Глава 9

К счастью, в течение дня Глеб не достает меня и позволяет спокойно закончить проект. Я волнуюсь, очень и очень сильно. Александр Лисовецкий меня пугает, и необходимость представить ему отчет вызывает дрожь. Мне нравится то, что у меня получилось. Именно так, а не иначе, вижу этот зал, но я понимаю, залезть в голову Лисовецкому старшему и узнать, что хочет он не получится, а, значит, нет гарантий, что я угадала.

Намеренно тяну время. Раз за разом перепроверяю мельчайшие детали и в итоге иду на «заклание» перед самым ужином. Александр даже уже звонил мне сам и ждет. Прижимаю к груди ноутбук и чувствую, какими холодными и влажными стали ладони. Пока заказчик изучает то, что я сделала, кусаю губу, и почти не удивляюсь, когда слышу скупое.

— Нет…

— Но может быть, скажете…

— Я поторопился с выбором, — чеканит Александр. На меня он не смотрит, на экран тоже. Его снова поглотили документы. — Думал, молодость позволит тебе взглянуть на работу с новой точки зрения, но нет. Ты предлагаешь вложить херову кучу денег, чтобы не изменить ничего? Вас в ваших университетах не учат креативному мышлению?

— Э… — признаться, я даже не знаю, что сказать. — Но Глеб Романови…

— Ты же работаешь не на Глеба, и ваши постельные…

— Не можете не уколоть? — шиплю я, чувствуя, что если он позволит себе еще хоть слово, то я не ручаюсь за себя. Но все же стараюсь вернуть разговор в нужное русло.

— Креативное мышление, Александр Романович, это не сделать из зала в стиле неоклассицизма нечто в стиле артхауса. Если вам нужно превратить аутентичный зал в современное помещение без облика, тогда да, это не ко мне. И креативное мышление тут совершенно ни при чем. С этой задачей справится любая бригада ремонтников, тут не нужен ни дизайнер, ни реставратор.

— Возможно, ты права. — Он не спорит. — Деньги за проект получишь в течение трех рабочих дней.

Я хочу сказать, чтобы засунул себе деньги в жопу, но вовремя сдерживаюсь. Я действительно работала эту неделю, как проклятая, я вложила в этот проект душу и не намерена отказываться от оплаты, только потому что в голове заказчика какая-то херня.

— До свидания, я сейчас же уеду.

— Завтра.

— В смысле?

— Ты уедешь завтра, Анжелика. Уже темно и на улице отвратительная погода. Первый снег коварен. Я не зверь. Если мне не понравился твой проект — это не значит, что я хочу, чтобы ты убилась на трассе.

— Я способна контролировать себя и машину, — возражаю я.

— Я сказал завтра. Уедешь сейчас, останешься без денег.

На этот шантаж я даже не отвечаю, глотаю слезы и, громыхнув дверью, ухожу. Правда, недалеко. Рыдать сажусь тут же на первом этаже в небольшом уютном холле рядом со столовой.

Глеб будто ждет, когда я устрою слезоразлив, потому что оказывается рядом со мной буквально через три минуты. Знал, что Александра не устроит моя работа?

— Что случилось? — встревоженно интересуется он, присаживаясь рядом на диван.

— Александр меня послал, и завтра я уезжаю. Хорошая новость — все сложилось, как ты хочешь, плохая — он все равно найдет кого-нибудь, и старая часть дома будет ужасна! — всхлипываю я. — Я ведь действительно старалась сделать так, чтобы зал стал лучше, но не потерял свой облик! А ему нужно… нужно…

— Тихо, успокойся. Что у тебя такой плохой проект?

— Нет, — раздражено бросаю я. — Это у твоего брата такой плохой вкус!

— Ну-ка, покажи? — Глеб силой отбирает у меня ноутбук и без проблем находит среди файлов на рабочем столе то, что ему надо.

Я понимаю, его мнение ничего не изменит, но все равно жду, что он скажет, с замиранием сердца. Глеб изучает файлы долго. Дольше, чем Александр и в конце произносит:

— Но это же круто! Что ему не так?

