружием. Мне известна эта практика. Страшная практика вечного рабства без права на перерождение или смерть.

Охренеть не встать… Значит ли это, что все остальные руки бога битв Шанкры тоже содержат чей-то заточённый дух? Не чужой ли силой эта мразь вообще стала богом?

Золотой дракон… Огромная редкость даже для моего мира.

И в памяти за секунду всплывает древняя легенда. Что-то очень туманное о том, как человек, которого золотой дракон считал братом, предал его и вырвал его сердце, чтобы получить божественную силу. В беззвёздные ночи эльфы говорят, что это золотой дракон вышел на поиски осколков своего разбитого сердца и поглотил их.

Но это эльфы. Их хлебом не корми – дай придумать какую-нибудь слезодавилку и годами воспевать её, утирая сопли.

Золотой дракон, собирающий осколки сердца… Может ли Шанк воровать золото, чтобы восстановить своё тело? В какой степени он вообще разумен и можно ли с ним договориться?

Второй секунды подумать мне не дали.

Вдруг становится ярко, будто тысячи прожекторов засветились одновременно. По ушам бьёт звук, похожий на сирену, и в то же мгновение все помещение заполняет густой белый туман. Так быстро, что я не успеваю задержать дыхание. Едкий газ попадает в лёгкие, и я теряю сознание.

* * *

Мир Никраса Борха, много-много лет назад

Будущий бог битвы Шанкра и Шанкар-ал-Тар

Высоко в тёмном небе огромный золотой дракон нёс на себе человека. Тот сидел прямо за рогатой башкой, небрежно опираясь спиной на острые выступы гребня.

Это ошибка – думать, что удержаться на широкой спине дракона легко. Крылья создают настоящий торнадо, удерживающий многокилограммовую тушу в воздухе. Резко двигаются сильные мышцы. Здесь же, в самом начале гибкой шеи, удобно.

К тому же человеку и дракону было о чём поговорить.

– Куда теперь, друг мой Шанкра? – спросил дракон, чуть повернув голову. Чешуя блеснула золотом в свете луны. – Ты отомстил. Теперь мы свободны.

Его всадник, смуглый, в простой одежде воина, ответил:

– Свобода? Что такое свобода? Знаешь, Шанкар, как много ещё в мире таких вот правителей? Отбирающих у людей последнее? Деньги… бабы… Даже воля и свобода тут – лишь предмет торга. Место убитого мной короля сейчас займёт другой. Думаешь, он будет лучше? Ты наивен как девственница, друг мой!

– Тогда почему ты не остался там и не занял его место? – поинтересовался дракон.

Шанкра обхватил пальцами острый драконий шип и задумчиво положил на него подбородок.

– Я смотрел на этого ублюдка, пока он подыхал в луже собственной крови. Смотрел и понимал, что хочу большего. Королевство? Да гори оно чёрным огнём, Шанкар!!!

Он расхохотался и раскинул руки.

– Я хочу всей силы этого мира! Всей! Ты со мной, друг мой?

– Я с тобой, брат, – кивнул золотой дракон.

* * *

Я просыпаюсь. Глаза открывать не спешу.

Легко просыпаюсь. Тело не болит, голова не болит, другие места тоже.

Приоткрываю один глаз.

Опрятная комната. Глаз радуется интерьеру – не лазарет и не казарма. И хорошо, что и не психпалата.

Резко сажусь на кровати, потягиваюсь, хрущу шеей.

Так же быстро встаю, начинаю разминать тело. Ага, судя по ощущениям, я тут не так уж и давно. Часа два… может, три максимум.

Выходить не спешу – жду «гостей».

Долго ждать не приходится. В дверь без стука заходит звезда сегодняшнего дня. Майор Зверевич собственной персоной. А морду-то какую строит. Деловая колбаса…

Без особых церемоний он берёт стул, ставит его напротив меня, садится.

– Выглядишь спокойным, Каменским.

– А чего мне напрягаться, – пожимаю плечами.

– Значит, понял?

– Что это всё представление для выявления личностных качеств? Конечно. С самого начало всё было ясно. Ещё когда вы нам в команду подсунули свинью вместо Ильина.

В голове всплывает момент, когда я растирал между пальцами кровь «Ильина» и пробовал её на вкус.

Едва заметно, но я замечаю, как уголок губ майора приподнимается.

– Свинью?

– Ага. Знаете, свиная кровь по вкусу сильно отличается от человеческой. Я вот только не понял, куда вы дели настоящего Ильина. Когда вы его подменили? И что вообще это за хреновина с нами ходила, называющая себя Ильиным.

Судя по лицу майора, ответа я не дождусь. Ну и ладно, храните свои секреты. Мне же надо просто его впечатлить, чтобы заслуженно «выиграть» испытание. Скорее всего, настоящий Ильин просто был в другой команде. Ну или он, засранец, с ними в сговоре.

