Глава 11

Магичка Джейн Костин оказалась шустрой девицей, и Реми вскоре почувствовал, что ее след буквально испаряется, как роса на солнце. Видимо, она избавилась от преследования с помощью магии, на которую у Реми была аллергия. Пришлось плюнуть на все и отправиться назад. Лерой наверняка рвет и мечет, не обнаружив его на прежнем месте.

Реми хорошо помнил свой первый опыт договора с броллаханом. Хитрый и изворотливый Киллиан буквально поставил своей целью любым способом искусить снежного эльфа и скопировать его внешность хотя бы частично. Для этого ему нужно было добровольное согласие и контракт, который нельзя нарушить. Если только в дело не вступала сама смерть. Та девушка все равно умерла, что бы Реми ни делал и какие силы ни призывал на помощь. Не все на свете можно обмануть и обольстить, будь ты хоть трижды фэйри.

Обо всем этом он думал, лежа на жестких нарах мрачной вонючей камеры, арестованный по смехотворным обвинениям человеком, который недолго, но производил впечатление честного. Реми даже хихикнул, случайно привлекая внимание напряженного охранника по ту сторону решетки. Бедняга, похоже, считал, что сторожит как минимум олицетворение всего зла в мире.

– Реми!

Он встрепенулся и в мгновение ока оказался на ногах. Этот звенящий голос ни с чем не перепутаешь.

– Реми! – повторила Эбби и бесцеремонно отпихнула со своего пути охранника, который был на целую голову выше ее и раза в три шире.

Реми улыбнулся и подошел к решетке:

– Приветик! Чудесное утро, не так ли?

На лице Эбби, как обычно, были написаны все чувства, которые она в этот момент испытывала, и Реми стало страшно, как бы ее не хватил удар. Тепло-карие глаза мгновенно наполнились слезами и влажно заблестели в тусклом свете. Ну вот. Еще не хватало смотреть, как она плачет.

– Эй, Лерой. – Реми подошел к решетке вплотную и, протиснув сквозь нее руки, сжал пальцы Эбби. – Ты никак рыдать надумала? Меня же еще не казнят.

Да, шутка получилась так себе, и Лерой тут же сменила слезы на гнев.

– Еще? Еще?! – Она буквально рычала от злости. – Ты придурок! Ты как тут оказался?

– А это мне тоже интересно. Спросить бы у твоего товарища-следователя, только вот он не спешит ко мне с объяснениями.

Реми напряженно следил за тем, как девушка мужественно глотает слезы и давит в себе позывы разреветься. От такого душещипательного зрелища самому захотелось пустить скупую мужскую слезу.

– Я разберусь, – пообещала Эбби и шмыгнула носом.

– Особо не усердствуй. Я чувствую, кто-то неплохо постарался, чтобы меня подставить, так что лишний раз на рожон не лезь. – Реми говорил, а сам рассеянно гладил ее ладонь большим пальцем. – Со мной ничего не случится, но ты не вздумай рисковать, Лерой. Ты поняла? Никаких подвигов, тем более ради меня. Ты поняла?

Она кивнула:

– Я постараюсь, но…

– С тобой ничего не должно случиться. – Реми поманил ее к себе: – А теперь слушай и запоминай. Найди Биргхира, он поможет. Помнишь, я просил его раздобыть информацию из других наших поселений? Узнай и об этом, но одна, без Лу, ничего не предпринимай. Вместе вы во всем разберетесь.

Она жадно всматривалась в его глаза, и Реми вдруг почувствовал, что не хочет ее отпускать. Ее тонкие пальцы были такими теплыми.

– Я вытащу тебя. – Эбби горячо сжала его руки в ответ. – Потерпи немного. Это наверняка недоразумение.

– Это не недоразумение, – покачал головой Реми. – У твоего дружка есть то, что он громко называет доказательствами моей вины. Даже смешно. – Он усмехнулся. – Ну, не раскисай. Все будет хорошо.

– Одна минута, – напомнил охранник.

Реми бросил на него холодный взгляд, и тот отвернулся, видимо, и правда опасаясь фэйри. Правильно делает. Если бы Реми захотел, он бы заставил его отпереть замок и выпустить его, только от этого все равно не будет никакого прока.

– Это, наверное, сейчас неуместно, но мне хочется сказать. Ты спрашивала, почему я ушел из дома к людям. Так вот, я ушел из чувства протеста против решения моей семьи. Они не позволили мне любить человека.