— Тебе дословно?

Глеб кивает и, пожав плечами, я говорю.

— Он не понимает, зачем платить столько денег, если зал не изменит облик. Ну я реставрирую, а не занимаюсь перепланировкой! Точнее, и ей занимаюсь, но не понимаю, зачем там все менять? Его очарование заключается в том облике, который у него есть изначально. Не понимаю, что хочет увидеть твой брат!

— Зато я понимаю, — раздраженно бросает парень. — Он хочет еще один свой кабинет или нечто напоминающее второй этаж! Сиди тут, — командует Глеб. Берет мой ноут подмышку и идет в сторону коридора.

— Эй, ты куда? — кричу ему в спину, но парень не обращает внимания, он уже орет на весь холл.

— Саша, какого хрена-то?!

***

Глеб

Черт! Я ведь надеялся, что Саша ее пошлет. Сидел и ждал, когда Лика выйдет из его кабинета расстроенная, заплаканная. Я ее пожалею, скажу, что мой брат самодур и мудак, а завтра увезу из Верещагина в Москву гулять и трахаться. Ну прекрасный же план, в котором все довольны и счастливы.

Только вот ее слезы действуют совсем не так, как я ожидаю. У меня разрывается сердце, и поэтому я смотрю ее дурацкий проект, и пропадаю… Потому что Лика сделала то, что обещала. Не Саше, то, что обещала мне. Я не поверил, не принял ее слова всерьез, но в каждой детали отражается наш разговор. Она не обманула и сохранила зал для меня, а Сашка ее послал! Вот какого хрена он отклонил единственный проект, который реально способен удовлетворить меня!

И если он рассчитывает, что я промолчу, то глубоко ошибается. Мог бы уже смириться, что в мои привычки не входит засовывать язык в задницу.

— Саш, какого хрена? — спрашиваю я, едва открыв дверь в его кабинет.

— Глеб, не начинай. То, что тебе нравится девчонка не повод идти на поводу у идиотских идей. Проект негодный. Хочешь потратить деньги в никуда, подари еще одну машину кому-нибудь из своих внезапно обнищавших друзей.

— Ты идиот? При чем тут мое отношение к Лике? Да, я сам неделю назад хотел, чтобы она уехала. Еще с утра я надеялся, что ты ее пошлешь, и я увезу ее в Москву…

— Ну и что тебе опять не так? Старая часть дома снова без специалиста, который может ее сделать жилой. Девчонка тут не работает, но заметь, ты снова недоволен! Мне кажется, ты делаешь все, чтобы меня вывести из себя.

— А мне кажется, этим занимаешься ты! — выплевываю я. — У нее крутой проект!

— Мне он не нравится.

— Да насрать на твое мнение! Ты мне втирал что, старая часть дома разваливается, нужно сделать так, чтобы она не утянула нахрен за собой весь дом. Твои же слова? Вот, пожалуйста! — трясу перед физиономией брата закрытым ноутом. — Какая тебе разница, как будет выглядеть старая часть дома после ремонта? Лишь бы стояла! Почему все должны подстраиваться именно под твой, замечу, весьма плебейский вкус! Я был против ремонта. Ты меня не послушал. Сейчас я согласен на ремонт, но ты снова меня не слушаешь!

— Ты меня достал и эта твоя Анжелика тоже! — Сашка выходит из себя, отрывается от экрана компьютера и швыряет в сторону карандаш, который до этого крутил в руках. Какой же это кайф вывести всегда собранного и хладнокровного брата.

— Пока не моя, — довольно признаюсь я.

— Вот Глеб, ты с ней сейчас играешь. Через неделю наиграешься и что? Она в слезах уедет, оставив недоделанный зал. Кто будет переделывать косяки? Для тебя все это несерьезно и весело, а для меня ответственность, которой тебе всегда не хватает.

Я стою и размышляю, прежде чем дать ответ, потому что понимаю, определенная доля правды в Сашиных словах есть.

— Не-а, я не наиграюсь ей за неделю.

— А за сколько наиграешься? За две?

