Глава 16

С самого раннего утра все разъезжались кто куда. В основном, конечно, к мамочкам. В лагере до нас сегодня никому нет дела. Никаких занятий, никакого плаца, ничего. Уезжают и сержанты, и старшины, и офицеры. В части остаётся только дежурный взвод.

Господин майор вообще уехал ещё вчера вечером – на казённом джипе, выкрашенном всё в тот же камуфляж. Сразу после того, как увезли Макса.

Джип, признаться, я едва заметил. А вот вертолёт, забравший Горчакова… От этой хреновины глаз не отрывал. И когда он стартанул со специальной площадки за военной частью, потом пялился ему вслед в небо. Но вовсе не потому, что так уж переживал за судьбу графёнка. Сам вертолёт потряс. В моём мире такой техники нет. Летают там только живые существа и магические приспособы. Но точно не с такой скоростью.

Впрочем, там, где подыхает магия, развитие техники естественно. В том числе военной.

Когда разломы только появились, не охотился на монстров только ленивый. Рынок был просто наводнён снятыми с них ингредиентами. Потом одарённые начали вырождаться. Следом исчезли и гильдии охотников. Сейчас же продажу ингредиентов, собранных с тварей разлома, подмяла под себя корона.

Что неудивительно. Все крупные города империи обнесены по периметру артефактными маг-кристаллами. Внутри такой «ограды» разлом появиться не может. Идеальная защита, но очень дорогая. Именно на создание этих маг-кристаллов идут собранные имперскими магами и военными ингредиенты.

Может, и на что-то ещё, да кто ж простому народу расскажет? Главное, что за незаконную охоту и продажу могут очень неплохо припаять. Лет десять в имперской тюрьме, к примеру.

* * *

К обеду казарма пустеет. Слоняюсь без дела по части. Жду Милу. И потихоньку начинаю недоумевать.

– До встречи, Каменский, – говорит, проходя мимо, Лекс.

И уезжает на той самой Никитиной мечте – «Соколе УКБ-415». Серебристый родстер с хитрыми формами, действительно похожий на птицу. Правда, мне больше интересно прокатиться на байке.

Но Милы нет.

Пообедав в компании всего троих парней, я начинаю звонить Матвею – смартфоны нам отдали ещё с утра

Абонент недоступен.

Мой камердинер отыщет меня в столице по геолокации на смартфоне. Но сначала-то надо туда попасть…

Час спустя ко мне подходит Токсин.

– Предложение в силе, – говорит он.

– Мм?

– Да вижу, ты маешься. Подвезти? Сейчас уже Таш подъедет.

Согласно киваю и иду за вещами. В лагере я оброс багажом: упихиваю Шанка в его сумку и беру с собой – уверен, что иначе он попрется за мной самостоятельно.

Усевшись на заднее сиденье красной «женской» машинки, кидаю рядом рюкзак и ставлю сумку с божественной дланью на колени.

А ведь мог бы сейчас сидеть на ревущей механической зверюге, обнимая тонкую талию Милы… неторопливо поднимать руки повыше, чтобы в ладони легли упругие грудки… а потом делать в столице всё, что хочу. С ней. Ни в чём себе не отказывая. Так, кажется, передавал Матвей?

Думая о Миле, я машинально изучаю личико в переднем зеркале, чуть не наполовину прикрытое тёмными очками. И опять она в балахоне!

– Я Наталья, – говорит внезапно девица. – Для друзей – Таш. Но мы же пока не друзья, верно? А вы так мечтательно на меня смотрите… Даже не знаю, расценить это как комплимент или сразу по морде дать?

Ответить не успеваю.

– Камень, – немедленно поворачивается ко мне Токсин, – с моей сестрой даже не думай! – Он делает паузу и договаривает: – Убьёт и глазом не моргнёт.

– Спасибо, Димочка, – откликается его кузина. – Защитить даму – так трогательно с твоей стороны.

– Чего трогательно? – ржёт Токсин. – Это ж я не тебя, а его защищаю!

– Без тебя разберёмся, – хмыкает она и смотрит на меня в зеркало. – Правда?.. Как вас там – ваше сиятельство? Или не сиятельство?

