Глава 7
Глеб
Ну же, давай Лика! Я жду этого весь день. Кажется, о поцелуе с тобой я начинаю думать еще с утреннего стояка в квартире. Сейчас, уже ночь, а я все еще без твоих губ.
Она сомневается, закусывает губу, заставляя мои яйца поджиматься, а потом несмело тянется губами к губам. Сначала чувствую только дыхание, а потом невесомый, почти целомудренный поцелуй. Словно крылья бабочки порхнули по коже. Это движение выворачивает меня наизнанку, током бьет по оголенным нервам, приходится сжать руки в кулаки, чтобы не наброситься на Лику прямо здесь. Да… она просто охренительная, такая сладкая с запахом кофе и каких-то легких, почти незаметных духов.
Выдержка ни к черту. Сгребаю ее в объятия и, забыв про мелкого, наслаждаюсь мгновениями нашего поцелуя. Лика плотно прижимается ко мне и пока не делает попыток отстраниться, а у меня кровь бухает в висках от понимания — ее податливое, нежное тело близко. Нас разделяют какие-то глупые условности в виде ее запретов в голове и одежды, которую можно сорвать за минуту. По сути, такая мелочь! Со стоном толкаюсь бедрами, и девушка стонет в ответ, вцепляется пальчиками мне в волосы, не размыкая наших губ, и творит что-то невообразимое языком. И я представляю его совсем не у себя во рту. Черт! Это путь в никуда, нельзя думать о ее губах на члене. Это плохо кончится. Она скоро опомнится и сбежит, оставив меня с каменным стояком и мечтами, которые сегодня не получится реализовать. Мне сейчас важно ее целовать, почти так же сильно, как дышать. А еще очень хочется затащить в свою берлогу и сделать все то, что мы не успели в нашу первую сумасшедшую ночь. Например, увидеть ее губы на члене! Господи, почему я не могу изгнать из головы эти мысли и хоть немного облегчить себе предстоящую ночь. Лика хоть сама понимает, что из-за нее я сегодня буду трахать, как заведенный или простыню, или руку в душе? Разве это справедливо, когда она такая желанная будет мирно спать за стенкой. Не зря же я попросил Эмилию Львовну поселить Лику рядом со мной. Я знал, что в один прекрасный момент переберусь со своего балкона к ней в комнату. Правда, в моих мечтах, мы потом не шли пить кофе, а оставались там. И как же я жалею, что сложилось иначе.
Сегодня я бы стал ее любить изысканно и нежно, но Лика не из тех, кто легко потеряет голову во второй раз. Придется начать за ней охоту. Я не хочу ждать, привык получать все и сразу, поэтому ее упрямство злит. Я как балованный ребенок, которому желанную игрушку обещали купить позже. Он вроде бы и понимает, что рано или поздно получит то, что хочет. Но вот загвоздка, он хочет прямо здесь и сейчас, и боится, что позже интерес перегорит и удовольствие будет неполным. Хотя разве можно быть неполным удовольствие с Ликой.
Девушка отстраняется даже быстрее, чем я могу подумать, только что по венам разливался жар, а язык исследовал ее мягкие податливые губы и вот снова вокруг октябрь, а Лика смотрит затравленным мышонком и скороговоркой говорит.
— Спасибо за кофе, я пойду.
Хочу ее удержать. Сжать в объятиях и снова впиться в губы, почувствовать ее тающее в моих руках тело, но вместо этого смотрю, как она уходит, и ничего не делаю. Сердце бухает в груди, как у подростка, руки дрожат, и кружится голова. Да, Глебка, ты очень глубоко встрял.
