Глава 6

Признаться, мне совершенно не хочется обедать в компании Лисовецких и сколопендры, но, увы, ни одного весомого аргумента, чтобы отказаться, я найти не могу. Можно сказать, что я не голодна, но это наглая ложь и мой живот протестующе урчит. А ведь я даже не озвучиваю эту мысль! Поэтому приходится покорно плестись за Ником в столовую.

— Вы долго, — припечатывает Лисовецкий старший, и я чувствую себя ну примерно на уровне Ника — нашкодившей девочкой с двумя косичками, которую отчитывает строгий папа. Эх, нелегко живется парню в этом сосредоточении тестостерона, который давит со всех сторон.

— Лика доделывала снимки, — отмахивается Ник совершенно неподобострастно и без каких-либо признаков страха или раскаяния. Кажется, он даже не замечает ни недовольного тона, ни напряженной атмосферы. На его лице застыла тень абсолютного пофигизма. Наверное, только с таким отношением тут и реально выжить. Я чувствую себя здесь гораздо более неуютно. Видимо, парень не врал, к нему относятся хорошо, запуганным он точно не выглядит.

Кроме старшего Лисовецкого, Глеба и нас с Ником присутствует и сколопендра. Удивительно точно Ник ее охарактеризовал. Она действительно похожа на дорогую китайскую куклу из секс-шопа, ту, в которой первым делом в глаза бросаются сиськи, похожие на два воздушных шарика.

Подбородок и нос искусственно заужены, а глаза расширены или, может быть, они просто вылупились от удивления при виде меня. Рядом с резиновыми куклами в коротких платьицах и туфлях на шпильках все остальные девушки кажутся несколько толстыми и неряшливыми.

— Милый, — открывает рот сколопендра. — А что, обслуживающий персонал будет обедать с нами? — смотрит при этом она на меня.

Наверное, ее заявление должно меня оскорбить, но вызывает только смех. Я бы даже реагировать не стала, но вмешивается Глеб, который лениво смотрит на полные, обиженно выпяченные губы Кристины, потом переводит взгляд на откровенное декольте и припечатывает.

— Обслуживающий персонал у нас тут ты. Пояснить?

— Глеб… — морщится Александр, всем видом давая понять, что брат груб и пошл.

— А я что? Можно подумать ты ее держишь рядом для высокоинтеллектуальных разговоров? Или вообще хоть каких-то разговоров…

Прежде чем перепалка перейдет в скандал, я подаю голос.

— Глеб спасибо. — Я присаживаюсь на свободное место — Но поверь, я сама умею отвечать. К счастью, у меня есть навыки вербального общения. А девушка, вполне возможно, не в курсе, что есть такое понятие — работать. И что не все работающие люди ее прислуга. Так ведь, милая? — я делаю упор на последнем слове.

— Я тоже работаю, правда, дорогой? — обращается она к Александру за поддержкой и он с мученическим видом кивает. Кристина в этот момент очень похожа на трехлетнюю дочь моей подруги, которая слепив в песочнице кулич из какашек и палок, спрашивает: «Мама, правда, классный пирог получился? Мы возьмем его папе?» А Лисовецкий сейчас ну вылитая Светка, которая с натянутой улыбкой отвечает дочке. «Конечно, милая, папа будет счастлив».

Поэтому я даже не спорю, только мило улыбаюсь.

— Конечно, работаешь. Как иначе? Обслуживающим персоналом?

— Как ты можешь? — возмущается она. — Я — модель!

— А я дизайнер. Еще вопросы есть? И можно уже поесть спокойно и идти работать дальше? Я ж не модель, мне мозг нужен для того, чтобы что-то сделать. А на голодный желудок думается плохо.

Я не знаю, что заставляет сколопендру заткнуться, то ли сжавший ее коленку под столом Александр (да-да, я все вижу), то ли понимание, что со злой, голодной дизайнершей лучше не связываться.

Ник откровенно ржет, Глеб тоже прячет улыбку.

— Твой сын меня не любит! — обиженно заявляет Кристина.

— Ну Ник! — уже привычно хмурится Александр.

— Что пап? Ты вот сейчас серьезно? — он тоже бросает скопированный у Глеба взгляд на декольте Крисс. — Ты всерьез хочешь, чтобы я ее любил?

Подтекст настолько очевидный, что я едва не захлебываюсь супом, но воспитание во мне все же побеждает лезущие в нос макароны. У Глеба с воспитанием проблемы, поэтому он фыркает весьма красноречиво, Александр просто закрывает глаза и выдыхает, и лишь одна Крисс продолжает сосредоточенно и обиженно ковырять в тарелке помидорку черри и листик салата.

Жизнь в семье Лисовецких обещает быть непростой и полной задорных неожиданностей. Кто там еще, Ник говорил, на выходные должен приехать? Какие-то близнецы? Интересно, их я вообще выдержу?