— Знаешь, брат… — признание дается нелегко даже себе. — У меня есть подозрение, что я вообще ей не наиграюсь. Это очень плохо?

Сашка закатывает глаза, и я вижу, он мне не верит, но медленно и с расстановкой спрашивает.

— Вот хоть когда-нибудь бывает не так, как хочет Глеб Лисовецкий?

— Ну не знаю. — Я тушуюсь. — Наверное, бывает. Я же не хотел, чтобы ты делал этот долбанный ремонт. Но ты настоял на своем.

— Вот именно, — вздыхает брат. — Даже в этой стопроцентно проигрышной ситуации, ты повернул все так, что остался в выигрыше.

— Ну, прости…

Я пожимаю плечами и лохмачу волосы. Что я могу поделать? Мне нравится, когда все по-моему, впрочем, как и Сашке. Мы Лисовецкие все жуткие самодуры. Только Саша прет напролом, я предпочитаю действовать тоньше, а Макс тот просто бьет в рожу. Ник мелкий, но иногда мне кажется, что этот парень сделает нас всех. Он действует по обстоятельствам.

— За ремонт теперь отвечаешь ты, — припечатывает Саша, вырвав меня из размышлений. — Получится говно, деньги заплатишь из своего кармана.

— Но я, вообще-то, квартиру хочу покупать…

— Вот и будешь жить в Верещагине возле рояля. Зато зал получится такой, какой ты хочешь.

— Не-е, это меня не устраивает.

— Ну тогда не облажайся. Что я еще тебе могу сказать? Ты же хочешь довериться Анжелике. Вот и доверяй свои деньги, а не мои.

— Ну и доверю!

Вот Сашка все же мудак, найдет как уесть.

— Не злись. Это просто пари. Делаете хорошо — плачу я. Она сбегает или что-то идет наперекосяк — оплачиваешь ты. Все справедливо.

— А если усадьбу уносит ураганом, то Макс? — язвлю я.

— Макс тут ни при чем.

— А вот почему мелкий всегда ни при чем?

— А он мне работать не мешает, в отличие от тебя.

***

Лика

Сижу на диване, обхватив руками колени. Не знаю, почему послушно выполняю приказ Глеба, который велел ждать его здесь. Не потому, что надеюсь на разрешение конфликта с Сашей. Понимаю, этот человек не отступится, да и Глеб не будет портить отношения с братом из-за такой ерунды. К тому же сам Глеб от сложившей ситуации выигрывает, по крайней мере, сейчас. Пока еще Александр найдет кого-то на мое место. Надеяться мне не на что, но и уходить я не спешу.

Глеб утащил мой ноутбук, и если я поднимусь к себе в комнату, парень явится туда же, а я слишком расстроена и слаба. Может случиться так, что не сумею его выгнать. А это совсем плохо.

Поэтому смотрю в одну точку и стараюсь не думать. Как хорошо, что Ник вчера смотался в город, и не видит меня такой. Он, наверное, расстроится, когда вернется и не застанет меня в поместье. Но я у него есть в инстаграм. Напишу и объясню. Не хотелось бы исчезать из его жизни не попрощавшись.

Сияющий Глеб появляется в дверях вместе с Александром. Насколько довольное выражение лица у Глеба, настолько мрачным выглядит Александр.

Он раздраженно бросает: «Да, делайте вы, что хотите!» и, развернувшись на каблуках, скрывается в коридоре.

— Что это было? — хмурюсь я, не особенно понимая, что вообще происходит.

— Ну-у-у, — Глеб подходит, кладет мне на колени ноут и говорит. — Я умею быть настойчивым и добиваться своего. Ты можешь заниматься проектом. Сашка дал добро.

— Правда? — я удивлена и взволнована. — Но как? Ему же совершенно не понравились мои предложения!

— Ты же слышала все сама, Сашка согласился.

— Ну это какое-то очень условное согласие… — скептически хмыкаю я.

— Увы, другого у нас нет. Так что пользуйся, чем дают, — смеётся он.

