Глава 6

…А тем временем в соседнем заморском островном королевстве, давно уже мнящем себя Империей, хоть колонии его можно было пересчитать, используя пальцы на одной руке, случилось долгожданное несчастье. Умер, наконец, король Бриттанский, Ирландский и Шотландский, Его Величество Вильям Второй, славный тем, что объединил под своей рукой несколько враждующих королевств, реформировал религию и объявил себя Главой церкви; благополучно пережил девять жён, из которых потом пятерых объявил незаконными, славился ловкими политическими фокусами и интригами и под конец жизни настолько высох, что злые языки поговаривали, что зря молва называла его тайным вампиром: будь так — ох и разжирел бы Его Величество на кровушке загубленных женщин…

Лишь две из них, первая и четвёртая, принесли ему детей, но, увы — девочек. Сыновей Вильям так и не дождался. Поэтому после того, как тайный консилиум докторусов пришёл к неутешительному выводу, что вряд ли их обожаемый монарх исцелится от желудочного кровотечения, что болезнь, скорее всего, затронула уже и пищевод, и кишки, и жить последнему коронованному представителю династии Тюдор осталось всего ничего — изменил Закон о престолонаследии. Согласно которому, стать наследником на корону Бриттании и объединённых королевств имел теперь полное право любой отпрыск монарха, независимо от пола, возраста, очерёдности рождения, главное — рождённый в законном браке, то есть, осуществлённом в своё время прилюдно и освящённом церковью. На последнем Его Величество делал особый упор, ибо сам, будучи не особо крепких моральных устоев, требовал от подданных обратного. Это часто случается с великими людьми.

Тайный консилиум он, конечно, умертвил. Что тоже иногда наблюдается за великими людьми. За что? За наглый обман своего монарха. Ведь истинный диагноз, как и вердикт по нему, выносился и впрямь, тайно, на секретном совещании, куда совершенно случайно, удалось проникнуть одному из шпионов Его Величества. А официально королю было объявлено, что рвота с кровью по утрам и частые случаи несварения вызваны особой формой катара желудка, средней тяжести, поддающегося со временем лечению, и что Его Величеству предстоит ещё много лет здравствовать и радовать подданных хорошим расположением духа. В результате своих злокозненных действий четырнадцать медикусов отправились на виселицу. И это был, безусловно, большой удар для прогрессивной медицины.

Шпиона тоже казнили. За государственную измену, ибо не стоит огорчать короля, это отвратительно сказывается на внутренней и внешней политике государства. Но полученными сведениями Его Величество проникся и принял соответствующие меры: обратился к известнейшим магам Земли Обетованной. Те ценой невероятных усилий и значительного финансового оттока из экономики Оловянных островов в карманы своих великолепных халатов продлили его бренное существование ещё на пять лет, превысив отмеренный предателями-докторами срок многократно. Однако маг даже высшего ранга — не Господь Бог, могущество его ограничено. Весь отпущенный ему, как подарок свыше, срок, король пытался зачать наследника, но увы: последние два года сама природа положила конец этим попыткам. В тех частях штанов, которые монарх любил выставлять напоказ, щедро украшенных вышивкой и жемчугами, подбитых ватой и войлоком, так, что злые языки шутили, будто сперва из-за угла появляется королевский гульфик, а потом уже сам король — так вот, в этих могучих футлярах, символизирующих мощь и плодородие государственных чресл, увы, теперь оставалось слишком много пустого места.

А потому — разовое изменение Закона оставалось в силе, как ни любил король переиначивать свои прежние волеизъявления.

…И сегодня перед Палатой Лордов стояла простейшая задача: определиться с наследником. Ибо лучшие бальзамировщики уже ждали разрешения приступить к своему скорбному делу, но отдать такой приказ, как и другие, связанные с подготовкой к королевским похоронам, а равно прощанием с Его Величеством, отпеванием и окончательным погребением, мог лишь тот, кто после него наденет корону Бриттанской… ладно, пусть будет Империи. Всё, что требовалось от Палаты — формальность: проверить соответствие кандидатуры условиям, оговоренным в Законе о престолонаследии; подтвердить оное соответствие, поздравить нового монарха и вручить Большую и Малую королевские печати — прообраз скипетра и державы, регалий, которые монарх получит уже при коронации.