Он и сам не понял, зачем сказал это сейчас, просто хотелось, чтобы между ними осталось как можно меньше преград.

– Ты любил человеческую девушку? – спросила Эбби глухо.

Он молча кивнул.

– И что с ней стало? Где она теперь?

Реми с нежностью сжал в ладонях ее пальцы и поднес к губам, только коснуться не смог.

– Она умерла, Лерой. Она умерла.

– Время! – гаркнул охранник и тронул Эбби за плечо. Она вцепилась в Реми и покачала головой, словно все никак не могла поверить в услышанное.

– Я тебя вытащу, – сказала она уверенно. – Вытащу.

Реми шутливо ей поклонился, пряча взгляд, а потом вообще отошел назад, в тень. Конечно, его Лерой горы с землей сровняет, если понадобится, уж он в этом ничуть не сомневался, но на этот раз горы попались слишком опасные. Нужно постараться решить проблему самостоятельно и начать… Да с Ройса Харви и начать, благо он долго не выдержит и прибежит к нему, торжествовать свою «победу».

Глупый человек.

Реми преспокойно проспал до вечера, приближение которого почувствовал, даже находясь под землей. Что это вообще за странное пристрастие – держать пленников в подвалах, казематах и подземельях? И ведь никто, ни люди, ни фэйри, от этого оказались не застрахованы. Реми потянулся до хруста, выгнулся в одну сторону, в другую, с удовольствием делая вид, что он не замечает, что за ним наблюдают.

Кстати, желание покрасоваться у фэйри в крови.

Пришлось, правда, пойти людям на уступку и позволить себя сковать. Он протянул руки, но тут они его немного удивили, велев убрать их за спину, и уже там защелкнули на нем наручники. В допросной уже сидел, закинув ногу на ногу, следователь Харви. Реми довольно грубо посадили за стол, даже не подумав, что пленнику неудобно сидеть с заведенными назад руками. Но Реми готов был простить своих конвоиров от всей широты души. Они люди подневольные, а вот на Харви он уставился немигающим взглядом.

Харви перестал рассматривать свои ногти и посмотрел на Реми:

– Реми Инг-Мари?

– Йон Инг-Мари, – поправил Реми с холодной вежливой улыбкой. – Вам должно быть это известно.

– Ваш род мне действительно известен, как и его высокое происхождение, – невозмутимо ответил мужчина, – однако здесь и сейчас вы обвиняемый в деле о серийных убийствах ваших же, между прочим, сородичей.

– И кто меня обвиняет? Может быть, вам что-то не то приснилось с похмелья?

На скулах господина следователя вспыхнули некрасивые багровые пятна.

– У меня на руках минимум два свидетельских показания. Вам о чем-нибудь говорят имена Кайя Деверо и Нора Дэвиш?

– Нора? – Реми хмыкнул. – Это имя ей подходит. Ее драгоценный подвал та еще кротовая нора.

– Значит, вы не отрицаете, что были там? Когда это было?

Реми назвал дату, и Харви позволил себе довольную ухмылку.

– Эти дамы готовы поклясться, что вы тайно проникли на частную территорию и оттуда совершили незаконный магический акт, а именно телепортацию. Наши специалисты определили конечную точку. И тут мы узнаем, что в эту же ночь, приблизительно в то же время на территории фэйри произошло убийство. Итак, йон Инг-Мари, – с явной издевкой сказал он, – с какой целью вы совершили все эти кровавые преступления? Если ответите честно, быть может, суд будет к вам более благосклонен.

Из него так и сочилось чувство превосходства, у Реми даже в горле запершило. Просто позавидовать можно.

– Кайя была милой девочкой, – протянул он разочарованно. – И очень, кхм, активной.

– Ах да, забыл упомянуть обвинение в сексуальном домогательстве.

– Но я не подавал никакого заявления!

Лицо мужчины было Реми достойной наградой на физические неудобства. Руки, кстати, начали затекать, и Реми ими осторожно пошевелил.

– Не пытайтесь колдовать, – поспешно заявил Харви. – Знаете, что это? – Он показал небольшой гладкий оникс. – В него вложена блокировка против магии фэйри, так что вам не удастся повлиять на меня или мое сознание. Такие камни вмонтированы в наручники.

Реми, вообще-то, и не пытался ничего такого сделать, но Харви будто нарывался на попытку.