В остальном обед проходит без приключений. Кристина обиженно молчит первые пять минут, а потом начинает мило болтать. Со мной в том числе. То ли девица необидчивая, то ли говорить гадости для нее норма, то ли оперативная память, как у страуса, и Крис просто не помнит, с чего начался обед. А еще я понимаю, почему всем остальным нормальным женщинам Александр предпочитает эту резиновую куклу. Она смотрит на него с безграничным обожанием, как щенок. Она не реагирует на нахмуренные брови, на слишком резкий тон — она просто улыбается и излучает позитив. Ну если не считать выверт в начале обеда. Когда ей дают карточку и разрешение взять личного водителя, Кристина выглядит незамутнённо счастливой. Она убегает, разослав всем воздушные поцелуи, и совсем не напоминает сколопендру.

Я лишь хмыкаю, поражаясь такой резкой перемене, и поднимаюсь к себе в комнату. Оказывается, за столом мы просидели почти полтора часа, что на изначально тяжелую атмосферу, кажется мне странным. В комнате в итоге я оказываюсь в пять вечера. Думаю, что надо бы через часик набрать Наташку, сажусь за ноут и прихожу в себя через три часа от саундтрека любимого сериала, который звучит из телефона.

Пока я увлеченно работаю, Наташка вспоминает обо мне сама.

— Ты как?… — очень осторожно интересуется она. И даже по телефону ее голос звучит неуверенно и виновато. Представляю, сколько она собиралась с духом, чтобы набрать меня.

— Хочу тебе убить, — буднично сообщаю я, переставляя курсор на экране. Работать и говорить с ней правильное решение. Так чувствую себя спокойнее и, возможно, даже не сорвусь на ор.

— Слушай, — голос подруги оживляется, когда она понимает, что я не планирую обижаться серьезно и посылать ее в дальние дали. — А какой у него…

— Ты о чем? — уточняю подозрительно, искренне надеясь, что Наташка имеет в виду, не то, о чем я подумала.

— Ну какой размер…

— Наташ, вот ты сейчас серьезно? — возмущаюсь я. — Ты меня подставила, подсунув в качестве мужика на одну ночь практически моего непосредственного начальника, и тебя волнует только длина его хера?

— Ну, видишь ли, тебе он почти начальник, а мне самый что ни на есть настоящий. Поэтому прости, но да… — с виноватым вздохом выдает Наташка. Общаясь с ней, я всегда ловлю себя на мысли, что каждый раз, когда она что-то такое отмочит, я думаю: «Зато она честная». — И еще интересно, какой он в постели? — добивает меня подруга. — Глеб принципиально не спит ни с кем из персонала, поэтому у нас тут этот вопрос животрепещущий. А раз уж так все вышло…

— Ага, ты рассчитываешь, что я просвещу?

— Ну а почему бы нет?

— Не дождешься! — отрезаю я. — Я на тебя зла. Вот как тебе вообще это в голову пришло? Ну серьезно, Наташ, ты знала, что для меня важна эта работа и так меня подставила.

— А понимаешь, Лик, я сама чувствую себя говном, но… — Наташа делает паузу. — Я не виновата. Вот, правда этот… — подруга явно проглатывает в своей пламенной речи слово «мудак». — Поймал меня в подсобке. Это он подослал рыдающую Светку, зная, что я побегу к ней на помощь. Поймал и заставил познакомить с тобой. Мотивировал тем, что хочет лично пообщаться с дизайнером. Ну я же не думала, что так повернется! В конце концов Александр же не спал с тобой, когда знакомился!

— Упаси боже.

— Вот именно! На Глеба я тоже не подумала. К тому же говорю, он принципиальный — не спит с тем, с кем работает.

— А он и не хотел, чтобы я работала. В его воздушных мечтах я с утра должна была понять, как низко пала и свалить.

— А ты? — осторожно спрашивает Наташка, видимо, до нее начало доходить, чем могла обернуться для меня эта ночь.

— А что я? Я осталась. Мне же нужен этот проект, мое первое серьезное дело.

— Он очень злился?

— Да фиг его знает, он хочет переспать со мной еще раз.

— А ты?

— А я не дура.

— Значит, в постели он так себе.

Вот логика у подруги всегда была альтернативная.

— Вот что ты за человек? — раздраженно вздыхаю я. — Нормально там все.

— Нормально?

— Более чем нормально, но я не хочу становиться девочкой на одну ночь.

— Так уже не на одну, — философски замечает подруга. — А девушка пусть даже на две ночи для Глеба Лисовецкого — это звучит. Поверь!

— Не для меня.

— Дура ты, Лика.

— Уж какая есть, — бурчу я и отключаюсь, жалея, что нет во мне Наташкиной легкости. Подружка всегда и без проблем могла закрутить роман с понравившимся мужчиной, не загадывая наперед и не думая, во что это сумасшествие выльется позже.

