Глава 9

Дни в лагере проходят однообразно. Подъём – зарядка – завтрак – физподготовка на плацу – три часа теоретических занятий – обед – свободное время – два часа теории – физподготовка – ужин – свободное время – отбой…

Плац любят не все. Особенно учитывая, что нагрузка, ясен мрак, нарастает. Но отказов заниматься больше нет: магическое превосходство сменяющихся сержантов однозначно. Беляев, например, подвесил Женьку Данилова на сосновую ветку метрах в шести от земли. И тем же вечером Данилов говорит:

– Да ну на чёрта мне такая развлекуха! Я же отлично нормативы сдал! Всё отец, чтоб ему… «В полевых условиях ты, возможно, осознаешь, что военное училище не для тебя, и поступишь в университет…» Тьфу!..

– Правильно, нафиг нужен этот университет, – откликается кто-то из парней. – Я тоже только в армию хочу.

Парни начинают обсуждать плюсы и минусы военной службы в общем и этого училища в частности.

Поступать в Императорское высшее военное магическое училище может каждый аристократ. Поступление проходит поэтапно. Во-первых, теоретические вступительные экзамены. Во-вторых, нормативы по физподготовке. И третий, завершающий этап – это летний военный лагерь. Руководство лагеря смотрит на парня и определяет – выйдет ли из него толк. Выясняют личные качества, физическую выносливость, а главное – насколько высок уровень одарённости. А потом испытания – последний и главный экзамен.

Лучшие станут курсантами.

Но всё это относится к нетитулованным дворянам. Князьям и графам для поступления достаточно набрать нужное количество баллов на экзаменах. А в лагерь они могут и не ехать. И не потому, что крутые и богатые. Дело в том, что титул – это всегда древний род. А представитель древнего рода – это всегда очень сильный Одарённый. И такие в имперской армии очень нужны.

Спрашивается: что же тогда делают в лагере титулованные мажоры? Всё просто: их отправили сюда родители по тем или иным причинам. Палея с Юсуповым – на перевоспитание, Горчакова и Данилова – пожить в казарме, пожрать перловки, поломаться несколько недель на плацу – и понять для себя, действительно ли они готовы к военной службе. Испытания, надо полагать, они пройдут.

Что делаю тут я? Вообще не вопрос. На месте графа Хатурова я бы тоже отправил Никиту Каменского в лагерь. Слишком этот парень был безразличен к своей судьбе и к окружающему миру. И я до сих пор не выяснил – почему…

– Данилов, – говорит вдруг Палей, – а ведь ты не только нормативы сдал отлично. Ты по результатам вступительных легко на математику бы поступил в универ. Подумай ещё, подумай!

Но Данилов только фыркает в ответ.

Вообще, разговоров в казарме минимум – выдыхаются. Но, как по мне, физподготовка только на пользу. Даже тем, кто воевать не собирается. Судьба – зараза та ещё, и мирного артефактора может закинуть в логово божьих ублюдков. А если в бой? А если маршем через горы, чтобы на портал не тратиться?

А когда – как у них тут – разлом открывается?

Никита о местных разломах пространства разломах знал ровно столько, сколько я – о любовниках Гамены. То есть всякие сплетни. Такое впечатление, что система появления разломов в этом мире не определена. Поэтому «теория» и представляет собой набор разных солдатских наблюдений и баек.

Другими словами, тактика есть, а стратегически по разломам – голимая жопа. И неподготовленного сопляка порвут на куски в первой же пространственной дыре. И чёрт бы с ним, я никому не нянька, но и для меня информация о разломах внове. А всё, с чем ты встречаешься впервые, – опасно вдвойне. Армейская хитрость.

Я привык, что нечисть и нежить появляется при определённых условиях и по конкретным причинам. А вот внезапная «трещина» в пространстве, способная возникнуть где угодно и не обусловленная вообще ничем? Нереал. Ищите бога! Или мага. Или природную аномалию.