– Князь Каменский, – наконец представляет меня Токсин. – Большой человек! Но не поверишь – нормальный.

– Просто Никита, – говорю я. – И у вас прелестные глаза… Таш.

Она фыркает, давая понять, что поняла мой намёк на желание подружиться, и поправляет свои жуткие окуляры. Хотя глаза у неё и правда красивые, тёмно-серые, – это я помню ещё по её первому приезду в лагерь.

– Таш, мы его выкинем у «Золотого граната», и мне надо срочно к Марку Абрамовичу. А, слушай…

Но тут по салону разливается страшная вонь. Как будто его пара гоблинов с сортиром перепутала.

Зажимаю нос, а Таш резко сворачивает на обочину, тормозит, и я вижу во плоти…

…ассасинку.

Ту самую, о которой вспомнил, когда увидел эту девицу впервые. Не ошибся, значит.

Сестра Токсина изгибается так, что иная эльфийка от зависти сдохнет. Но дело не в этом – дело в скорости, с которой она лезет рукой под пассажирское сиденье – под задницу Токсина – и извлекает оттуда… нечто.

– Достал! – орёт Таш. И встряхивает зверька, которого держит за шкирку.

Нет, не зверька. Тварь величиной с зайца, с несуразным, но вполне человеческим телом, покрытая чёрной шерстью. Длинный крысиный хвост, развесистые уши, рожки на лбу…

Вижу такое впервые, но в курсе: это один из видов местной нечисти. Чёрт обыкновенный. Мелкий пакостник. Соль и сахар местами поменять, гайки пооткручивать, убедить кота нассать в тапки – по всем фронтам, короче, работают. Особо продвинутые за ночь исхитряются в смартфонах контакты потереть. И, как вся нечисть, питаются эмоциями. Чем человеку хуже – тем чёрту сытнее.

Этот, по ходу, вместо кота и сработал – нассал. Не в тапок только.

Но вот пакостничают черти без свидетелей, насколько мне известно.

Токсин с опаской смотрит на кузину. И вполголоса поясняет мне:

– Этот сучёныш за мной залез в машину, блин.

– Почему за тобой-то?

– Так у меня же аспект света, из-за этого ко мне вся нечисть липнет. Но знаешь, бывает полезно. Домового вон пойди ты примани! Им же условия подавай, сам знаешь. Чтоб живой огонь, типа камин был, чтоб молоко всегда свежее, до фига всего. А у меня дома так домовой живёт, без капризов. Но вот остальные…

Вид у Токсина виноватый, а Таш орёт на него:

– Ты достал, Димка! Твой артефакт от нечисти – где?! Я сколько раз говорила – без артефакта не смей ходить! В мою машину без артефакта не смей лезть!

Одновременно она выкручивает чёрту ухо. Тот извивается ужом, пытаясь не то вырваться, не то кусануть, но Таш держит крепко.

Выметаемся из машины – сидеть там уже вообще невозможно.

– Артефакт спёр кто-то, – бурчит Токсин. – Да за каким он мне в лагере-то? Спёрли и спёрли, хрен бы с ним…

– А в машину ко мне садиться без артефакта – тоже хрен? – интересуется кузина, потрясая чёртом.

– Ну прости, прости! Как, блин, ехать-то теперь…

– Тебе бы – отлично и полезно! – отрезает Таш. – А мне теперь эфир на хрень всякую тратить.

Поднимает чёрта на уровень своих глаз. Шипит ему:

– Быстро всё вычистил, чтоб ни следа!

И делает несколько пассов.

А девчонка-то – менталист. И, видно, неплохой. Она явно внушает чёрту, чтобы он устранил следы своего ссанья. И чёрт выполняет приказ.

Токсин суётся в салон и радостно сообщает:

– Не воняет больше! Поехали!

Таш раскручивает чёрта над головой и отправляет в вольный полёт. Тот верещит, падает и махом улепётывает в придорожные кусты, яростно размахивая хвостом.

Едем дальше. Токсин явно чувствует себя виноватым.