В комнату поднимаюсь с железным стояком и розовыми единорогами в голове. На миг замираю возле двери Лики, но заставляю себя продвинуться дальше. К себе. Нельзя ее сегодня трогать. За этот день я даже забыл, что изначально как раз и хотел включить обаяние на полную мощь задавить ее, напугать и заставить уехать, а сейчас… может и наплевать на все глупости? Черт с ней с этой старой частью дома, черт с воспоминаниями, пусть делает то, за чем приехала, а я буду смотреть за ней, и тогда она никуда от меня не денется. Секс с ней стал наркотиком с первого раза, и я готов на все, чтобы получить следующую дозу. Я буду коварным, настойчивым, нежным и, если понадобиться, подлым, но Лика встанет передо мной на колени, а я сожму ее волосы в кулаке и… от «и» по венам разливается дикое желание, которое доставляет практически физический дискомфорт.
Внезапно заполучить Лику становится важнее, чем сохранить старую часть дома в первозданном варианте.
Иду к себе в комнату, но чувствую, что уснуть не получится. Падаю навзничь на кровать и закрываю глаза, пытаясь в уме посчитать расходы клуба за прошлый месяц, готовлю речь для пожарной инспекции, с которой придется бухать на следующей неделе, но не помогает ничего. Едва закрываю глаза и на месте пожарного инспектора Лика в короткой мини-юбке и с удостоверением — восхитительно-порочная, с призывно приоткрытыми губами, накрашенными ярко-красной помадой. Если думаю о счетах, она тут же предстает в образе секретарши на моем рабочем столе. И от одной этой картины я готов тут же кончить. Потому что Лика в узкой черной юбке-карандаш и белой блузке — это эротический взрыв моего мозга. Причем в своей фантазии я точно знаю, под этой чертовой юбкой у нее чулки.
Стону в голос. Член упирается в джинсы и, кажется, я сейчас пойду дрочить в душ, потому что просто не представляю, как иначе избавиться от этого сводящего с ума напряжения. Но дрочить, словно юнец в пубертате, когда объект вожделения за стенкой, кажется таким нелепым!
Я несколько раз подхожу к двери и возвращаюсь обратно. Меня останавливает только одно, я знаю — Лика сегодня меня прогонит. Вот такая поганая женская натура. Даже если она сама там сейчас изнывает от желания, все равно не сдастся. Это дело чести. Глупая женская игра с нашим членом. Ей-богу, мы же не против, чтобы с нами играли, но не на расстоянии!
Беру телефон и ищу в записной книжке номер, по которому никогда не звонил, но который сохранен на всякий случай.
— Да… Глеб Романович, — слышится с той стороны аппарата недоуменно-испуганный голос.
— Скинь номер Лики, — приказываю раздражённо.
— Но… — Наташа — моя управляющая и подружка объекта вожделения, похоже, несколько озадачена.
— Давай быстро, Наташа, я жду!
— Подождите, Глеб Романович, — тянет время она, явно настроенная поговорить. Конечно, она же не знает, что я возбужден настолько, что готов трахнуть стул или ее мозг, если будет мне перечить. — Если я не ошибаюсь, Лика сейчас где-то недалеко от вас.
— Да, Лика где-то недалеко от меня. Вот прямо за стеной, но это ничего не меняет! Дай ее номер телефона.
— Так сходите и возьмите, в чем проблема?
— Если ты не дашь, проблемы будут у тебя, — огрызаюсь я.
— Ой-ой, — нахально отвечает Наташа. — Нет уж, телефончик добывайте сами. Если у вас его нет, значит, Лика не хочет давать. Я и так ее подставила, познакомив с вами. Больше такой ошибки не совершу.
— Ага, уже поделились впечатлениями, — недовольно бурчу я. Неприятно, что Лика уже обсудила нашу ночь, и мои постельные утехи перетирают в клубе. Именно поэтому я никогда не сплю с тем, с кем работаю. Лика единственный промах и то, потому что я не собирался с ней ни спать, ни работать.
— Вот плохо вы знаете тех, кого трахаете, Глеб Романович, — даже как-то обиженно заявляет Наташа.