— Спасибо тебе, — потрясенно бормочу и я, чувствую, как меня затапливает счастье. Я даже не подозревала, что все еще можно исправить. Никогда не думала, что Лисовецкие могут дать еще один шанс. А уж то, что даже не придется переделывать проект — вообще замечательно.

— Спасибо — это, конечно, хорошо, но хотелось бы чего-то существеннее… — Глеб смотрит на меня с хитрой усмешкой и в груди сворачивается тугой, неприятный комок. Он всерьез считает, что я стану с ним спать в обмен на услугу? От самого предположения становится мерзко.

— Эй, ты что подумала? — Глеб хмурится, поймав мой затравленный взгляд.

— Ну ты же от меня хочешь одного…

— Нет. — Он качает головой и снова усмехается. — Я хочу от тебя многого. У меня целый длинный список. Вечера не хватит, чтобы рассказать. Но в данный момент я про твое обещание подумать…

— Я до сих пор считаю, что спать с тобой неправильно… — заявляю я, четко обозначая, свою позицию. Но в ответ опять слышу смех. Да что я такого говорю? Неужели моя попытка держаться подальше от этого невероятно сексуального красавчика настолько забавна?

— Пока мы говорим всего лишь о поездке в Москву, покупке машины и прогулке. Ты ведь поможешь мне выбрать машину, Лика?

— Ты же ездишь на мотоцикле.

— Вот когда такая жопа на улице, я предпочитаю машину. А сейчас мне вообще не на чем, — раздраженно бросает Глеб. — Если ты помнишь, сюда я добирался на такси. И мне это не понравилось. Я был с похмелья, а водитель курил. Полдороги я всерьез опасался, что меня вывернет ему на коврик.

— Попросил бы его не курить…

— Я был близок, но мужчина, который просит другого мужчину не курить, так как его тошнит, выглядит не брутально. Поэтому мне нужна машина. Новая, с запахом кожи, а не сигарет.

— Хорошо. — Я сдаюсь. — Но мы еще заедем в пару мест. Нужно посмотреть, что с материалами. Я сегодня пробью в сети, но мне бы хотелось потрогать руками. И нужно заехать в несколько контор. Я так понимаю, договариваться с рабочей силой предстоит тоже нам.

— Завтра же воскресенье. Никто не работает.

— Ну не тратить же еще один день… — задумчиво тяну я.

— Хорошо, как скажешь, — сдается парень. — Но мне кажется, мы не успеем. Давай так. Завтра определимся по факту. Согласна?

Будто у меня есть выбор. Глеб умудряется добиваться желаемого, даже не оказывая давления. Создается впечатление, что все решения я принимаю сама, но по факту это он, как кукловод, тянет за нужные верёвочки.

Все произошедшее заставляет чувствовать себя дезориентированной. Уже не нужно никуда собираться и работать пока тоже не нужно, потому что проект сделан, а следующий этап начинать на ночь глядя не хочется. Можно, конечно, засесть в сети и поискать необходимые материалы, но, признаться, не хочется. Спать еще рано, а гулять уже поздно. Поэтому я не очень понимаю, чем буду заниматься весь вечер.

— Какие у тебя планы? — Глеб словно читает мои мысли.

— Представления не имею, — говорю я. — Скоро ужин…

— Ты хочешь ужинать со всеми?

— Со всеми, это с кем? — усмехаюсь я.

— Приехала Кристина. Скоро явятся Дэн с сестрой… Возможно, Макс.

— Раз спрашиваешь, значит, у тебя есть альтернатива, — уклончиво отвечаю я, потому что перспектива «семейного» ужина, мягко сказать, не вдохновляет.

— Вообще-то, да. Мы можем сбежать.

— И куда ты предлагаешь сбежать?

— Ты ведь еще не была в спа-комплексе?

— Признаться, и не планировала, — отвечаю я разочарованно. Я, правда, надеялась, что Глеб предложит что-нибудь стоящее.

— Я обещаю, что буду вести себя примерно, — говорит Глеб, но огонь в его глазах говорит об обратном.

— Ты предлагаешь плескаться с тобой в бассейне в цоколе, пока твой брат — мой начальник, твои кузены и Кристина чинно ужинают в столовой? Ты всерьез рассчитывал, что я отвечу тебе «да»?