– Ну в блок предохранителей не нассал же, – говорит он, вздыхая. – Только под сидушку. Ура-ура!

– Ещё одно слово – и я в эту обоссанную сидушку тебя неделю мордой спать заставлю! – взрывается Таш. – На, активируй! – Она суёт брату что-то типа брелка – шарик на цепочке с кольцом. – К штанам прицепи и НЕ СНИМАЙ!!!

– А мне? – спрашиваю с интересом.

– А у тебя что – аспект света? Вот и сиди спокойно. Это они к Димке липнут, как мухи на говно.

– Таш!

– Хорошо – на варенье! Безмозглое!

– А в лагере почему не липли? – интересуюсь я у Токсина.

– Так там защита стоит от нечисти. А так я с отталкивающим артефактом не расстаюсь.

– И это дорогое удовольствие, – холодно комментирует Таш.

– Да ладно тебе, я виноват, что ли? У Палея вон в казарме бляху родовую ночью попёрли, а тут всего лишь артефакт…

Шанк в сумке опять подаёт признаки жизни. Приходится похлопать по ней под непонимающим взглядом Токсина.

– Так… пыль выбиваю, – говорю первое попавшееся.

Кстати, бляху ту я помню. Видел, как Шанк её в столовой тырил. Интересно, артефакт Токсина – тоже его рук дело? Шанк не нечисть, его такие примочки не остановят.

В разговорах о нечисти мы подъезжаем к столице.

И меня начинает подташнивать. Но теперь я понимаю почему. Это моя тьма реагирует на защитные кристаллы, окружающие город. Возможно, реагирует и Шанк – снова начинает ворочаться в сумке.

– Кстати, – говорю, чтобы отвлечься. На самом деле так и не решил, куда податься в городе. Видимо, сразу в башню училища, заселяться. – Мне в «Золотой гранат» уже не надо.

Матвей по-прежнему «вне зоны доступа». А значит, что-то в задуманной им игре изменилось. «Тупой сопляк», конечно, выбрался на свободу и готов радостно кутить с помощью предоставленной ему карты. Но его защитник в лице камердинера куда-то пропал – а вот охотники вряд ли пропали. Никогда не считал бессмысленный риск благородным делом.

Токсин, разумеется, заметил, что раз пять за дорогу я куда-то звонил.

– И какие тогда планы? – спрашивает он, поворачиваясь.

– Да никаких, – пожимаю плечами. – Если подкинете к училищу – буду благодарен.

– Туда точно торопиться не стоит, – задумчиво говорит он. – Со мной прогуляться не хочешь? Думаю, тебе понравится. А заселиться и вечером можно.

Что мне нравится в этом парне – он никогда не лезет в чужие дела. Хотя понятно, что ему интересно, с чего бы у меня поменялись планы. И почему у меня дёргается сумка. И откуда я знаю техники аспекта света…

Верная же позиция: надо будет – я сам расскажу.

– Таш, – говорит Токсин, – нас, короче, обоих к Марку Абрамовичу. И это… я, наверное, на аукцион сегодня приду. Тоже с Ником.

Его кузина ведёт машину по-прежнему спокойно. Но голос у неё наливается холодом:

– Дима, на аукцион ты можешь приводить хоть толпу. Но с деньгами, – уточняет. – Или с товаром. Но господин Шварц сам знаешь как относится к пустому любопытству. Твой товарищ вполне может найти себе другое развлечение.

– Это не пустое любопытство, – ровно отвечает Токсин.

Они переглядываются, и Таш кивает.

* * *

Москва – довольно странный город.

Мне удивительно видеть огромные небоскрёбы не на фото, а вот так, своими глазами. Но ещё удивителен сам факт существования многоэтажных домов. Что за странная идея – жить в коробках, расчленённых на кучу меньших коробок? Ежедневно натыкаясь на соседей? Деля систему канализации и отопления? Слыша, как кто-то кашляет за стеной? Даже если в той коробке и всего пять этажей.

Казарма казармой! Разве что в этих койки разделены стенами и в личном пространстве умещается не только тумбочка, но и клозет, и пара-тройка-четвёрка комнат. Но суть от этого не меняется.