«Уволить, что ли, ее?» — думаю отстраненно, но понимаю, что тогда Лику точно не получу.
— Номер дай.
— Лика ни за что и никогда не поделится самым интересным. Увы. А телефон не дам, — отрезает она и отключается.
— Коза! — Бросаю в сердцах и набираю Сашку.
— Дай номер Лики, — кажется, я превратился в озабоченного идиота. — Если ты спросишь: «Зачем?», я приду под дверь твоей спальни и стану орать там похабные частушки. У меня не будет секса и у тебя тоже. Хотя… какой там секс с твоей резиновой куклой…
К счастью, Сашка знает, что в дурном настроении я умею сдерживать обещания, и без проблем дает мне Ликин номер. Я чувствую себя малолетним придурком, но нахожу ее в вайбер и пишу.
«Я сегодня играл по твоим правилам весь день. Давай поиграем по моим…»
Отправляю и с замиранием сердца начинаю ждать ответа, который не приходит.
«Лика, если ты мне не ответишь сию секунду, я пришлю тебе фото своего члена. Ты даже не представляешь, как сильно он встал! Не издевайся, хочу увидеть резинку твоих чулок», — добавляю я, хотя прекрасно знаю, что она сегодня была в джинсах. Да и вряд ли взяла с собой чулки. Но вдруг?
Какое-то время телефон молчит, и я реально берусь рукой за ширинку. Не хочет по-хорошему, будет всю ночь любоваться фотками моего члена, но на экране появляется уведомление о том, что Лика набирает сообщение. А спустя минуту приходит вскрытая упаковка с чулками. Сфотографированы только резинки. На этот раз чулки бежевые.
«Охрененно, хочу увидеть их на тебе… пожалуйста…»
В этот раз ответа приходится ждать долго, и пока я гипнотизирую экран, воображение делает за меня свое дело. Яйца поджимаются, и член окончательно каменеет, но я сдерживаюсь и жду ответ Лики. Если я не могу ее трахнуть нормально, значит, поимею мозг, и буду мечтать, что может быть, она тоже кончит от своих пальцев, думая обо мне.
Пока жду ответа, иду в душ. Как идиот, ни на секунду не расставаясь с телефоном. Возвращаюсь в комнату в одном полотенце и падаю на кровать. Лика набирает долго. Бесконечно долго. Кажется, там целая поэма и уж точно не эротичное фото резинки чулок на ее ноге. Сообщение приходит, но оно очень короткое. Явно Лика несколько раз набирала и стирала.
Л: «Ты охренел?»
И крутящий пальцем у виска смайлик. Не иначе как на выбор его у девушки ушло почти десять минут. Что еще она могла так долго печатать? Два слова? Это вызывает у меня усмешку.
Г: «Ну, пожалуйста, я поставлю твои ножки в чулках на заставку телефона»
Л: «Нет уж! Теперь точно, нет»
Вот черт! Не нужно было признаваться в этом глупом желании. Сделал бы по-тихому и никто ничего бы не узнал.
Г: «Тогда не поставлю. Все для тебя… не заставляй меня страдать, жестокая женщина. Оцени то, что я не стучу в твою дверь. А просто пишу. Одно невинное фото для моих демонов».
Л: «И ты отстаешь от меня?»
Не дождешься. Мне слишком интересно, чтобы это прекратить. Я коварно улыбаюсь и набираю ответ.
Г: «И я не буду стучаться в твою дверь…»
Л: «Ок»
У меня будет фото. Радуюсь, как маленький ребенок, и готов ерзать в кровати от нетерпения, но все же пишу ей, чтобы оставаться честным.
Г: «Сегодня не буду…»
Ответ приходит сразу же, и я очень боюсь, что он будет «хрен тебе, а не чулки», но Лика еще более лаконична, и у меня остается надежда.