— Нет. Я предлагаю идти к озеру. Там тоже есть сауна, тоже есть бассейн и это достаточно далеко от дома и от его обитателей. Я попрошу накрыть там стол. Просто бутылка хорошего вина и релакс. Очень необходимо после тяжелой недели. У тебя ведь была тяжелая неделя, Лика? У меня, например, очень.

— Глеб, ну я же не дура… я понимаю к чему все это.

— Раз ты не дура, спроси себя Лика, что страшного в том, чтобы просто отдохнуть? Я хоть раз принуждал тебя? Делал что-то, что тебе не нравится?

— Ты не делал ничего, что бы мне не понравилось, — признаюсь я.

— В чем тогда проблема?

— Не знаю. Ты кажешься слишком нереальным. Отношения с тобой неправильные и их итогом может быть только боль. А я очень не люблю, когда мне больно. Таким мужчины, как ты, никогда не увлекаются долго таким девушками, как я.

— Не думай так далеко. — Глеб качает головой. — Не хочу сейчас рассуждать о том, какой такой я мужчина и чем меня может не устроить такая девушка, как ты. Понимаю, что вряд ли смогу переубедить, поэтому прошу просто не думать об отношениях.

— А без отношения я не могу спать с мужчиной. Мой моральный компас страдает.

— Мы не будем сегодня трахаться, — говорит он уже слегка раздраженно, а я краснею. Умение называть вещи своими именами только на первый взгляд упрощает общение. — Просто ответь мне честно, тебе хочется есть креветок, пить вино и плавать в бассейне или нет? Без оглядки на обстоятельства.

— Может, да… — соглашаюсь я. Картина, которую рисует Глеб, на самом деле, очень соблазнительная. У меня нет купальника, но зато есть чисто-черный гладкий комплект белья со спортивным лифом. В целом сойдет за купальник.

— Тебе так противна моя компания? — продолжает Глеб, устроившись у дивана за моей спиной. Мне даже приходится задрать голову, чтобы взглянуть ему в лицо.

— Нет. С чего ты решил?

— Тогда почему ты отказываешься, Анжелика? Почему ты собираешься предпочесть скучный ужин с людьми, которые тебя напрягают?

— Наверное, я боюсь последствий.

— А ты попробуй не бояться. Какие последствия могут быть у сегодняшнего вечера?

«Я влюблюсь в тебя окончательно» — проносится в голове, но я молчу.

— Неужели секс со мной был так плох, что один факт его возможного повторения пугает тебя до дрожи?

— Меня пугаешь ты…

— Ну так пошли со мной, я покажу, что боятся меня не нужно.

— Я не тебя боюсь, — очень тихо замечаю я, — а себя. Своих ощущений рядом с тобой. Я с тобой пойду, но если ты пообещаешь — секса не будет.

— Только если ты не попросишь его сама, — моментально соглашается он.

— Нет, Глеб, секса не будет, даже если я начну тебя о нем умолять.

Он думает, но потом улыбается уголком губы.

— Хорошо. Но смотри не пожалей об этом. Я не нарушаю данные обещания.

— И ты не будешь меня провоцировать! — запоздало добавляю я еще одно условие и почти жду, что Глеб меня пошлет, но он только улыбается и говорит.

— Хорошо, я не буду тебя провоцировать.

— Тогда я согласна.

— Но и у меня есть одно условие. Я тебя не провоцирую, у нас не будет сегодня секса, но ты забудешь купальник…

— В смысле?…

— Я сегодня только смотрю… — горячий шепот обжигает ухо, и по шее пробегаю мурашки.

— Не уверена….

— Лика, нельзя только выставлять условия.

— Тогда я не пойду! — дуюсь я.

— И очень много потеряешь, — он пожимает плечами. — Я видел тебя без одежды, ты невероятно красивая.

— Я не могу есть голая! — привожу последний аргумент. И это чистая правда.

— Там есть простыни, которые можно завернуться. Голая будешь только плавать.

— Ты всегда добиваешься своего, Глеб Лисовецкий?