После разговора с Наташкой работать больше не хочется. Глаза устали, да и на часах половина девятого. Дома в это время я обычно наливаю кофе и включаю сериал или читаю книжку. А тут, чтобы налить кофе нужно спуститься — а это далеко и опасно. Не хочу встретить сколопендру в неглиже или, еще хуже Глеба. А сериал без кофе не идет. Спать тоже пока не хочется, и я оказываюсь в странном состоянии, к которому не привыкла — мне скучно.

Надеваю свитер и выхожу на балкон. Длинный и узкий он тянется по всему третьему этажу — нетипичное решение для постройки девятнадцатого века, обычно у таких домов отдельные небольшие балкончики.

Вдыхаю воздух полной грудью и закрываю глаза, чтобы ничего не мешало чувствовать природу. Сумерки за городом пахнут совсем не так, как в Москве. Воздух более насыщенный без примеси выхлопных газов, зато со сладковатым запахом хвои и свежим, осенним опавшей листвы. От него даже немного кружится голова. Я хочу надышаться про запас. Тут вдали от города я лучше понимаю тех, кто покупает домик в глуши и уезжает туда на лето. Нужно будет подумать. Моя профессия позволяет иногда сбежать от цивилизации и работать дистанционно.

— Тоже любишь подышать свежим воздухом перед сном? — раздается со стороны, и я даже подпрыгиваю от неожиданности. Открываю глаза и поворачиваю голову.

Рядом со мной за перегородкой, которая отделяет один балкон от другого, стоит и довольно улыбается Глеб. На нем светлая рубашка с закатанными рукавами и обычная дутая жилетка, которая с ней отвратительно сочетается, но это совершенно не портит внешность моего личного нахала. Он все так же сексуален и притягателен.

— Нет, — честно отвечаю я. — Перед сном я люблю сериал и кофе.

— Так почему же дышишь воздухом, а не спускаешься за кофе?

— Потому что я боялась там встретить тебя.

— Но встроила тут, — смеется он.

— Что в этом смешного?

— А то, что иногда самый очевидный выбор, Лика, оказывается неправильным. Видишь, ты и кофе не попила, и на меня наткнулась. И раз уж все самое плохое произошло, может быть, добавим чего-нибудь хорошего?

— Ты предлагаешь перелезть ко мне на балкон и устроить разнузданный секс?

«Боже, Лика, откуда у тебя в голове только берутся такие мысли? — спрашиваю себя. — Вот кто за язык тянул?» Но поздно в глазах Глеба уже зажигается заинтересованный огонек.

— Вообще, я хотел предложить попить кофе на веранде, но твой вариант мне нравится больше, — улыбается он и, действительно, одним движением перемахивает через бортик, оказавшись у меня на балконе и на моей, как я надеялась, защищенной от Глеба, территории.

— Нет-нет! Ты что творишь! — возмущаюсь я, упершись руками в его сильную грудь. Он такой большой и горячий, что перехватывает дух. А еще возбужденный, я без труда чувствую это, так как стоит он ко мне опасно близко.

— Если ты не хочешь, чтобы я поцеловал тебя прямо тут, а потом затащил в комнату и там оттрахал, советую очень быстро согласиться на кофе, — хрипло шепчет он, с жадностью рассматривая мои губы. Под этими взглядами они пересыхают, и я импульсивно и облизываю, вызвав у мужчины стон.

— Вот что ты творишь? — несчастно спрашивает он.

— Я просто хотела держаться от тебя подальше…

— Ты в моем доме. Держаться от меня подальше получится, только если ты уедешь отсюда ко всем чертям, — говорит он очень тихо, и по его интонации я не могу понять, он этого хочет или нет.

— Ко всем чертям уехать можешь и ты. У тебя квартира в Москве.

— У тебя тоже она есть, — шепчет Глеб и обводит пальцем контур моих губ.

— Не-а, нету, — улыбаюсь я. — Я ее снимаю.

Мягко высвобождаюсь из объятий и проскальзываю в комнату, твердо уверенная, что он идет за мной. Но Глеб застыл на балконе. Приглашения, что ли ждет? Откуда, интересно у него взялся этот налет благородства.

— Ну и что ты встал? Ты вниз согласен выйти только через свою дверь? Или… — я склонила голову. — Ты не хочешь кофе?

— Если быть откровенным, то кофе я не хочу, я хочу тебя, но… — тут же добавляет он, заметив мои нахмуренные брови. — Пока согласен и на кофе.

Он улыбается улыбкой победителя и делает шаг в комнату. Точно буду об этом жалеть, решаю я, но уже поздно. В конце концов соглашение выпить кофе — это еще не обещание секса. Еще бы как-то объяснить это Глебу.