– Предусмотрительно, – похвалил он, – только я не какой-то там брауни, мне ваши камни…

Реми не договорил и растянул губы в змеиной ухмылке. Полноценные чары он, к сожалению, наложить не мог, но попугать наглеца хотелось до безумия. И он честно сделал вид, будто собирается колдовать, впившись немигающим взглядом в глаза мужчины. Оникс мешал, причем заметно – рассеивал мысли и не давал настроиться, но очаровать человека особого старания и не надо.

– Охрана! – крикнул Харви, вскочив из-за стола. – Уведите заключенного. А с вами, Инг-Мари, мы еще поговорим. До суда еще есть время. И да, не рассчитывайте на Эбби и помните, что ее всегда есть кому утешить, когда сказка про доброго фэйри рухнет.

Реми моргнул, и его подтолкнули к выходу. Следователь стоял в стороне, довольный собой и тем, как все складывалось. Но Реми вовсе не собирался отчаиваться и заламывать руки, фигурально выражаясь.

Он верил в Лерой и точно знал, она сделает невозможное и, если придется, даже чуточку больше.

* * *

Джейн сразу заметила на мрачном бледном лице Эбби следы вчерашних чрезмерных возлияний, но не стала расспрашивать, ограничившись сугубо вежливым вопросом, все ли в порядке. А после они сели в машину и медленно покатили по улицам, ориентируясь на магический след, который Джейн выхватила из личной вещи Ребекки. Эбби мгновенно укачало даже на такой черепашьей скорости, но она постаралась с помощью дыхания прогнать дурноту, насколько это возможно. Больше никогда в жизни она не станет пить, тем более со своей милейшей старой хозяйкой.

– Могу я спросить?

Эбби немного удивилась вопросу и кивнула:

– Да, конечно.

– Вы сможете убить своего жениха, если он захочет убить вас? Или кого-то, кто вам дорог?

Это был ужасный, просто кошмарный вопрос, и Эбби очень старалась гнать его от себя, но он упорно возвращался и мучил ее по ночам или когда она оставалась наедине с собой. Сможет ли она причинить вред Дэниэлу? Даже если от этого будет зависеть чья-то жизнь?..

– Мне все ясно, – проронила Джейн.

– Но я еще не ответила!

– Нет, вы ответили, – мотнула головой магичка, и Эбби поняла, что та имела в виду.

Эбби сомневается, не может решить. Она слабое звено.

Джейн уверенно вела автомобиль, пробираясь все глубже в центр Акерли, пока вдруг не вжала ногой тормоз. И без того низкая скорость сменилась легким рывком и полной остановкой.

– В чем дело? – заинтересовалась Эбби, посмотрела в боковое окошко и увидела знакомое здание Департамента магического надзора.

– Вы здесь работаете? – спросила Джейн.

– Да. – Эбби не очень-то хотелось еще раз сталкиваться с шефом, который так и не получил ни одного отчета о проделанной работе. Если попадется сейчас, беды не миновать, а все и так далеко не безоблачно. – Ребекка тут бывала?

Джейн сняла очки и прикрыла глаза. Тут-то Эбби заметила, что и ее временная напарница тоже выглядит не очень, под глазами тени, веки немного покрасневшие.

– Бывала, – протянула она, медленно разлепив ресницы. – Не так давно. Вы приводили сестру сюда?

– Мы не общаемся два года. Впрочем, – Эбби уверенно покачала головой, – я и прежде не приводила ее к себе на работу. Она бы и не пошла, это не ее уровень.

– Однако ваша сестра несколько раз оставляла здесь свой след, – сказала Джейн и снова надела очки. – Выходите, мне нужно быть ближе, лучше войти внутрь.

Эбби уныло поплелась за ней, на ходу сочиняя хоть сколько-нибудь правдоподобные объяснения своей «забывчивости». Можно было не надеяться, что арест Реми долго будет для шефа секретом, но попытаться стоило.

Джейн будто точно знала, куда именно ей нужно идти, сопровождающий ей явно не требовался, и Эбби немного отстала от нее, передвигаясь по пустым светлым коридорам с изрядной долей опаски. Летом любая активность тут замирала, и это было Эбби только на руку. Она добралась до своего этажа и застала Джейн сосредоточенно снующей между столами инспекторов и их помощников. Несколько инспекторов удивленно следили за ее передвижениями.

– Все в порядке? – спросила Эбби, больше не из интереса, а чтобы показать коллегам, что магичка с ней.