Л: «Нахал»
Г: «И это тебя заводит»
Л: «Ты все ближе к тому, чтобы остаться без фото…»
Усмехаюсь и не могу удержаться. Полотенце сидит низко на бедрах и почти ничего не скрывает. Лика точно увидит, в каком я состоянии и я испытываю мстительное удовольствие, отсылая ей фотографию своего пресса, на котором еще не высохли капельки воды и узла на полотенце. Прекрасно знаю, что фото на грани приличия, но и прикопаться не к чему. Просто пресс и просто полотенце. Но я уверен, ее воображение дорисует все остальное и если ей будет хоть немного так же плохо, как и мне, я останусь удовлетворен. Хотя это слово тут не подходит, даже вчера я был далек от состояния удовлетворения. Потому что ее оказалось слишком мало.
Г: «Зато ты все ближе к тому, чтобы получить то, фото которое я обещал тебе в начале вечера. Торопись, Лика»
Пишу ей и прикрепляю фото.
Л: «Ты что таким образом хочешь меня напугать?»
Г: «Может, соблазнить?»
Л: «И то и другое обречено на провал. Я не могу печатать и надевать чулки»
Г: «Видео?»
Л: «Лисовецкий, ты реально близок к тому, чтобы остаться только со своими мечтами и фоткой члена, которая до меня не дойдет до утра, потому что я вырублю телефон».
Г: «Это семейное» оправдываюсь я. «Мы хваткие. На генетическом уровне. Но понятливые, поэтому просто жду фото».
Никогда не понимал, что такого в сексе по телефону, а о сексе по вайберу я вообще не думал. И уж совсем не мог предположить, что я когда-то решусь на подобное. Точнее, опущусь до подобного. Особенно если девушка, которую я хочу до каменного стояка, находится всего через стенку от меня.
Лика надела не только эти чертовы чулки, она не поленилась и достала туфли. Бежевые на огромной шпильке, невероятно сексуальные и само фото один чистый секс. Лика лежит на спине, закинув скрещенные ноги на стенку. От этого они кажутся бесконечно длинными. Фото обрывается ровно там, где заканчивается резинка чулок, показав лишь сантиметр кожи сверху, и мне иррационально хочется проскролить вниз, но там ничего нет. Дыхание вырывается шумом из груди, и я понимаю, идея получить фото и свалить спать не сработала.
Г: «Я сейчас наберу твой номер, Лика и возьми, пожалуйста, трубку. Это единственный шанс для тебя».
Л: «Ты обещал не стучать в мою дверь сегодня».
Г: «Я не буду стучать. Черт! Я даже не подойду к ней. Я в двух шагах от балкона».
Не дожидаюсь ее ответа и набираю номер, прекрасно зная, что буду делать, если она не возьмет трубку. И какая-то часть моего сознания буквально молит об этом, потому что тогда я перемахну через балкон к ней в комнату, и никакая сила не выгонит меня оттуда до утра.
***
Лика
И зачем я послала Глебу Лисовецкому фото в чулках? Кто в этот момент внедрился в мой мозг и зачем это сделал? Я начинаю жалеть, едва нажимаю «отправить» на телефоне. И мое оправдание весьма сомнительное, оно жжет пальцы. Безумного горячая фотка, которая прилетела от него. Рельефный пресс с капельками воды и низко сидящее на бедрах полотенце, которое не скрывает треугольником уходящие вниз косые мышцы пресса.
И вот сейчас мой телефон воспроизводит волнующую мелодию из заставки к «Триггеру», и я некстати вспоминаю пресс главного героя, до боли напоминающий пресс Глеба. Мне нужно взять трубку, но я не хочу этого сделать, потому что нахожусь преступно близко к тому, чтобы сказать: «Приди и трахни меня». Просто если Глеб явится ко мне в комнату лично, я точно не сумею сказать внятное «нет», поэтому выдыхаю и отвечаю на звонок.
