Глава 20

Есть вещи, которые одинаковы во всех мирах.

Балы, к примеру. Особенно их торжественная часть.

Суть сегодняшней: принцесса принимает подарки. В порядке строгой очерёдности: родственники, иностранные дипломаты, столичная аристократия… В том числе начальник Императорского училища, вручающий что-то там от имени всех курсантов, готовых сложить свои сердца, оружие и дар к ногам прекрасной дамы… Бла-бла-бла.

Правда, некоторые подарки вызывают интерес: Анастасии Романовой преподносят не только ювелирные изделия. Которые, кстати, вряд ли ей действительно нужны. Одно бриллиантовое ожерелье, сияющее на шее великой княжны, наверняка дороже десятка маг-кристаллов, окружающих столицу. Ну ладно – пары кристаллов.

Но Анастасия получает и вещи, сильно смахивающие на артефакты. Рассмотреть и оценить их, стоя в отдалении, я не могу. Но оно и неважно.

Другое дело – сама княжна. Потому что над бриллиантами я вижу то самое лицо, которое не смог припомнить прошлым вечером.

Сиськи Теи!

Так вот кого я благородно спас из рук парковых грабителей!

Выходит, великая княжна попросту сбежала вчера из своего кортежа. Насладиться одиночеством. Ага. Предварительно забежав на аукцион и купив там шерсть химеринга.

Неплохо бы узнать – зачем.

Удивительные дела порой творятся в правящих семьях. Любопытно, склонен ли к авантюрам её отец?

Российский император Александр Третий производит впечатление…

…императора. И это отлично: такой способен удержать в руках страну. Чем-то его величество смахивает на главу Ордена жрецов. Тот тоже воином не выглядел – скорее, дипломатом, зато ухитрялся выторговывать лучшие условия даже у богов. По внешности не судят, но Российская империя – одно из сильнейших государств этого мира. Что говорит об Александре очень хорошо. Кстати, у него аспект огня, что тоже для страны большой плюс.

Императрица Ирина выглядит как и положено императрице: это светская леди от каблуков туфель до ласкового взгляда, которым она одаривает всех своих подданных. Именно всех – а это надо уметь. При этом, насколько знаю, ничто кроме мужа и детей её не интересует – очень далека от политики.

Наследник. Внешне очень похож на отца. Надеюсь, по всем параметрам. Хотя, по слухам, сильного внутреннего источника он не унаследовал. Это проблема. Но пока не моя.

Но правящей семье я уделяю не так много внимания. Куда больше сейчас интересуют аристо, присутствующие на балу. Высшее общество.

Среди них должны быть родители некоторых моих будущих сокурсников, но пока я не знаю их лиц.

Токсин от меня не отходит. Видно, что бастарду неуютно. Ему непривычна вся эта роскошь, и даже чёрная с золотом парадная форма Императорского училища его не спасает.

Ильин тоже рядом, но этот балов явно насмотрелся и в своём Ростове, или откуда он там. Окружающее великолепие его вообще не трогает.

– Видишь во-он того с орденами? Молодого? – толкает меня. Слежу за его взглядом и вопросительно поднимаю брови. – Он, между прочим, дворянство получил всего несколько лет назад. И смотри – где уже…

– Чем заслужил? – рассеянно интересуюсь я.

– Разломы, – коротко отвечает Егор. – А во-он тот, пожилой, у колонны, – это отец Женьки Данилова. Он, между прочим, ректор Московского университета. А рядом с ним, кстати…

– Горчаковы, – мрачно говорит Токсин. – Слышь, Ильин, а ты тут всех знаешь? У вас в Ростове генеалогию столичного света обязательным предметом в школах преподают?

– Это всем надо знать, – ничуть не смущается Егор. – Пригодится.

– Не представляю, за каким мне может пригодиться папаша Данилова, – хмыкает Токсин.

Разглядываю Горчаковых. Отец Макса, конечно, явно воин. И характер у него, судя по массивной нижней челюсти, ещё тот. Чёткий враг – если враг. Но до жены ему, пожалуй, далеко… Крайне неприятное сочетание нежных, даже невинных черт лица – и стального взгляда. Впору обрезаться. Ух, как она на меня посмотрела… Ладно, потенциал – ещё не криминал, как говаривал один мой знакомый эльфийский дипломат.

А вот великая княжна глянула на меня всего один раз. Разумеется, я не собираюсь афишировать наше знакомство, тем более что оно случилось при очень интересных обстоятельствах. Но она меня, конечно, узнала. И непременно выяснит моё имя. Что хорошо – это знакомство может мне пригодиться…

Позже.