– Если вам покажется, что в заднице застрял файербол, прежде чем облегчаться в кустах, оглядитесь и убедитесь, что на вас не пялится какая-нибудь жуткая морда, – бесстрастно повествует Зверевич на одном из занятий. – Потому что если причина не в гороховом супе, который вам так хорошо варит наша Варвара, значит, она в появлении разлома и смене температуры. И времени на то, чтобы среагировать, у вас мало.

Да, вот так: минут за пять (а то и две) перед появлением разлома вокруг резко меняется температура. Но это не причина. Это предвестник.

Вот как похолодало до минус двадцати или зашкалило за плюс сорок – лучше валить от этого места. Быстро и далеко. Если не хочешь стать едой для жутких иномирных тварей, которые лезут из разломов.

Причины появления разломов? Напрямую о них не говорят, и я делаю единственно возможный вывод: о них просто не знают.

– Полагаю, вам давно пояснили, что бежать бесполезно, – добавляет Зверевич, словно подслушав мои мысли. – Во-первых, твари, как правило, быстрее. По крайней мере те, что уровнем повыше. Во-вторых, вы военные, а не сопливые ромашки, чтобы показывать врагу задницу! Итак, что требуется сделать, если ты не гражданский?

– Взять автомат на изготовку? – предполагает Токсин. – И вжарить!

Охреневаю, но молча. Автомат – да. В моём мире такого оружия нет, а в воспоминаниях Никиты прелесть автомата Калашникова я уже успел оценить. И «вжарить» тоже был бы не прочь. Но ты же маг, Токсин! Почему не магией?

– Вне сомнений – вжарить, – отвечает Зверевич. – Но если под вашим командованием всего одно отделение?

– Тогда валим к хренам! – откликается с заднего стола Горчаков. – Как положено, Андрей Викторович.

– Неплохая идея, хотя о скорости монстров я уже сказал. Кстати, а вдруг валить некуда? Данилов?

– Спиной к спине и отбиваться?

– До последнего патрона, – ехидно добавляет Палей.

– Бесспорно, ваше сиятельство, – не менее ехидно отвечает Зверевич. – Итого. В одном магазине – три десятка патронов. В патруль вы берёте шесть магазинов. Это максимум для вашего оружия. При большом везении – при очень большом! – вы убьёте монстра первого уровня парой коротких очередей. И то если это не химеринги. По тем лупить бесполезно. Если вам не повезло встретиться с монстром второго уровня, вы потратите минимум магазин. Про монстров от третьего уровня и выше поговорим позже, потому что пробить их шкуру может только крупнокалиберный пулемёт. Учитывая количество монстров и скорострельность автомата, через пятнадцать минут у вас кончатся патроны, и вас можно будет жрать без всякого стеснения. Вам всё ещё смешно, кандидат Палей?

Тишина ясно даёт понять: ни хрена не смешно.

– В первую очередь командир должен вызвать помощь, – чеканит Егор.

– Отлично, Ильин! – кивает Зверевич. – А если у вас вдруг рация в негодности и смартфон не заряжен без серьёзных причин – так это трибунал. При условии, что удастся выжить. А если вы про ту рацию просто забыли, то выживать не рекомендую. Это, господа кандидаты, – приговор. В лучшем случае – дадут лет двадцать.

Чем дольше слушаю – тем больше недоумеваю. Уже знаю, что на расправу с тварями натасканы не только маги. Полиция, армия – обычные неодарённые вояки. Клизма Шанкры!..

Хотя если учесть, что серьёзных магов в этом мире – едва ли не меньше, чем иллюзорных пауков, которых я способен создать за один раз…

И что каждое здание магической защитой не накроешь – трудоёмко и дорого…

Зато алгоритм действий при виде разлома тут известен каждому, а потому особой паники никогда не бывает.

Первое: бежать как можно дальше и быстрее. Это для гражданских. Так хоть какой-то шанс есть. Второе: при первой возможности сообщать о разломе. Это для всех.

– А вы травму у разлома получили, Андрей Викторович? – басит Юсупов.