— Я не буду с тобой спать, — сразу же начинаю я, чтобы не давать ложных надежд, а в ответ слышу хриплый волнующий смех, от которого пробегают мурашки. Ну нельзя же так сексуально смеяться.
— А я тебе и не предлагаю, — отвечает он и добавляет с усмешкой. — Пока.
— Зачем же тогда звонишь? Не для того ли, чтобы пробраться ко мне в комнату? — уточняю я. Откуда у него мой телефон даже не спрашиваю. Его не составит труда найти, особенно для Глеба.
— Ты ведь в курсе, что в комнату пробраться совсем несложно. Особенно для меня. В голову гораздо сложнее.
— Зачем тебе в мою голову? — испуганно уточняю я, и с ногами забираюсь на кровать. Интересно, что бы сказал Глеб, если узнал, что сейчас на мне микроскопические стринги и чулки. Его сообщения застигли меня врасплох. Чтобы сделать фотку в чулках, пришлось снять домашний милый комбинезон, а под ним не было ничего кроме трусиков.
— Если бы я знал сам, — тянет он и, словно прочив мои мысли, спрашивает. — Что сейчас на тебе?
— Халат ситцевый в подсолнухах, — не задумываясь, вру я, воскресив в своей памяти самый асексуальный предмет гардероба, который я видела в своей жизни.
— Я не представляю тебя в халате, — отзывается Глеб. — Совсем не твой стиль одежды. Думаю, дома ты ходишь в милых шортиках, возможно, в смешных пижамках, но не в ситцевом халате… а значит, ты врешь. Вопрос зачем, Лика? — голос становится ниже и начинает вибрировать. — Ты голая Лика?
— И как бы я успела так быстро снять чулки? — недовольная его проницательностью, отзываюсь я и тут же прикусываю губу, понимая, что сказала лишнего.
— То есть ты голая, но в чулках… Ты хоть понимаешь, что творишь со мной? Черт тебя подери, Лика.
— Да не голая я, на мне еще трусы, — ляпаю я и понимаю, что сделала еще хуже.
— Стринги?
— Да, — выдыхаю я, не понимая, как вообще все это разболтала Лисовецкому. — Вот зачем тебе эта информация?
— Ты знаешь, сейчас меня разрывает между необходимостью сказать красивую фразу и любовью говорить правду.
— И какова правда? — спрашиваю я, просто потому что наркотик Глеб Лисовецкий хочет от меня именно этот вопрос. Ответ, правда, меня обескураживает.
— Ты займешься со мной сексом по телефону Лика? — с затаенной надеждой интересуется он.
— Что? — удивляюсь я, пытаясь игнорировать соски, которые стали напряженно-болезненными и жар внизу живота. Вот что за сумасшедший мужчина? — Что? Нет! Я никогда…
— Ты поверишь, но и я никогда… — тихо замечает он. — Один телефонный разговор и я отстану от тебя на неделю. Ты сможешь спокойно работать, я не буду мешать и отвлекать. Ты подумаешь…
— О чем я должна думать эту неделю, Глеб? — спрашиваю я.
— О том пригласишь ли ты меня к себе в следующие выходные…
— Тут нечего думать, ты знаешь мой ответ.
— Ну хорошо, но я не намерен сдаваться. Один разговор и на неделю ты свободна от меня. Мы же оба знаем, что будет, когда я положу трубку.
— И что же?
— Я пойду в душ и не для того, чтобы охладиться под ледяной водой, а ты запустишь пальцы в свои трусики…
— Я не…
— Ты хочешь сказать, что, увидев мое фото, не вспомнила вчерашнюю ночь. Не стала мокрая? Ты сейчас мокрая Лика?
— Нет… я не знаю…
— Маленькая врунишка, — смеется он. — Проверь же…
Как завороженная, веду пальцами по шелку трусиков и невольно вздыхаю, чувствуя подтверждение слов Глеба. Легкое касание, а меня пронзает искрой желания. Нужно прекратить это безумие и положить трубку, но я не могу. Этот мужчина меня не отпускает. Он засел в мой мозг, вцепился в него, как пиявка и поработил волю.