Бал, особенно императорский, устраивается не просто для увеселения и демонстрации роскоши. Это событие социальное и даже политическое. Удобная арена для интриг, скрытых конфликтов, межгосударственных соглашений… Многие вопросы можно решить. Или поставить.

Любое светское общество – по определению натуральное змеиное гнездо. И нет, я не поклонник этих интереснейших (местами) тварей… Но совершенно точно умею их готовить.

Вытаскивать из клубка скользкие хвосты, препарировать чешуйчатые тела и варить из них вкуснейшие политические блюда. Для этого необязательно быть главой инквизиции Никрасом Борхом. Достаточно быть гурманом.

Но всё же тому инквизитору было проще, чем Никите Каменскому.

И, кстати, Никрас Борх, конечно, пользовался повышенным вниманием, но…

…по другому поводу.

А здесь я, даже стоя за дальней колонной, нет-нет да ловлю любопытные взгляды совершенно определённой направленности. Князь Каменский – единственный наследник древнего рода, пусть и обедневшего. Читай – выгодный жених. Об остальных бонусах моего положения даже думать не хочется. Например, о практически халявном родовом источнике. Словом, я – ценная добыча, как сказал Матвей. Во всех отношениях ценная.

Налетаем, господа!..

Кстати, где-то здесь ведь должен быть мой опекун. И как-то я по нему ещё не соскучился. Хотя и не забыл. Граф Хатуров из всех присутствующих здесь рептилий – в самом выгодном положении относительно меня.

Снова ищу его глазами, но Ильин внезапно толкает меня в бок и куртуазно кланяется подходящей к нам даме.

– Доброго вечера, ваше сиятельство, – говорит она мне. – Могу ли я позволить себе быть настолько нескромной, чтобы пригласить вас на этот менуэт?

Мила. Что она-то здесь делает?

Обнимаю её за талию, слегка притягиваю к себе.

– Где Матвей? – спрашиваю почти шёпотом.

– Скоро увидишь, – обещает она. И чопорно добавляет:

– Простите, князь, что обманула вчера ваши ожидания. Но я здесь. Вы же мне рады?

* * *

После нашего первого танца Мила бесследно пропадает с глаз, но появляется рядом на последнем. И в десять вечера, как только заканчивается торжественная часть бала, девушка просит меня проводить её. Соглашаюсь. Пока что Мила – моя единственная ниточка к Матвею. Конечно, Львов обещал найти его. Но лучше, если я сделаю это сам.

По беглым, но цепким и любопытным взглядам на Милу я понял, что на балу она никому не знакома. Всезнайку Ильина даже спрашивать не пришлось. Как только мы с Милой оттанцевали первый раз, он высказался сам, глядя вслед удаляющемуся ярко-розовому платью:

– Уверен, что в Императорской книге магических родов фамилии этой девушки нет.

– А ты знаешь её фамилию? – удивился я.

– Нет, я просто её саму не знаю, – задумчиво ответил Егор. – Я только знаю, что это девушка, которая приезжала к тебе в лагерь. Родственница твоя? Или того… невеста?

– Не лезьте в глубины сокровенного, господин информатор, – хмыкнул я.

– Мм… Безответная любовь? – предположил Токсин. – Вон даже на бал приглашение раздобыла, чтобы нашего Камня повидать.

В чём-то он, безусловно, был прав. Поскольку увидеть Милу в толпе гостей я не сумел до самого конца – значит, на бал она явилась исключительно ради меня.

Что странно. Могла прийти в башню училища, например. Или поймать меня после бала. А вот так нарисоваться, подчеркнуть знакомство и интерес к князю Каменскому… Зачем?

Договорённость о встрече у нас была – но не на балу, а в «Золотом гранате».

Довольно странно и то, что по вечерней Москве мы идём пешком. И молча. Расспрашивать Милу я не тороплюсь. Присматриваюсь к ней.

С девчонкой явно что-то не так. И дело даже не в её появлении в столь высоких кругах. И не в платье, сменившем мотоциклетный комбез. В комбезе, кстати, она смотрелась даже сексуальнее… И даже не в том, что она норовит прижаться ко мне то бедром, то плечом. Готовность «ни в чём не отказывать» Мила ярко продемонстрировала мне ещё в лагере. Однако у неё изменилась мимика. Изменились интонации. Конечно, я видел её всего раз в жизни, но мне этого достаточно.

И вряд ли она ведёт меня к Матвею.

– Ты не против сначала зайти ко мне? – спрашивает Мила.

Против. Но ситуация становится…

…всё интереснее.

– Зачем?

– Ну, у меня есть хороший чай. И я скучала по тебе…

М-да…

– А Матвей у тебя есть? – спрашиваю я.