Зверевич сильно хромает на левую ногу.

– Ну что вы! – скромно отвечает он. – В пьяной драке поломался.

Дружно оцениваем юмор и ржём.

За ужином (особенное удовольствие доставляет Палей, который уминает перловку за обе щеки!) интересуюсь:

– Сколько разлом остаётся открытым?

– Ты откуда выполз, Камень? – удивляется Токсин. Теперь он называет меня так, сократив фамилию. – Вспомни – три года назад под Воронежем четверо суток бой шёл. Сука, никак закрыть не могли! Так к моменту, как маги подоспели, оттуда уже пятый уровень пёр. А там, правильно Зверевич говорит, уже только с танка работать можно…

Вот ведь дебила кусок. Даже в памяти Никиты это событие есть, чего ж я вылез с вопросом, не подумав? Надо сначала думать – и только потом рот открывать!

И тут моя челюсть с грохотом падает на грудь. Потому что под столом Палея – в трёх метрах от нашего! – торчит рука Шанкры. Сумки на ней, слава Высшему, нет, зато к двум божественным кольцам присоединилось ещё штук пять здешних. Плюс явно женский золотой браслет с шариками-подвесками. Венчают всё это «великолепие» слямзенные наручные командорские часы.

А чтобы мне жизнь мёдом не казалась, эта шустрая тварь явно пялится (не знаю чем, но точно пялится же!) на родовую бляху Палея, которая болтается у того на поясе.

– Твою ж… – непроизвольно вырывается у меня.

– Зато бывают и всего на несколько минут, – утешает меня Егор, видимо решив, что я испугался.

Взглядом пытаюсь убить руку Шанкры. Тварь не убивается. Наоборот: вытягивается и двумя пальцами подхватывает бляху. Потом происходит что-то вообще странное: бляха вспыхивает тёмным пламенем и тупо исчезает.

– Ты чего такой бледный? – интересуется Токсин, делая попытку обернуться и посмотреть туда, куда пялюсь я.

– Это… наверняка ж разломы можно и магией закрыть? – предполагаю я, заставляя себя не смотреть на наглую тварь.

– Огнём лучше всего закрывать… – вздыхает вдруг Токсин. – Но так-то любой дар не помешает. Если б мне родовые техники… я бы жизнь положил на их развитие. Чтобы разломы закрывать.

– Может, без родовых обойдёмся, – говорю, а сам чувствую что-то непонятное. Такое… мягкое прикосновение. Смотреть под стол не рискую – и так понятно, что божественная рука проползла под столами и теперь дёргает меня за штанину.

– Если поможешь – проси чего хочешь, – кивает Токсин. – На самом деле мне есть чем заплатить за твою помощь. Но об этом поговорим не здесь.

Уже знаю, что у него так погиб дед по материнской линии. Не ушёл от твари из разлома.

И крайне сожалею, что у меня света больше нет. Токсин и сам не знает, насколько прав: магия света способна на многое. Вот в даре иллюзий я что-то сомневаюсь…

Неправильно тут всё, вот что. Но вдруг я сумею пристроить к этому делу тьму?

– Пошли? – поднимается Ильин.

– Вы идите, а я… приду чуть позже, – отказываюсь, ощущая, что подергивания становятся всё наглее. – И нет, меня ждать не надо. У меня… аргх, бл… дела.

Когда парни уходят, наклоняюсь под стол и пытаюсь сковырнуть наглую тварь, которая залезла в штанину и уже впилась всеми своими кольцами-браслетами в район ляжки. Куда лезешь, сука?

Очень быстро понимаю, что отодрать руку можно лишь с куском ноги. Причём чем больше я стараюсь, тем выше она лезет. Убери пальцы, извращенка!

Так что одёргиваю штанину и топаю в казарму – определять в неё нового жильца.

Вот не было беды – поймал гоблин тритониху!

Мою «тритониху» даже на жарёху не пустишь. Зато огрести за неё можно так, что мама не горюй…

* * *

Через неделю после начала занятий в лагере наконец случается хоть что-то новенькое.