Я нарушаю с ним все свои запреты и сейчас, почти не соображая, шепчу в телефон.
— Очень мокрая…
Это ведь не секс. Всего лишь телефонный разговор, который рушит запреты и может спалить в пламени страсти нас обоих.
— Я знаю… — в его голосе больше нет смеха. Только хриплое, волнующее желание, от которого я бесстыдно развожу ноги и, пробегаю пальцами по пульсирующему клитору. Прикрываю глаза и перед внутренним взором отчетливо вижу Глеба, который развязывает узел на полотенце и обхватывает себя рукой. Я хочу его, но ни за что не признаюсь и не приглашу к себе. Это табу, а потом… стыдно сказать, но телефонный разговор, полумрак комнаты и одиночество связывает нас сильнее, чем прошлая откровенная ночь. Мы больше узнаем друг о друге через стоны и хриплое дыхание в трубку, чем через откровенное прикосновение тел.
Я закусываю губу, когда слышу с той стороны хриплый выдох и представляю сильную мужскую руку с венами, обвивающими запястье сомкнутую на возбуждённом члене.
— Хочу фото, — говорю я и получаю сдавленный стон. — Только в обмен на твое… — ставит ультиматум Глеб.
— Пока не готова, — признаюсь я и отодвигаю в сторону кружево трусиков, чтобы прикоснуться к влажным складкам.
— Тогда лежи и представляй, насколько я сейчас возбужден, — едва слышно смеется он, и меня окончательно уносит из этой реальности. Я слишком хорошо помню его тело. Вкус его кожи под губами. Восхитительную гладкую твердость его члена.
— Знаешь, что я делаю сейчас? — спрашивает Глеб.
— Общаешься со мной? — изображаю наивность и старательно пытаюсь говорить нормально, но голос все равно звучит низко и сексуально. Боже, неужели это я?
— Я вспоминаю…
— Нашу ночь? — я тоже вспоминаю ее, поэтому догадать несложно, но Глеб меня снова удивляет.
— Нет… я вспоминаю тебя. Какая на ощупь твоя кожа, как напрягаются соски, когда ты встаешь на цыпочки и делаешь шаг мне навстречу. Я помню солоноватый вкус твоей кожи, когда ты стонешь подо мной, а еще я настолько сильно хочу тебя, что совершенно прозаично дрочу… Думаю, это полностью рушит мой образ довольного жизнью богатого мудака, у которого есть все…
— Видимо, этой ночью не все… — сглатываю я, потому что воображение меня доконает. Воображение и воспоминания. Хриплое признание мужчины заставляет меня слететь с катушек.
— Дотронься до себя, Лика… тогда я не буду чувствовать себя так…
— Как? — хрипло выдыхаю я и понимаю, что уже давно последовала его совету. Не хочу слышать ответ на свой вопрос, потому что перед глазами плывет, и я признаюсь. — Я хочу чувствовать на себе твои пальцы… правда. Не здесь, где-то в другой вселенной, там я хочу повторить то, что было между нами. И сделать еще очень много всего неизведанного.
— И я… — тихо и хрипло отвечаем мне Глеб. — Я тоже хочу повторить, и это будет наша вселенная и наш космос. Сегодня мой кулак суррогат, жалкая замена твоего тела, которое для меня, как наркотик, но очень скоро я снова войду в тебя…Я отымею тебя языком, я узнаю какая ты на вкус.
— В мечтах, Глеб, — шепчу я, прикрывая глаза, потому что под ними вспыхивают круги наслаждения. — В мечтах, Глеб…
— Что еще в твоих мечтах, Лика?… — соглашается он на правила игры.