– Мы только выпьем чай и сразу пойдём к Матвею! – обещает Мила.

Берёт меня под руку, заглядывает в глаза… И я ощущаю наглое, неприкрытое воздействие. Не ментальное, хотя слегка похоже.

Едва сдерживаю усмешку. Ну надо же. Она пытается меня соблазнить – но не прикладывая для этого обычных женских усилий. Просто использует какую-то родовую технику. Мне такие известны: под подобным воздействием я быстро превращусь в покорную куклу и сделаю всё, что она захочет.

И при этом Мила пытается тянуть из меня эфир.

Не знаю, есть ли здесь суккубы – демоны похоти, но вот очень похоже. А поскольку печать Высшего никуда не делась, воздействие я ощущаю. Зато вытянуть из меня даже крохотную ниточку тьмы попросту нереально.

Но главное – ничего подобного от Милы в лагере я не ощутил. Сомневаюсь, что по этому миру спокойно расхаживают демоны, а даже если так – Матвей не послал бы ко мне… такое. Значит, с ней что-то произошло за минувшие дни. Нечто, вот так её изменившее.

Интересно.

– Ну пойдём, – соглашаюсь я, и она снисходительно улыбается.

Ну-ну…

Сворачиваем в тёмный двор.

Третий этаж довольно невзрачной, далеко не элитной высотки.

Небольшая квартирка типа Токсиновой – но вот это жилище очень такое… миленькое. Другого слова и не подобрать. Даже здоровенный плюшевый заяц присутствует – сидит в углу гостиной. Никого, кроме нас и зайца, здесь нет.

Мила даром времени не теряет: предлагает пройти, присесть. Выбираю кресло, и она тут же опускается передо мной на пол.

– Ты такой красивый мальчик… – говорит она с придыханием и тянется к моим штанам.

Еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Закидываю ногу на ногу.

– Ты что, меня не хочешь? – с удивлением спрашивает она.

– Очень хочу. Но сначала я хотел бы узнать, где мой камердинер.

– Да, но…

Мила замолкает и гладит меня по колену. Одновременно усиливая попытки сосать из меня эфир. И встречает сопротивление: тьме явно надоела такая наглость. Вот теперь до девчонки доходит, что на меня её способности не действуют.

С интересом наблюдаю за ней. Разочарована, злится и лихорадочно обдумывает ситуацию.

– Послушай, – говорит она наконец. – Матвей должен сам прийти. Но часа через два. А мы пока можем с тобой расслабиться. Сейчас чай принесу…

Ну неси, ага.

Мила мне в прошлый раз такой простушкой не показалась. Что же с ней случилось?

Впрочем, это сейчас не слишком важно. Интереснее другое: что ей нужно от меня?

Проверим.

Вскоре она приносит чай. Запах, конечно, интересный… Бергамот с чем-то.

– Молоко есть у тебя?

– Да, конечно.

Только девушка уходит, как я быстрым движением выливаю чай в ближайший горшок с цветами. Она возвращается, и я просто подливаю в пустую кружку молока.

Забавно. Девица полностью готова поиметь меня во всех позах. А потом поиметь ещё раз – только уже не в койке. И оч-чень любопытно – где… Как там гоблины распевали: «Если красавица на хрен бросается, будь осторожен: простуда возможен!»

Судя по тому, что Мила не сводит с меня глаз, чаёк уже должен был подействовать. Значит, пришло время играть роль одурманенного дебила.

Я падаю в кресло, изображаю блаженную улыбку и говорю:

– Неплохо так… Что будем делать?

Мила удовлетворённо кивает и берёт в ладони моё лицо. Всматривается. Улыбаюсь ещё шире и склоняю голову набок.

– Ну как что, – пожимает она плечами. – Пойдём к Матвею!

Всё ясно. Пожрать эфира ей не удалось. Но явно уверена: зелье сработало, я ничего не соображаю и готов делать то, что она говорит. Был шанс, что чаёк должен был бы меня усыпить или я неправильно бы притворялся – всё-таки наркота разная бывает. Тогда пришлось бы действовать иначе.

Мила быстро переодевается в тот самый мотоциклетный комбез, ничуть меня не стесняясь.

– Ну и чего сидишь? – едко улыбается она. – Вставай, пошли! Ну у тебя и сопротивляемость, охренеть… Редкий экземпляр, да?

Встаю и замираю: полагаю, я должен слушаться и ждать дальнейших указаний. И вижу, как Мила суёт в карман своего комбеза очень знакомый смартфон в чехле-хаки. Смартфон Матвея Соболева. Клизму в жопы всем богам! Если Матвей у них (пока не знаю, у кого это у «них»), то и мои передвижения для них не тайна.