— Неужели ты еще этого не поняла? — спросил он и постучал пальцем по крышке моего ноута, намекая на отвоеванный у Александра проект.

Больше всего я боюсь, что нас с Глебом кто-нибудь заметит и поймет, куда мы направляемся. Не знаю почему, но этот факт меня пугает даже сильнее необходимости плавать перед ним голышом. Возможно, потому что не могу понять, что происходит между нами. Это притяжение нельзя назвать отношениями и, думаю, все это прекрасно понимают и, скорее всего, осуждают. Александр точно осудит. Мне кажется, он неспособен ни на какие импульсивные действия. А именно это постоянно происходит между мной и Глебом. Я планирую делать одно, но едва парень появляется на горизонте, я действую совершенно иначе.

Поместье в Верещагине иногда напоминает проходной двор. Пока спускаюсь по лестнице, внизу слышу чей-то смех. Эмилия Львовна проносится мимо меня с пачкой полотенец, а за окном я вижу парующуюся машину — темно-синий спортивный лексус. На нем ездит Ник. Значит, он тоже вернулся.

Глеб ловит меня за талию, когда я спускаюсь по лестнице и увлекает куда-то по коридору.

— Мы куда?

— Сбегаем ото всех, как я и обещал, — смеется он, и я следую за ним без возражений.

Он выводит меня к задней двери, и мы выходим во внутренний двор дома. Тут тихо и никого нет. Перед нами широкий газон, трава на котором покрыта остатками выпавшего вчера снега, а вдалеке виднеется деревянное здание спа-комплекса.

У меня дрожит рука, когда ее берет Глеб.

— Ты замерзла? — спрашивает он, по-своему истолковав мое состояние.

Я отрицательно мотаю головой. Мне не холодно, просто я снова сомневаюсь. В очередной раз не понимаю, как могла пойти на поводу у Глеба, когда должна была бежать от этого мужчины, куда глаза глядят. Закрыться в своей комнате и сидеть там, в одиночестве, а не идти послушно с ним за руку, чтобы голой плавать в бассейне. Но выбор сделан, и это еще один шаг навстречу разбитому сердцу. Я не сомневаюсь, оно обязательно разлетится на осколки, едва все закончится.

Зато будет что вспомнить в старости. Вряд ли когда-нибудь в моей жизни случится кто-то, хотя бы вполовину такой горячий, как Глеб Лисовецкий.

Внутри банного комплекса уютно и просторно.

— Тут целый гостевой дом, — хмыкаю я, снимая на входе куртку и вешая ее на деревянную вешалку.

— Да, — соглашается Глеб. — На втором этаж даже есть комната. Пойдем, я тебе тут все покажу, — предлагает он и снова берет за руку. — Здесь зона отдыха, совмещенная с холлом. Зимой особенно классно сидеть у камина, но сам я значительно больше люблю то, что находится вон за теми стеклянными дверями.

Там располагается бассейн. Не очень большой, со спокойной голубой водой. Возле него два шезлонга и накрытый на двоих столик между ними. Бутылка шампанского в ведре со льдом и какие-то закуски. Маленькие бутербродики, песочные корзиночки со сливочным сыром и креветками сверху.

— Там дальше сауна и вот здесь… — Глеб показывает рукой вправо. — Раздевалки. Можешь переодеться и взять халат. И расслабься, наконец. Я обещал, сегодня мы будем просто отдыхать. И первым делом я покажу тебе джакузи.

— Тут еще есть джакузи? — удивляюсь я.

— Более того, джакузи — здесь самое лучшее место.

— Почему?

— Ты поймешь очень скоро. А теперь пошли переодеваться.

— Глеб… — зову я от двери. — А ты?

— Что? — он с усмешкой приподнимает бровь, и у меня тут же пересыхает во рту от смущения.

— А ты будешь плавать раздетый, как и я?

— Это зависит от твоего желания, — хрипло говорит он, и я чувствую, как краска заливает мои щеки. — Но я предупреждаю, то, что я обещал вести себя прилично, не значит, что я не буду тебя хотеть, Лика…

— И все же, я за равные условия.