Однако странность столицы для меня не только в этом. Кварталы с небоскрёбами периодически сменяются на другие – с домами поменьше. И редко – на территории с парками, особняками, старинными зданиями. Старая часть Москвы красива. Её архитектура делает честь этому миру.

Такие контрасты даже завораживают, но, разглядывая многолюдную столицу Российской империи, я невольно вспоминаю свой замок. Нет… когда я буду строить его здесь – я сделаю это в уединённой местности. Как можно более уединённой.

Да и прямо сейчас согласился бы пожить хоть пару дней в отдельной квартире – чёрт с ней, пусть даже в многоэтажке. Привычка к толпе вокруг выработана у каждого военного. Но не все наши привычки нам нравятся.

Полчаса спустя красный «жучок» высаживает меня и Токсина на узкой и очень красивой улочке в районе под названием «Патриаршие пруды». Сквозь аллею высоченных лип действительно просматривается пруд. С уточками.

Но мы сюда явно не прогуливаться приехали: Токсин уверенно шагает к небольшому, явно старому дому – всего два этажа, довольно вычурная архитектура.

И скромная табличка у подъезда: «Экспертно-исследовательская мастерская. М. А. Шварц».

Токсин жмёт кнопку домофона, представляется по имени и фамилии, и дверь открывается.

Никакая прислуга нас не встречает, но мой проводник топает очень уверенно.

В кабинете, куда мы попадаем, нет практически ничего современного. Сплошной антиквариат, но вот он – не вычурный. Просто штучная мебель однозначно старой работы: огромный письменный стол, два книжных шкафа, массивное кресло за столом. Плюс несколько стульев с резными подлокотниками. Полузадёрнутые тёмные шторы. Столешница девственно пуста – только настольная лампа и раскрытая книга, вполне себе современного вида.

Хозяин кабинета, крючконосый старик, поднимается нам навстречу и поправляет на носу узкие очки.

– Моё почтение, Дмитрий Андреевич. Чем обязан?

– Добрый день, Марк Абрамович. Рад видеть вас в полном здравии, – культурничает Токсин. И сразу же отвечает: – Мне бы вещичку одну оценить, если у вас найдётся время.

– Для вас, мой мальчик, – всегда! – пафосно сообщает Марк Абрамович и чуть склоняет голову, отчего длинные седые бакенбарды вздрагивают, будто живые.

– Благодарю, сударь, – кланяется Токсин. В лучших, между прочим, аристократических традициях кланяется. И говорит, кстати, так же.

Да и я, привыкший к лагерной вольнице манер, отвешиваю изящный поклон под пристальным взглядом этого деда. Глаза у него, кстати, совсем не стариковские – яркие, тёмные, цепкие.

Но дальнейших церемоний не следует: Токсин достаёт из кармана крохотный свёрточек, протягивает его господину Шварцу, и тот скрывается за неприметной дверью около книжного шкафа.

Возвращается он не быстро. Видимо, за дверью – хорошо обустроенная лаборатория.

– Идёмте-ка со мной, Дмитрий, – говорит, окидывая Токсина несколько удивлённым взглядом.

– Марк Абрамович, мы можем поговорить здесь. Это князь Никита Каменский. У меня нет от него секретов.

Даже так, Токсин?

– Вы уверены, друг мой? – тянет дед и поворачивается ко мне. – Неожиданное, но приятное знакомство, Никита… Станиславович. Соболезную вашей утрате. Я не был близко знаком с вашим отцом, но слышал о нём только хорошее.

Интересно, врёт? Насчёт хорошего.

Чёрт, чёрт! Тот самый, которого вышвырнула из своей машины Таш. Никита Каменский ни черта не знал о своём отце. Ничего действительно важного. Были ли у него связи с подпольным бизнесом?

Господин Шварц, отдав дань вежливости, переключает внимание на Токсина.

– Абсолютно уверен, – подтверждает тот. – Я прав, Марк Абрамович, что это шерсть химеринга?