— Мои губы на тебе, — говорю я. — Там, в мечтах хочу узнать, какой ты на вкус. Хочу повети языком по напряженной плоти…
— Ты ведь знаешь, что творишь со мной, Лика? — спрашивает он сквозь стон.
— Знаю… — отзываюсь я. — Ведь то же самое, ты делаешь со мной.
***
Глеб
От ее хриплого, наполненного возбуждением голоса, кровь стучит в висках, а то, что она говорит в трубку, кидает меня на край обрыва, за которым ждет сумасшедший оргазм. Яйца поджимаются и, кажется, я сейчас кончу. Стараюсь дышать глубже и немного расслабить ладонь, хочу сначала услышать ее стоны в трубку. Срывающийся голос Лики должен запустить в космос меня.
Сегодняшняя ночь прекрасна в своей неправильности, поэтому я продолжаю делать то, чего никогда не делал — заставляю кончить девушку от моих слов.
— Ты знаешь же, что я сейчас в твоей постели, Лика? В твоей голове. В каждой клеточке твоего тела. Это я погружаю в тебя свои пальцы, постепенно наращивая ритм, — говорить становится сложнее, и я все сильнее долблюсь в собственный кулак, чувствуя, как близка разрядка. Лика где-то за стеной начинает дышать глубже, и я слышу ее сдавленный вздох, прежде чем резко дернуть рукой еще раз и кончить себе на живот. Кажется, я матерюсь в трубку, и потом мы погружаемся в тишину.
Опустошение и очень странные ощущения — вот что остается после этого неправильного, но, безумно заводящего секса. Теперь она точно решит, что Глеб Лисовецкий извращенец, и не захочет иметь со мной дело.
— Ты тут? — задаю я до ужаса идиотский вопрос и как подтверждение, слышу ее смех. К счастью, совсем необидный.
— И тут, и нет… — отзывается Лика. — Похоже, я еще где-то летаю…
— Вот видишь, а ты не хочешь спать со мной в реале. Я все еще готов прийти к тебе, — говорю я и понимаю, что от одного этого предположения готов возбудиться снова.
— Ты переспал со мной, чтобы досадить брату…
— И мне очень понравилось.
— Досаждать брату?
Совсем отрицать это я не могу, поэтому признаюсь.
— И это тоже, но вообще я говорил про секс с тобой. Брату я досаждаю все свою жизнь, с момента рождения. Это интересно и увлекательно, но приелось.
— Я тоже приемся.
— Сильно сомневаюсь. Мне кажется, ты как наркотик, чем больше принимаешь, тем сильнее хочется.
— Ты хочешь лишить меня работы, — приводит еще один аргумент Лика, про который я, если честно, забыл.
— Нет, я просто не хочу ремонт в старой части дома, но я подумал и понял, что спать с тобой я хочу больше.
— И что это значит?
— Это значит твори свои дизайнерские бесчинства. Я не буду препятствовать.
— Проблема в том, что я не верю тебе Глеб, поэтому это последнее наше безумство, каким бы интересным и крышесносным оно не было. Даже если ты не сдержишь свое слово и завтра не уедешь, это ничего не изменит.
— Я не нарушаю данные обещания, поэтому уеду. Но потом вернусь и мы с тобой еще раз поговорим про безумства.
— Нет, — отвечает она непреклонно, а я отключаюсь. Иногда женское «нет» звучит куда соблазнительнее, чем банальное «да». Оно бросает вызов.
Я довольно усмехаюсь и открываю вайбер, чтобы послать последнее на этой неделе сообщение.
Г: «Знаю, обещал не трогать тебя неделю и сдержу свое слово, но не могу не оставить воспоминание о себе»
Кидаю самое пошлое в моей жизни фото, которое я все же сделал, когда Лика об этом попросила и вырубаю телефон. На кровать откидываюсь с блаженной улыбкой. Неделя — это очень долго, но я смогу пережить, а потом Лика, ты никуда от меня не денешься.