В капитуле Вестминстерского аббатства атмосфера нынче вилась удушливая и напряжённая, несмотря на кажущуюся простоту грядущей процедуры. Лорды духовные и лорды светские, иерархи церквей и представители лучших родов, общим числом около ста человек — о, их много собралось сегодня под этими древними сводами! — все без исключения испытывали нервозность. И вроде бы не с чего. Всё известно наперёд: сейчас они заслушают церковное свидетельство о рождении Марии Тюдор, запись о бракосочетании её родителей — Вильяма Второго и Екатерины Арагонской. Подлинность озвученных документов подтвердят архиепископы Кентерберийский и Йоркский, Лондонский и Винчестерский, а двое последних — заодно и сами события, происходившие у них на глазах. Ибо даже при рождении королевских детей полагается присутствовать не менее, чем дюжине высокопоставленных лиц духовного и светского звания, дабы в дальнейшем исключить попытки подмены младенца.

Итак, всё было готово для начала торжественного действа.

Но что же смущало присутствующих? Тень какой заботы лежала на челе большинства из них?

Единственный претендент на королевский трон не стал дожидаться прибытия спикера с радостной вестью об избрании в Букингемском дворце; нет, этот претендент уже восседал… правильнее сказать — восседала на возвышении, предназначенном для особо важных персон, и нетерпеливо постукивала костяным веером по ручке своего кресла. Она ждала решения и немедленного вручения Печатей, как чего-то, само собой разумеющегося. И, как давно уже подозревали некоторые малодушные, непроста время от времени, близоруко прищурившись, вперяла взгляд в толпу пэров и духовных лиц. Она запоминала. Всех!

Кому будет обязана нужным ей решением.

Кто вздумает выступить против.

Кого затем возвысить, а кого отправить на костёр, рано или поздно…

Ибо, мало того, что впервые на Бриттанский престол намеревалась усесться женщина, судя по её поведению, ощущавшая сейчас под собой не кресло, но трон. Женщина! Неслыханно! Жалкие попытки приснопамятной королевы Матильды, продержавшейся однажды у власти чуть более полугода, показали всю несостоятельность существ женского пола, буде им возможность заполучить корону. Без своих приспешников эта выскочка не продержалась бы и того ничтожного срока… Недаром с двенадцатого века подобных нелепиц в истории Бриттании не случалось.

И вдруг — вот оно!

Единственная претендентка на корону. Женщина. Католичка. Фанатичка, уже сейчас прозванная в народе Кровавой, ибо, хоть и не своими руками, но через воздействие на слабеющего отца отправила на плаху многих.

Уже сейчас некоторые, особо мнительные лорды и пэры, отчётливо ощущали холод широкого стального лезвия на шее. Плевать, что, в знак уважения к лордству и голубой крови, топор заменят мечом: голову-то назад не приставишь…

И, наконец, самый главный аргумент их нервозности, до сих пор бушевавший на улицах Лондона.

Толпа.

Толпа, кричавшая: «Король умер! Да здравствует королева!»

Вот только имя ею выкрикивалось совсем не той, что сейчас ждала от почти «своей» Палаты Лордов символы власти.

«Елизавета!» — орали в толпе. «Дайте нам Елизавету! Нашу Бесс! Довольно крови!»

И страшней меча в возможном отдалённом грядущем, был глас бунтующего против воли покойного короля народа. Тех горожан, оборванцев и честных тружеников, молотобойцев и портных, ремесленников и чернорабочих, портовых грузчиков и пивоваров, привыкших на всякий случай таскать в кармане кастет, а за пазухой или в тайном чехле за голенищем прятать нечто острое, запрещённое законом. В любой момент эти молодчики могли начать выворачивать булыжники из мостовой, и не надо быть пророком, чтобы понять, в окна чьих карет они полетят. Да и сколько проедут эти кареты…

Вот что страшило. Не туманное будущее, хоть и оно не радовало, а грозное настоящее.

Невнятный ропот и перешёптывание перекрылись пронзительным голосом будущей королевы Марии:

— Чего вы ждёте, милорды? Начинайте.

Шум стих.

Глава Палаты, лорд Сомерсет, умудрившись поклониться и с определённой долей уважения, и сохраняя при этом достоинство, принял от лорда Гаральда, лидера, шкатулку с подготовленными документами. Духовные лица нацепили на физиономии приличествующие случаю торжественно-скептические выражения. Мария Тюдор сидела, вытянувши спину в струнку, казалось, едва не выпрыгивая от напряжения из тугого жёсткого корсета. Глаза её горели в предвкушение сладостного мига.