Я не могу поверить, что согласилась на это! Обещала же себе, что буду держаться от него подальше, но подалась минутной слабости и уже жалею. Поэтому хочется, чтобы кроме нас в столовой оказался еще Александр, Никита, да даже сколопендра сойдет. Кто угодно, лишь бы не оставаться с Глебом наедине. Но дом, словно вымер.

Глеб сам варит нам кофе, это меня приятно удивляет. Мой бывший считал такое ниже своего достоинства, и мне приходилось бросать все, интересную книгу, кино или работу и спешить его радовать. А Глеб же без проблем делает все сам. Достает сливки и какие-то вкусняшки и мы выходим на веранду с горячими чашками.

Несмотря на октябрь и холод, есть особое очарование, в том, чтобы стоять у старых перил, греть руки о кружку с ароматным напитком и смотреть в глубину темного сада. Тихо шуршит пожухлой листвой ветер, а сквозь практически облетевшие, темные кроны деревьев светят звезды.

— Здесь удивительная атмосфера, — говорю я. — Никогда не думала, что так бывает.

— Просто ты, наверное, очень городская девочка.

— И да, и нет, — отвечаю я.

— Очень туманно, — Глеб усмехается, сверкнув в темноте белозубой улыбкой, и мое сердце пропускает удар. Как же этот мужчина красив! Настолько, что происходящее кажется нереальным. Я чувствую себя, будто попала в сказку. И пусть сказка не самая добрая, но и в реальности так не бывает. Не встречаются золушкам принцы. Даже если принцы где-то потеряли благородство и конь у них не белый, а железный.

— Я действительно всегда жила в городе, правда, не в Москве, — отвечаю я. — Ну и летом часто проводила время в весьма отдалённых местах.

— Заинтриговала еще больше.

Я усмехаюсь и рассказываю о своем опыте работы реставраторам, и о том, что мы объездили всю Россию, когда реставрировали храмы. Они были расположены в Сибири, Карелии, Владимирской области и в глухом Заволжье.

— Ух-ты! Отчасти я понимаю, почему Сашка остановился на тебе. У тебя действительно удивительный практический опыт в одной сфере и отличное образование в другой.

— Спасибо.

— Но все равно бы я предпочел, чтобы ту часть дома не трогали, — упрямо заявляет он.

— Тогда бы и мы с тобой не встретились. Я бы не отправилась в клуб, ты бы не подошел ко мне, и сейчас тебе пришлось бы пить кофе…

— С резиновой сколопендрой, — раздается из-за спины, и мы с Глебом синхронно вздрагиваем.

— Ну, мелкий, нельзя же так подкрадываться!

Я поворачиваюсь и вижу, что на улицу выходит взъерошенный Никита с огромной чашкой чая в руках.

— А ты что тут делаешь? — недовольно уточняет Глеб. — Ты же вроде как завтра учишься?

— А ты вроде как работаешь, — парирует парень. — Только вот мне завтра к третьей паре и меня папа обещал отвезти. А у тебя какое оправдание?

— А у меня отгулы, вот.

— Да ладно? И кто тебе их дал?

— Я сам начальник, захотел и взял.

Признаться, мне приятно в их компании. За дружескими перепалками, за некоторым мужским соперничеством, которое не скрою приятно, скрывается семейная теплота. Не подозревала, что увижу ее в семье Лисовецких. Я вообще не воспринимала Александра, как часть какой-то семьи. И никогда бы не подумала, что эта семья войдет в мой круг общения. Пусть и на короткое время.

Несмотря на то что я это чувствую, Глеб бы предпочел продолжать вечер без Ника, тем не менее он даже не пытается отправить парня подальше. Не знаю почему, но это подкупает меня сильнее всего. Мне казалось вполне логичным, что такой типаж, как Глеб — успешный, богатый, уверенный и бездетный не будет церемониться с чувствами парня на десять лет младше, но тут Лисовецкий меня приятно удивляет. В итоге Ник допивает свой чай, прощается и уходит сам.

— Ты нравишься Нику, — замечает Глеб, когда тот скрывается в доме. — Поцелуй меня…

— Что?

— Ты ему нравишься, и сейчас он будет наблюдать за нами из окна. Если не хочешь давать парню надежду — поцелуй.

— Но…

— Или ты хочешь?

— Нет. Ник клевый, но мелкий…

— Я помню себя в этом возрасте, если я влюблялся, то на всю жизнь. Ни слова, ничего не могло меня свернуть с пути. Но если я видел, что объект обожания принадлежит другому, и совсем точно меня не замечает, то моментально переключался на кого-то еще.

— Почему ты считаешь, что он такой же?

— Просто поверь и поцелуй.

Я чувствую, что эти слова банальная провокация, но почему-то на нее ведусь. Наверное, потому что Глеб Лисовецкий стал превращаться в мой личный наркотик.