Пустяк, на самом деле. Но он вносит в наш быт хоть какое-то разнообразие.

– Кандидат Бородин! – как-то очень весело сообщает влетевший в столовку сержант Беляев. – Вам разрешено получасовое свидание!

Поднявшегося Токсина провожают завистливыми взглядами.

– Мамуля конфеток привезла! – нарочито тонким голосом пищит в полной тишине Палей.

Ржут все – но как-то нерадостно. Страшная штука – зависть. Лично я ярко представляю своего камердинера, который едва удерживает в руках полный пакет пирожков. И копчёной рыбы. И чего-нибудь сладкого, тут Палей прав. Никогда я не любил бабскую еду, но здесь её почему-то хочется так, что мозг плавится.

Кстати, за неделю моего пребывания в лагере Матвей не появился ни разу. И если рассказывать ему о тьме Карха я не собираюсь, то вот узнать о моих новообретённых врагах лишним не будет.

Мысленно делаю себе зарубку выяснить, где находится мой камердинер, и припахать его к прямой обязанности: заботе о тушке Никиты. Пусть и правда пожрать привезёт, что ли.

Нет, понятно, что трудности закаляют характер, а перловка с овсянкой страшно полезны. Но гарпячьи кишки! Сто килограмм кишок за пирожное я бы отдал, не задумываясь!

Дорогой ингредиент, между прочим…

Обед заканчивается молниеносно, и двадцать девять парней вылетают из столовки, будто их эти самые пирожные и ждут. И, конечно, торопятся они не абы куда, а поглазеть на свидание Токсина.

Свидание проходит в штабном здании, в специально отведённой комнате. К всеобщему счастью – с большим окном без занавесок.

Свободное время есть свободное время – и абсолютно никто не мешает будущим курсантам развлечься хотя бы так: подпрыгивая у окна штабного здания.

– Да у нас дыра в программе! Сегодня же включу прыжки в высоту, – с энтузиазмом обещает проходящий мимо Зверевич. – Явно ж вам не хватает!

Ноль реакции: то, что происходит в «комнате для посетителей», куда интереснее.

Отодвигаю от бетонного подоконника Данилова, цепляюсь, подтягиваюсь и крепко упираюсь локтями. Напрыгаться успею вечером, а зрелище пропускать… не. Оно вполне себе приятное.

Собственно, ничего интересного там не происходит. Сидят за столом друг против друга, разговаривают тихо – ни слова не разобрать. Даже за руки не держатся. Конфет, кстати, тоже нет.

Но явившаяся к Токсину девица заслуживает тщательного осмотра.

В девушке нет ничего необычного: худая и, кажется, плоская. Во всяком случае, под балахонистой толстовкой не видно, есть ли там вообще грудь. Русые волосы сплетены в простую косу – девственница-библиотекарша!

Потом девушка поворачивает голову к окну, видно пытаясь понять источник шума. Прыгают пацаны как бегемоты, чего уж там.

И я наконец-то вижу её лицо.

– Где-то я её уже видел, – задумчиво говорит пристроившийся рядом Юсупов.

Интересная девочка. Была у меня под командованием группа ассасинов. Ассасинок, н-на! Вот те выглядели так же. Плоские, без косметики, волосы собраны в такие плотные пучки, что лицо не наморщишь… В общем, не присмотришься – и не заметишь. Мимо пройдёшь.

А потом встретил я их в таверне – обмывали девочки премию за поимку очередной божественной крокозябры. И в буквальном смысле охренел от количества длинных ресниц, блестящих локонов, тонких талий, аппетитных бедёр и, чего греха таить, пышных сисек. И где только они всё это прятали?

На самом деле быть незаметным и незапоминающимся – это особый дар. Так что лапой Шанкры чую: девочка не так проста, как хочет казаться. Хотя парни об этом и не догадываются. Интересно, догадывается ли сам Токсин?

Она кривится и отворачивается.