После этого смелого заявления я захлопываю дверь в раздевалку, потому что щеки горят, а дыхание сбилось.

Какое-то время требуется, для того чтобы прийти в себя. Прижимаю руки к пылающим щекам и в очередной раз задаю вопрос: «Какого же хрена я творю?» и снова понимаю, что ответа нет. Глеб Лисовецкий — это мое личное сумасшествие. Природное явление, над которым я не властна. Он просто приходит, и я подчиняюсь его напору, силе и обаянию. Это меня пугает, как и перспективы. Нельзя привязываться к такому мужчине всерьез. Это очень опасно.

Мысли не уходят, но я стараюсь не обращать на них внимания и начинаю раздеваться. Стягиваю дрожащими руками свитер, потом джинсы, чтобы остаться простом нижнем белье. На этажерке лежат сложенные полотенца, а рядом висит безразмерный белый халат. Все новое и чистое. Интересно, сколько девушек здесь бывало до меня? Думаю, немало, учитывая количество молодых и холостых мужчин в семье Лисовецких. А скольких из них приводил Глеб? Об этом думать совсем неприятно. Впрочем, какое дело до того, кто с ним был до меня и будет после? Нужно пытаться насладить сегодняшним вечером, когда мы вместе. В конец концов в жизни нельзя все распланировать до мелочей. Это невероятно скучно.

Тянуть и дальше становится как-то совсем уж глупо и нелепо, поэтому я быстро переодеваюсь в халат, забираю вверх волосы, чтобы они не мешались, и скалываю шпильками. Конечно, распущенные смотрятся сексуальнее, но это ровно до тех пор, пока я не залезу в бассейн или джакузи.

Выхожу из раздевалки и медленно направляюсь к бассейну. Пытаюсь расслабиться и убедить себя, что все происходящее нормально. К счастью, Глеб меня не ждет. Он спиной ко мне. Плывет к противоположному бортику бассейна, разбивая воду мощными гребками. Я медленно двигаюсь в его направлении, чувствуя, как перехватывает дыхание от волнения.

Этот мужчина совершенен. Сильная спина, которая буквой V сужается к талии, развитые мышцы плеч и ровный бронзовый загар. Спина переходит в крепкие ягодицы. Глеб не замечает меня, и я могу изучать его безнаказанно. Я уже видела его обнаженным, но тогда вообще смутно могла соображать. Я больше осязала и чувствовала, а потом смущалась и считала, что больше мы с ним не встретимся. Сейчас все иначе. Я тяну каждый миг, запоминаю каждую мышцу на его рельефной спине, наслаждаюсь плавными, выверенными движениями и медленно подхожу ближе. Замираю на бортике бассейна и одним движением скидываю халат, пока не передумала, а потом рыбкой ныряю в воду, даже не беспокоясь о том, что намочу волосы.

Может быть, Глеб ждал иного. Томную деву, которая шаг за шагом спускается в воду, но я люблю плавать и нырять. Надеюсь, его это не разочарует. Впрочем, сам же сказал, мы сюда идем расслабляться и получать удовольствие. Получаю как могу.

Вода прохладная, и когда я выныриваю, тело покрывается мурашками, а соски напрягаются — вид совершенно неприличный. Наверное, все же стоило настоять на купальнике, но уже в любом случае поздно. Глеб разворачивается, проводит руками по лицу вверх, убирая со лба намокшую чёрную челку, которая лезет в глаза и смотрит на меня.

В его взгляде — бушующее чернильное и прожигающее насквозь пламя. Синие глаза потемнели настолько, что их цвет кажется нереальным. Парень делает порывистое движение в мою сторону и замирает, словно останавливая себя.

— Я погорячился, когда попросил тебя раздеться, — хрипло говорит он и сглатывает.

— Ни вопрос… — Слова могли бы обидеть, если я бы я не слышала, что голос Глеба пропитан страстью. — Я могу и одеться, купальник на всякий случай захватила.

— Ни за что! — Он улыбается открыто и меня отпускает. Становится сразу, как-то очень легко и просто и я сама плыву мужчине навстречу.