Настолько мне известно, услышав такое (и получив в руки), любой добропорядочный гражданин империи обязан сдать и эту самую шерсть, и её владельца в полицию. Немедленно!

Знаю, конечно, что Токсин занимается зельями и ингредиенты к ним добывает не в аптеках. А значит, господин Шварц – представитель незаконного бизнеса. Полезное знакомство. В моём мире многие парни начинают с гильдий наёмников. Найди-принеси-прибей. Когда накапливают достаточно средств – делают качественный скачок. Или женятся и уходят из этого бизнеса, или начинают работать уже на корону, ну… или становятся первоклассными наёмниками.

Интересно, есть ли здесь что-то подобное? И нельзя ли через Шварца выйти на таких людей.

– Н-ну… раз уж вы действительно настолько доверяете своему… товарищу, – неторопливо тянет он. – Скажу как на духу: настоящая шерсть, м-да. В случае с химерингом провести экспертизу не составляет особых трудов. Уж очень у них своеобразная реакция на свет.

– Благодарю, Марк Абрамович!

– Хороший был экземпляр, – задумчиво сообщает дед. – Знаете, я даже готов купить у вас эту безделицу. По старой дружбе, мой мальчик, исключительно по старой дружбе!

– Почему безделицу? – возмущается Токсин. – Настоящий химеринг!

– Потому что, Дмитрий, я и понятия не имею, на что может сгодиться этот ваш «настоящий химеринг». Да, редкость редкостная. Оттого и непроверенная в деле. Но вы всегда можете прицепить её себе на лоб и гордо погулять по улицам.

– За сколько тогда? – с тоской уточняет Токсин, понимая, что разбогатеть не получится.

– Тысяч тридцать я бы дал. И даже согласен поторговаться. Но как ваш старший друг… и неплохой эксперт…

Тридцать тысяч? Столько стоит средний смартфон. Или пара суток в «Золотом гранате»… И правда негусто.

– Марк Абрамович, уверяю, вы лучший в столице, – усмехается Токсин. – А то и во всей стране!

– Может быть, может быть… Так о чём это я… Как эксперт и знаток подобных безделиц, хочу дать вам совет выставить сию шерсть на аукцион. У вас ведь есть такая возможность, – утвердительно говорит он. Не торопясь, впрочем, возвращать «безделицу».

– Вы совершенно правы, Марк Абрамович, – кивает Токсин. – И как вы полагаете, сколько я смогу получить за неё на аукционе?

Дед усмехается и протягивает ему свёрток с шерстью.

– При известной удаче – около ста тысяч. Ну, если найдутся любители-коллекционеры. При меньшем везении – тысяч шестьдесят.

«А предлагал тридцатник!» – мысленно хмыкаю я.

– Благодарю, сударь! – изящно кланяется Токсин. – Пожалуй, я не премину воспользоваться вашим советом.

– Не сомневался в вас, Димочка, – фыркает лучший в столице эксперт. – И не забудьте: долг платежом красен.

«Димочка»? Видимо, это прочное и давнее знакомство. И однозначно полезное. Откуда, интересно, у Токсина такие знакомства?

Марк Абрамович садится за стол, пишет какую-то бумажку, ставит на неё печать и отдаёт Токсину. Видимо, это результат экспертизы.

Выходя на улицу, я прикидываю, как обстричь химеринга при следующей встрече. Недурной источник дохода! Жаль, что химеринг так наверняка не думает…

– Ну что, Камень? Теперь рванём на аукцион? – бодро спрашивает мой подельник. В глазах у него тоже скачет счётчик. Клочок-то – крохотный!

Стоп.

Какой, к чертям, может быть аукцион?

Охота на тварей из разлома и продажа ингредиентов, собранных с них, возможна ТОЛЬКО по государственной лицензии. Без лицензии это грозит десятком лет тюремного заключения. Таков закон. Понятно, что добывают и торгуют, но ведь с рук, на чёрных рынках, строго секретно…

– Подожди-ка… Но шерсть химеринга – незаконный ингредиент. Как её можно продать на аукционе? Если туда явится какой-нибудь безопасник, типа что-то купить? Казачок засланный. И прикроют аукцион.