Удерживая на лице всё ту же глупую улыбку, следую за Милой.

По дороге бросаю взгляд на настенные часы: почти полночь.

Пять минут спустя я получаю исполнение своей мелкой мечты: мчусь на шикарном байке, обхватив тонкую талию.

Да, это риск. Особенно в свете сказанного князем Львовым. Но мне нужно найти Матвея. А самое главное – тех, кто ищет меня.

* * *

В императорском дворце

Ночь после бала

Наконец-то оставшись одна в своих личных апартаментах, Анастасия Александровна Романова вздыхает с огромным облегчением.

Она давным-давно приучена и привычна к приёмам, балам и прочим официальным мероприятиям. Но как в детстве их не любила, так и сейчас не выносит.

– Ненавижу традиции! – сквозь зубы говорит Анастасия своему отражению в зеркале.

Иногда она мечтает: быть бы простой графиней! Ходить куда хочется и когда хочется. Без многочисленной охраны. Да много чего позволено обычным графиням. Например, выходить замуж по любви или, ещё лучше, не выходить вовсе!

– Муж объелся груш! – говорит она, корча гримасу зеркалу в гардеробной. Строит себе умильные глазки и нараспев утешает сама себя: – А мы его отравим, Аська! И станешь ты французской королевой, и ка-ак изменишь весь придворный этикет! Шутка!

Шутка – никого травить ей вовсе не хочется. Он вполне симпатичный парень, этот французский принц Филипп, её будущий муж.

В июне, на балу в честь объявления их официальной помолвки, Филипп, как и она, не смог сдержать смеха, когда дамы визжали и подпрыгивали, увидев десяток крыс, разбегающихся по залу. Анастасия очень надеялась, что княжич Палей, который их притащил и выпустил, пострадал из-за своей выходки не слишком сильно. Хотя у него такой чопорный отец…

Кстати, белая крысиная шерсть неплоха как ингредиент. Подумав об этом, великая княжна забывает и про будущего мужа, и про опостылевшие балы – и чуть не вприпрыжку несётся к потайной двери, ведущей из её спальни в личную лабораторию.

Лаборатория обставлена по последнему слову науки. И видно, что не для красоты. Здесь работают, причём увлечённо и на совесть.

– Вот ты какой! – ласково шепчет Анастасия клочку далеко не крысиного меха, доставая его пинцетом из специальной баночки. – Ты точно настоящий? – с сомнением спрашивает она.

На самом деле сомневаться не в чем.

Аукционный дом «Лотос» славится именно тем, что там выставляются только подлинники. Все без исключений – прошедшие серьёзнейшую экспертизу. Даже те вещи, которые не слишком законны или не законны совсем, – всегда настоящие.

– Ты ляжешь в основу моего нового артефакта, – обещает Анастасия, разглядывая ингредиент, купленный за не так чтобы маленькие деньги.

Нет, быть великой княжной всё же хорошо!

Наверняка не у каждой графини есть возможность покупать всё, что душе угодно. А иногда это «всё» нужно не просто для души.

* * *

Где-то в окрестностях столицы

Чутьё довело химеринга до огромного города. Дальше след жертвы обрывался. Заходить на территорию людей зверь не стал: слишком много там было света. А ещё ощущалась злая чужеродная энергия.

Подобное он чувствовал и в особняке, куда приходил выпивать жертву. Но там он нашёл возможность туманом просачиваться сквозь небольшой разрыв между установленными магическими кристаллами. Здесь же злая магия была везде.

Поколебавшись, химеринг вернулся к Хозяину. Странно, но в этот раз обошлось без наказаний. Хозяин просто приказал ждать. Ждать, когда нужный человек выберется из города и будет беззащитен. Потом найти, очаровать и привести.

Хозяин не знал, что очарование больше не работало. Но ему и не надо было это знать. Кот больше не собирался подчиняться, он собирался убить. Убить, сожрать эфир и вернуться. Не к Хозяину.

Сожрав тьму жертвы, он сможет вернуться домой.

И вот сегодня он наконец снова почувствовать знакомое течение тьмы. Почувствовал – и побежал за этой тонкой нитью. Удача была на его стороне: новолуние. Химеринг не знал этого понятия, но знал, что злой глаз луны наконец-то утонул в небе и больше не обжигает нежную туманную шкуру.

Где-то глубоко в памяти всплывали воспоминания о том, что он связан с Хозяином. Что разрывать Цепи Души больно. Не только больно – смертельно опасно.

Но зверь решился. Надо только дождаться, когда жертва будет ослаблена. Когда она потеряет бдительность.

И тогда – напасть.