А вот Токсин то и дело косится на окно и медленно наливается краской.

* * *

Проводив красотку на КПП, Токсин идёт в казарму. На пороге останавливается и показательно поднимает над собой пухлый полупрозрачный пакет. Конфеты.

Парни стекаются в казарму, как гоблины на запах подтухшей индюшатины. Токсин ставит на свою кровать пакет и лаконично говорит:

– На всех.

Особого расслоения в местном обществе, кстати, не наблюдается. Десяток шакалят подлизывают зады четвёрке мажоров – но в меру. Сортир по наряду никто ни за кого не моет. Аристо, стиснув зубы, справляются сами. А потому и ведут себя на удивление прилично. И сержанты-старшекурсники (отбывающие здесь не иначе как тоже взыскания), и старшины, поставленные над ними, и троица офицеров – короче, всё начальство раздавать наряды ну очень любит.

Да и не на кого аристократам расслаиваться. Разве что на законченных мудаков и нормальных парней. Но мудакам проявить себя тут довольно сложно.

Так что мы делим конфеты поровну, вне зависимости от личных отношений. И некоторое время слышится только радостный чавк. Вот что делают обычные конфеты, если ты неделями жрёшь одну перловку.

– Ка-айф!.. – тянет через некоторое время Палей. Но от полученного кайфа его пакостность никуда не делась. Он тут же добавляет: – Чё, Токсин, а даёт она хорошо?

Токсин резко оборачивается, но ответить не успевает.

– Я б сейчас тоже кому-нибудь вдул! – мечтательно продолжает Палей. – Чего бы и не твоей? И ничего, что плоская и невзрачная. На безрыбье, как говорится… Поделишься?

Едва успеваю моргнуть – а Токсин уже тычет Палею в зубы. Теперь по полу катается матерящийся клубок тел.

Конфеты понравились всем, поэтому разнимать их никто не спешит. Трепло этот Палей. Как там его по имени-то… Серж, кажется.

Драка продолжается. Токсин явно одерживает верх. Ну и отлично. Добро должно быть с кулаками. А княжич заслужил.

Вот только Данилов, Горчаков и Юсупов так не считают и присоединяются к Палею. Против четверых, двое из которых – крепкие такие быки, у него нет шансов.

Прав, прав Зверевич! Программу пора усиливать. Адреналин шкалит, несмотря на физнагрузку, и в считаные минуты казарма превращается в настоящее поле боя. Пар выпускают. Золотая четвёрка мажоров бьёт бастарда.

И как вишенка на торте: на происходящее из моей полуоткрытой тумбочки таращится всеми кольцами божественная лапа. Пришлось поселить там, а что делать?

Судя по распальцовке, она явно стоит в боевой стойке. Прям как карликовый пинчер. Есть в этом мире такие мелкие псы. На вид кривоногая игрушка, а злобности не занимать – любой гарпии сто очков форы дадут.

Чую, если сейчас не вмешаюсь, эту бойцовскую лапу я потом от горла Палея не оторву. Явно у неё к княжичу какие-то счёты.

У меня, кстати, тоже.

Насрав на возможные проблемы, влетаю в общую кучу. Ещё чужое и побаливающее от непривычных нагрузок тело слушается не идеально. Но слушается же!

За шкирку выхватываю из пинающей Токсина толпы «главнюка» – Палея. Во все времена в любой драке действует единственное правило: заломай главаря – и обтекут остальные.

Отскакиваю назад, таща брыкающегося придушенного Палея в локтевом захвате за шею. В казарме полно народу, но помогать мажорам никто не спешит. Те продолжают катать по полу Токсина. Ещё не допёрли, что ситуация изменилась.

Мельком успеваю подумать: странно, что не прибежало начальство. Но начальства нет. Гаркаю на все помещение:

– Разлетелись все! А то щас носки с лап посдёргиваю и в ноздри запихаю!

– Ты, сука, чё…

Волки разворачиваются и наконец отдупляют, что случилось.