Продолжаю:

– К слову, такая подмена, наверное, недешёвая. Но вам нужно было показать нам страшный и кровавый труп, чтобы мы с самого начала поверили, что всё вокруг смертельно опасно и серьёзно. – Делаю паузу. – Интересно, что остальные испытания были сделаны так, чтобы кровавых тел больше не появлялось. Палей вон упал в неизвестность. И, судя по звуку падения, свалился он точно не на голый камень или на заострённые колья. Скорее, в какой-то пух… или вату…

Да уж. Секция, где надо было уворачиваться от всяких бревен, тоже была с пропастью. Нисколько не сомневаюсь, что и там на дне была вата. Если бы это испытание было для потехи маньяков, то было бы видно, что на дне. Какие-нибудь колья. Но нет же – кто-то, очевидно, постарался спроектировать дно так, чтобы ни хрена его не было видно. Никто бы в здравом уме так не проектировал секции без очевидных на то причин.

А ещё интересно, что не я один это понял. Например, Палей преспокойно в пропасть сиганул. Умный и хитрый парень. Зато теперь я знаю, что он просто прикидывается идиотом.

Майор скрещивает руки на груди. Он явно не хочет что-то спрашивать. Любит больше слушать. Хорошее качество. Но, видимо, длительное молчание все же заставляет его задать вопрос. Пока что не самый интересный для него.

– Почему ты не рассказал всё своей команде?

Улыбаюсь.

– Зачем? Чтобы они расслабились? Полагаю у вас был план для тех команд, которые догадываются, что всё это постановка. Не зря же вы сами управляли лабиринтом так, чтобы команды попадали в ПОДХОДЯЩИЕ секции. Трюк с рунами Пути, будто мы сами активируем лабиринт, очень неправдоподобен. Детские игры для отвлечения.

– Продолжай.

– А что продолжать? Я просто не хотел, чтобы вы отправили нас в секции для тех, кто понял, что всё это представление. По-любому, там бы всё было намного сложнее. А так иди себе, играй в игры.

Майор вздёргивает одну бровь, но сразу же берёт мимику под контроль.

– Не помню, когда я последний раз это говорил, но я впечатлён. Пока что ты, Каменский, второй кандидат на моей памяти, который заметил так много.

Второй… Надо запомнить. Интересно, кто был первый?

Зверевич продолжает:

– Зачем ты пошёл за Максимилианом Горчаковым? Ты знал, что с ним ничего не случится. Хотел показать на камеру, какой ты благородный герой?

Он не просто смотрит на меня. Он сканирует меня.

– Честно?

– По возможности.

– Мне просто надоели эти игры. Объясню. Круглый лабиринт – из него даже выхода математически не предназначено. Мы просто как болванчики шли в центр, где всё сводилось к единственному испытанию: вытянуть из нас эфир и стравить друг с другом. Эфир, кстати, вытягивался в последнем испытании для того, чтобы мы сильно не покалечились, сцепившись друг с другом в центре лабиринта. Понимая это, я вам подыграл. Хотели драки – получите. Вы просто наблюдали и выжидали подходящий момент, когда достаточно и пора нас разнимать. Скорее всего, при обычных обстоятельствах вы просто говорите в громкоговоритель «Стоп, это всё пранк». А газ – это крайняя мера. Так что давайте пропустим вступление и перейдём к вопросу, к которому вы меня так долго уже подводите. Хотите узнать, что эта была за тварь, которая надавала нам с Горчаковым люлей?

Зверевич прищуривается. А я пожимаю плечами, впервые готовясь соврать.

– Отвечаю. Я без понятия. Сам в шоке.

Майор молчит. И даже я не могу понять, верит он мне или нет. Непростой мужик. Наконец он встаёт со стула.

– Ну что ж… Мы ещё поговорим об этом. Не болтай об этом, пока мы во всём не разберёмся. А теперь марш отсюда, умник.

Пожимаю плечами и ухожу.

Ну да, в казарму.

* * *

Разумеется, все живы.

Казарма бурлит – парни обмениваются впечатлениями от испытаний. Возбуждённые, злые как черти. Но тот факт, что на самом деле никто не пострадал, стирает в их головах отрицательные эмоции. «Умерших» хлопают по плечам и даже радостно ржут. Кто-то, правда, – почти истерически.

Некоторые, кстати, спят – Токсин, например.

Палей и Львов в общем обсуждении не участвуют – сидят в своём углу и шёпотом переговариваются. Я отбиваюсь от вопросов, занимаю очередь в душ и иду в сортир. В коридоре сталкиваюсь с нашей «подсадной уткой»: Егор Ильин, вытирая голову полотенцем, буквально натыкается на меня.