Джейн раздраженно махнула рукой, и Эбби не стала больше к ней лезть. Вместо этого она подошла к столу Джойс, где совсем рядом, за дверью начальственного кабинета, слышались голоса. Тони Дженкинз существенно повысил голос, и оставалось только посочувствовать тому, для кого он это сделал. Кстати, секретарши на месте не было, а на ее столе неаккуратной стопкой валялись листы, один торчал из печатной машинки, которую давно пора было заменить, но бухгалтерия не выделяла денег. Эбби обернулась на Джейн – та стояла посреди зала, ноздри раздувались, как у ищейки. Интересно, она тоже чует магию, как Инг-Мари?

– Эбби? Эбби Лерой?

Из кабинета вышел покрасневший от начальственного гнева, с грустно повисшими усами, Гиббсон. Его потухший взгляд остановился на Эбби:

– Ты…

– Нет, – сразу оборвала его Эбби. – Не вернулась.

Сколько он еще будет задавать один и тот же вопрос? Эбби отвернулась и увидела, что Джейн как-то странно смотрит в их сторону. Потом она, будто в чем-то убедившись, решительно направилась в их сторону.

– Джейн Костин. – Она протянула Гиббсону руку, и тот растерялся, не зная, что с ней делать. – Мы с вами знакомы?

– Н… нет, – проблеял Гиббсон. – Не думаю. Нет, точно не знакомы.

– Ясно, – кивнула Джейн. – Мисс Лерой, нам пора.

Ее поведение становилось все загадочнее и загадочнее, и Эбби поспешила за ней, гадая, в чем на этот раз дело. На улице Джейн молча прошествовала к автомобилю, дождалась, пока Эбби заберется в салон и пристегнется, и завела мотор.

– Вы ничего не нашли? Куда мы теперь? – спросила Эбби.

– Дальше. След мутный, путаный, но он еще не закончился.

Они действительно объехали еще добрую половину города, по нескольку раз проезжая одни и те же места. Ребекку занесло даже в тот храм Седьмого дня, где Эбби с Джейн уже бывали во время поисков Дэниэла. Одним словом, след будто специально запутывали. Зато у Эбби появилось время обдумать мысль, которая посетила ее у стола Джойс. Не мысль даже, а ее зачаток, который свербел в мозгу и очень хотел поскорее оформиться. Мастер Карби советовал начать сначала, и Эбби вернулась мыслями в тот день, когда шеф вызвал ее к себе и осчастливил повышением. Тогда она была полна радужных планов, идей и фантазий, которые разбились о холеную хитрую физиономию снежного эльфа, беззастенчиво тискающего девицу, которая потом так же беззастенчиво отправила его за решетку. Что особенного могло произойти в те дни, что пригодилось бы Эбби сейчас? Она напряженно размышляла, уже даже не замечая лихаческих выкрутасов Джейн, которые она умудрялась демонстрировать даже на низкой скорости.

Ведь было же что-то, что уже тогда показалось Эбби странным. Она даже глаза закрыла для полноты погружения, но очередной резкий рывок вернул ее в действительность слишком быстро. Но кое-что она все-таки вспомнила.

– Дальше след обрывается, – раздраженно сказала Джейн и откинулась на спинку кресла. – В разделительной черте слишком мощная магия. Если ваша сестра ее пересекла, мне не пробиться.

Эбби увидела ставший почти родным контрольно-пропускной пункт.

– Ребекка выступала на приеме у Инг-Мари, – вспомнила она и с надеждой повернулась к магичке. – Это было пару дней назад, так что она с тех пор уже вернулась в Акерли, я сама ее видела тут буквально вчера.

– И снова спряталась у фэйри под крылышком. След, который ведет за черту, свежайший. – Джейн ни секунды не сомневалась в своих словах. – Прошло менее двадцати четырех часов, точнее не скажу.

– Если я проведу вас на ту сторону, вы найдете Ребекку?

Эбби начала беспокоиться за сестру. Слишком много странностей оказалось с ней связано, слишком близко оказалось ее знакомство с миром фэйри.

– Я туда не пойду.

Эбби уже думала, как ей провести их двоих по одному личному пропуску, который ей выдал сам Люциус Биргхир, как Джейн бескомпромиссно отказалась.

– Но почему?!

– Я туда не пойду, – повторила Джейн, и за ее упорством угадывалось что-то довольно личное, возможно, какие-то подавленные страхи. – Дайте мне минут пять, я кое-что проверю и вернусь.