Юсупов кидается на меня и…

…получает пинком под дых. Ловлю его ногой на подлёте. От удара по яйцам удерживаюсь в последний момент: калечить тупого бычка – недостойный Никраса Борха идиотизм.

Юсупов хрюкает и оседает на пол.

Первый у меня в захвате, вот и второй готов. Но наверняка ненадолго. Волки эти – молодые и крепкие. Если срочно не поставить их на место – стая очухается и рванёт уже вся. Вместе с шакалами.

Палей крутится. Пацан хоть и худосочный, но вёрткий. Долго держать в захвате не получится.

– Да я тебя сейчас… – Горчаков прекращает пинать Токсина и несётся на меня.

Но не успевает: под ноги ему летит с десяток уже знакомых мне золотых шариков с украденного рукой Шанкры браслета. Поскользнувшись на них, графёнок теряет равновесие и со всего размаху хлопается на пол. Шипит, хватаясь да лодыжку.

Больно, сука? Явное растяжение связок. Минус три волка – и этот потерялся уже надолго. Спасибо тебе, Шанкар-ал-Тар! Не зря ты боевое оружие бога битв!

Стреляю глазами по сторонам: кажется, выходка божественной длани осталась в казарме незамеченной.

– Да пошёл ты!.. – огрызается Палей из-под моего локтя и пытается пнуть назад. Хрен там. Выгибаю уродца так, чтобы забыл, как дышать. Не то что ногами размахивать. Крепче сжимаю его шею.

– Серёженька… и ты… как там тебя… Максимка? – говорю ему на ухо, не выпуская из захвата, но глядя на Горчакова. – Я говорил: здесь будет порядок. Забыли? Здесь мамочки нет, чтобы вам слюни подтереть. Здесь взрослые дяди… Могут и по щам навалять.

В глубине казармы раздаётся смешок. Не всем тут нравятся эти зарвавшиеся аристо. Опустить их жизненно необходимо.

– Повторю для тупых и тех, кто ещё не слышал, – говорю, так и не повышая тон. – Здесь будет порядок. Ясно?

– Мы ж тебя задавим, сучонок… – рычит с пола Горчаков. Но особой уверенности в его голосе нет.

Да, на плацу я чудес не показываю. А вот драться умею – это все уже знают. Как и то, что стиль боя князя Каменского не слишком подобает аристократу.

– Сопли утри, – сухо советую я и гляжу на застывшего посреди казармы Данилова: – Тебе чего-то не хватило? Могу добавить.

Для наглядности чуть поднимаю локоть, вздёргивая подбородок Палея. Дышать тому становится ещё труднее.

– Отпусти, слышь… Отпусти, – сипит он.

Данилов отводит глаза.

Фух. Этот поединок я выиграл.

Уже решаю, что момент опускания аристо мы благополучно проехали, как ситуация резко меняется.

– Сзади! – раздаётся предупреждающий крик из толпы кандидатов.

Оглянуться не успеваю. Получаю удар по затылку. В голове звенит. Руки разжимаются. Палей тут же выскакивает из захвата и разворачивается. Вижу, как в лицо летит его кулак.

Отшатываюсь, и…

…теряю контроль над источником.

Трижды трахнутый дракон! Знал же, что нужно контролировать эмоции!

Тут же понимаю, что чувствую не то же самое, что в битве с Шахом. Видимо, для этого нужно магическое оружие?

Сейчас его нет, и боевого транса тоже нет, хотя тьма вот-вот выплеснется наружу из сведённых в магическом жесте пальцев.

Я не знаю этого жеста. Даже не так. Его не знает ни Никрас Борх, ни Никита Каменский. Руки сами плетут незнакомые заклинания. Всё вокруг становится серым. Воздух холодеет.

Из ладони вылетает тончайшая тёмная нить. Захлёстывается на горле Палея и дёргает его обратно ко мне. Он хватается за шею, непонимающе хекает. И отчего-то испуганным кроликом пялится мне в глаза. Удавка слишком тонка, чтобы её увидеть.