– Никита! Вы как без меня прошли? Блин, я сам не понял, как оказался в другой команде!

Он взахлёб, но кратко рассказывает, как прошла испытание его группа, и я наконец понимаю фишку. Как я и думал, из каждой команды организаторы выдернули по одному человеку – чтобы имитировать для остальных его гибель. И этих типа «мёртвых» собрали вместе и запустили отдельно.

После Ильина меня перехватывают Палей со Львовым. Уводят подальше от любопытных ушей.

– Горчаков в лазарете, – частит Палей, – единственный из всех, Лекс говорит – ты с ним в конце был. Каменский, это ты его так? Чем?

– Не я. Видно, магический откат. Он хотел сплести огненную сеть, но не рассчитал силы.

Палей смотрит недоверчиво.

– Макс не дурак. Он не мог не рассчитать. А с ним явно что-то серьёзное. Огненная сеть – его коронное плетение. Он ему научился раньше, чем из памперсов вылез. Каменский, блин, пойми, я тебе готов поверить, но его родители не поверят. Ты с ним был последний. И ты точно не хочешь, чтоб Горчаковы стали твоими врагами.

– Тебе-то чего обо мне волноваться? – интересуюсь я. Этот вопрос меня действительно занимает.

Палей фыркает.

– А я и не волнуюсь. Я предупреждаю. Елизавета Горчакова – ударенная на всю голову. И не только в эротических играх. Она за сына сожрёт живьём.

– Подтверждаю, – спокойно говорит Львов. – Я тебе верю, Никита. Но с Максом точно произошло что-то странное.

Молча пожимаю плечами. Проблемы следует решать по мере их поступления. Пока я даже не знаю, что с этим бычком случилось. Руки-ноги точно не оторвало. О какой вине речь? Или у них тут не слышали о презумпции невиновности?

Шанк был в духовной форме. Он даже перевернуть Максимилиана не мог, не то что ранить. Будем надеяться, бычок придёт в себя. Я ещё со старыми врагами Каменских не разобрался, и новые мне точно не нужны.

Львов хлопает меня на плечу:

– Кстати. В столице загляни ко мне. Думаю, нам есть о чём поговорить.

Киваю и наконец-то ухожу в душ.

В одном Горчаков уж точно выиграл: в лазарете его и помыли, и переодели. Возможно даже, занимались этим милые и красивые девушки. Но вряд ли.

* * *

Нас кормят на удивление вкусным обедом. Даже пирожные выдают – до отвала.

А потом нас ждёт общий сбор – подведение итогов испытания.

Майор начинает разбор полётов. Он не называет имена, но многие узнали в себе идиота, предателя, болвана, козла, кусок дерьма, мальчика для битья, пушечное мясо, бесполезный шмат свинины и ещё там… много чего. Изюминкой было то, что все они вернутся к своим мамочкам и среди мужчин им делать нечего.

– Я недоволен, – ходит туда-сюда майор. – Единицы дошли до центра. Единицы, мать вашу! – рычит. – Как и я говорил, вы тупы и бесполезны для империи. Вы действительно поверили громкоговорителю, что ваши золотые задницы кто-то разрешит отшлёпать? Только четверо из вас догадались, что всё не так просто. И даже из этих троих лишь один Каменский думал головой! Военную стипендию и наградную грамоту получит только он.

Зверевич обводит нас взглядом, на миг останавливаясь на мне. Спасибо тебе майор. Взял, блин, и выделил меня.

– Из тридцати человек прошли всего девять. Только они достойны стать курсантами Императорского высшего военного магического училища! Каменский, Палей, Львов, Бородин, Ильин, Юсупов, Оленев, Горчаков, Данилов – поздравляю! Вы награждаетесь неделей тренировок в башне Императорского училища на полном довольствии! Выходные, дарованные императором, в эту неделю не входят, но заселяться можно уже завтра. Итого у вас девять свободных дней. Также вы обязаны присутствовать на императорском балу в честь дня рождения великой княжны Анастасии. В парадной форме, которую вы получите при заселении в башню!

Судя по завистливым взглядам и восхищённым выдохам аристо, награда действительно стоящая. Тренировки мне точно не помешают. Особенно такие, которые тут считаются элитными. А вот бал… Ну, обычно там полно вкусной жратвы.

Если я надеялся, что на этом всё и закончится, – то нет. Сразу после награждения Зверевич ведёт меня, Токсина, Львова и Юсупова в свой кабинет. Как свидетелей происшествия с Горчаковым. И допрашивает битый час. Особенно меня.

Стою на своём: я графёнка даже пальцем не тронул. Он перенапрягся, желая победить, и потерял сознание.

Впрочем, это чистая правда. Не трогал же? Призрачные когти Шанка не в счёт.