Токсин фыркает.

– Ну, во-первых, такие вещи выставляют на закрытом аукционе. Во-вторых, на закрытый аукцион вход – за бешеное бабло. А в-третьих, пусть тот безопасник сначала докажет, что наш клочок свежевыдранный, а не хранился у моей бабули в шкатулке до самой её смерти. А уж где бабуля его взяла – откуда мне знать? Наследство. Хочу – продаю. Всё законно.

– Так любая экспертиза докажет, когда эту шерсть выдрали.

И тут до меня доходит. Да, знакомство с господином Шварцем…

…очень выгодно.

– Ага, – кивает Токсин, видя мою ухмылку. – Марк Абрамович, например. Ка-ак докажет, что нашему клочку сто лет! Опять же за бешеное бабло, правда… Так что не ходят безопасники на аукционы. Смысла нет. Сейчас он выдал мне бумагу, в которой наша шерсть признана подлинной. Если потребуется – напишет, что ей сто лет. А Марк Абрамович – один из лучших экспертов империи.

На будущее уточняю:

– На закрытый аукцион тоже нужна официальная оценка?

– Конечно, нужна. «Лотос» никогда не позволит себе выставлять фальшивку. Репутация же.

– Кстати, а этот самый «Лотос» круглосуточный?

– Не… С шести вечера.

– Тогда не мешает предварительно пожрать, – заключаю я. – Веди! И лучше туда, где дают пирожные. И мясо.

По дороге в кафешку звоню Матвею.

Абонент недоступен. На всякий случай звоню даже Танечке и узнаю, что в поместье Хатуровых мой маг-защитник не появлялся…

* * *

Элитный комплекс «Небеса», резиденция графа Горчакова

Огромный зал пентхауса, занимающего два верхних этажа элитного столичного комплекса. Панорамные окна, обычно демонстрирующие хозяевам столицу до самого горизонта, плотно зашторены.

– Ещё! – раздаётся несколько истеричный женский голос. – Покажи сначала! Ещё!

На огромном – во всю стену – телевизионном экране раз за разом прокручивается видео: двое парней вытаскивают из дверей складского помещения третьего и осторожно кладут его на траву. К ним бегут офицеры, собирается толпа…

– Я хочу, чтобы тот, из-за кого пострадал наш сын, был не просто наказан. Я хочу, чтобы он сдох! Сдох! С-сдох! – шипит женщина. Красивая, довольно молодая блондинка с крупным бюстом и нежным лицом. Сейчас искажённым ненавистью.

– Дорогая, хватит. – Граф Владимир Горчаков – высокий жилистый мужчина с широкой нижней челюстью – успокаивающе кладёт большую ладонь на руку жены. – Это может быть просто случайностью.

– Случайностью?! – взвизгивает она. – Случайностью? По-твоему, разрушенные каналы нашего сына – это случайность?! Случайность – это синяк! Случайность – это царапина! Но Макс до сих пор не пришёл в сознание! Его каналы разрушены! А ты говоришь – случайность?!

Граф какое-то время молчит. По заросшим светлой щетиной скулам ходят желваки.

– Ты права, дорогая, – наконец говорит он. – Даже если Макс сам перенапряг каналы – виноватые есть всегда. Мои люди разберутся с тем, что случилось. Это я тебе обещаю.

– Этот Зверевич… больше не должен там работать! Сошли его… не знаю! Туда, где чаще всего бывают разломы! И пусть его там сожрут! – Её голубые глаза темнеют и сужаются ещё больше. На щеках пятнами горит румянец.

– Сделаю всё, чтобы так и случилось, дорогая.

– А что насчёт мальчишек?

– Мальчишек? – Граф непонимающе смотрит на жену, потом кивает. – Ты говоришь о сыне князя Палея?

– И о крысёныше Станислава Каменского. Дорогой… ты же знаешь: хочешь найти виноватого – ищи как можно ближе.

– Группу Максимилиана опросят менталисты. И если в их мозгах найдётся хоть крохотная ниточка – я вытяну её на свет. Обещаю.