Сопротивляюсь тьме. Пытаюсь удержать ускользающий рассудок. Не знаю, что происходит с моими глазами. Но я чётко вижу каждый магический источник в этой комнате. Они зовуще мерцают, и внутри меня разливается адский голод. Знакомый. Я уже чувствовал его, оправляясь на перерождение.

Жрать…

Всё происходит в течение нескольких секунд, но они растягиваются в вечность. Сдёргиваю с шеи княжича тьму-удавку, отталкиваю парня как можно дальше. Желание запустить тёмные нити в его источник и осушить почти непреодолимо.

«Не успокоишься – найду химеринга и скормлю тебя ему», – обещаю тьме, не уверенный, что она меня поймёт.

Но и правда становится легче. Голод отступает.

– Здесь… будет… порядок, – хриплю, глядя в перепуганное лицо Палея. – Понял? Повтори!

– Будет… – сквозь сжатые зубы произносит он.

Я киваю.

Что их так напугало? Ни на кого не кинулся, жрать никого не начал. Даже тьму удержал внутри. Чувствую, как она постепенно успокаивается.

В этом бою я победил. Во всех смыслах.

Жду ещё пару минут. Тьма тихо сворачивается внутри моего источника.

Разворачиваюсь и спокойно иду к своей кровати. Только теперь замечаю, что в дверях, привалившись к косяку, стоит старший волчара – майор Зверевич.

Клизма Шанкры! И давно он любуется нашим «представлением»?

Криво ухмыляюсь ему.

– Всем полуторная нагрузка с сегодняшнего вечера, – говорит Зверевич. – Вижу, нужна…

Теперь к двери поворачиваются все. Рожи вытягиваются. Но майор смотрит исключительно на меня.

– Кандидат Каменский.

– Я! – козыряю. Главное – не показать волчаре, как у меня подгибаются колени. Откат, сука…

– Выношу вам устную благодарность за быстрое наведение порядка в казарме. И лично для вас – двойная нагрузка с завтрашнего утра. Посмотрим, на что вы ещё годитесь.

Добрейший человек…

* * *

Шанкар-ал-Тар, рука божественного Шанкры

Притягательного металла в округе было мало. А далеко от тёмного хозяина Шанкар-ал-Тар отходить не любил. Но сегодня он наконец-то нашёл настоящий клад. Клад представлял собой дорожку из золотых монет, и вот уже пару минут Шанк прыгал по нему, собирая золотые кругляши. Точнее, впитывая их. Золото просто растворялось при соприкосновении с божественной дланью.

Вот так, резво перебирая пальцами, он скакал от одного золотого кругляша до другого и потерял бдительность. А потому неожиданно…

…уткнулся в чей-то ботинок.

И остановился.

– Привет, – сказал человек, присаживаясь перед Шанком на корточки. Незнакомый человек. – Вот и встретились лицом к… лицу. Мгм… То есть тебе и правда нравится золото? Так кто ж ты у нас такой? И главное – чей? Увидел тебя ночью и прям потерял покой, так хотелось познакомиться.

Он протянул руку и коснулся татуировки на божественной кисти. Шанкар-ал-Тар напрягся, готовый всеми пальцами вцепиться ему в горло.

– Да ладно тебе, – засмеялся человек, осторожно убирая руку. – Не трону больше. Но откуда на тебе татуировка руны «Замок»? Да и эти симпатичные колечки с браслетом…

Шанк отскочил в сторону. Внутри него был замурован дух золотого дракона. А драконье нутро ненавидело делиться сокровищами.

– Не трону, сказал же. Носи на здоровье, – хмыкнул человек и взвесил на ладони несколько звякнувших золотых кругляшей. – Пойдёшь со мной? Кажется, мы сможем договориться.

Он поднялся и пошёл, уже не оглядываясь. Будто знал, что Шанкар-ал-Тар не устоит.

И оказался прав.

Покачавшись на вытянутых пальцах несколько секунд, Шанк двинулся следом. Золото манило.