Она вышла из машины и пошла вдоль мягко колышущейся прозрачной стены воздуха. В плотном мареве терялись четкие очертания, и все, что было на той стороне, превращалось в грубые мазки кистью. И Эбби точно знала, что эта зелено-голубая пастораль не отражает действительности. Джейн шла вдоль нее сначала в одну сторону, потом в другую, вглядываясь в магическую стену, словно надеялась разглядеть за ней пропажу. Эбби же не могла долго смотреть на нее, в груди становилось тесно и нечем дышать.

– Я закончила, – вернулась Джейн. – Я могу попытаться проследить вашу сестру с этой стороны, но мне понадобится больше времени. И у меня есть дополнительное условие.

– Условие? Какое?

– Я хочу присутствовать в финале.

Эбби растерялась.

– В финале чего?

– Вашего расследования. – В глазах Джейн промелькнуло что-то кровожадное. – Дэниэл Хотторн хотел убить моего учителя. У магов все немного по-другому, мисс Лерой, и я не готова спустить ему этого. Я убью его вместо вас, если понадобится.

– Не надо никого убивать! – воскликнула Эбби, напуганная ее серьезностью.

– Я завидую миру, в котором вы живете, – вдруг совсем другим голосом сказала Джейн, – но он слишком хорош, чтобы быть настоящим.

Они договорились встретиться снова, когда у Джейн будут результаты. Эбби попросила высадить себя возле тюрьмы, хотела навестить Реми и надеялась, что не придется снова устраивать концерт. Впрочем, дежурный довольно охотно пошел на контакт, но то, что он сообщил, повергло Эбби в ужас.

– Перевели? Куда перевели? – удивилась она. – Следствие же еще не окончено.

– Окончено, мисс. Назначен день судебного заседания. – И посмотрел на Эбби с неожиданным сочувствием. – Заседание будет закрытым, так что крепитесь, мисс.

Крепитесь… Эбби выскочила на улицу и от души пнула каменные перила крыльца. Это пусть они крепятся, а своего фэйри она вытащит.

* * *

Дверь открыла привлекательная молодая девушка с большими голубыми глазами, которые настороженно поблескивали при виде незваных гостей.

– Отца нет дома, – сказала девушка, скользя затравленным взглядом по Эбби, не задерживая его подолгу ни на одной детали. – Вы же к нему, да?

На ее милом личике с круглыми нежными щечками, вздернутым носиком и маленькими розовыми губками лежала тень усталости и страха. Белокурые пышные волосы, прежде, наверное, мягкие и блестящие, потускнели и спрятались за спиной, небрежно стянутые резинкой. Но девушка все равно оставалась необычайно хорошенькой. Эбби дала бы ей лет двадцать, не больше.

– Нет, к вам, – ответила Эбби. – Можно войти?

Девушка посторонилась, и Эбби вошла в прихожую.

Найти этот дом было непросто, в отделе кадров такую информацию дать отказались, и пришлось поискать как следует. На это ушел весь день, но к вечеру Эбби стояла на пороге, точно зная, что хозяина тут еще нет.

– Чаю? – неловко спросила девушка. – Ой, простите. А вы кто?

Ее живая непосредственность подкупала, и сложно было представить, что это прелестное юное существо – дочь противного, скучного и старого Гиббсона.

– Абигейл Хотторн. – Эбби представилась полным именем и своей неслучившейся фамилией, так звучало весомее и отводило подозрение от нее. – Я работаю с вашим отцом. Мисс…

– Ивон. Можете звать меня просто Ивон.

– Боюсь, у вашего отца проблемы, – мрачно сообщила Эбби. – Мне жаль, но он впутался в весьма неприятную историю.

Огромные глаза Ивон быстро наполнились слезами.

– Это из-за меня, да? Я говорила ему… Я предупреждала, чтобы он не пытался ничего сделать.

Она всхлипнула и прижала ладонь ко рту в тщетной попытке сдержать рыдания. Эбби было неловко, она не хотела доводить девушку до слез, но раз так вышло, нужно успеть воспользоваться ситуацией.

– Не переживайте, Ивон. – Она усадила девушку на диван и потрепала по хрупкому плечику. – Расскажите мне всю правду, и я постараюсь помочь вашему отцу избежать наказания.

Ивон дергано кивнула, не отнимая ладоней от лица. В таком положении она казалась сущим ребенком, и было мучительно наблюдать за ее горем, причина которого Эбби пока была неизвестна.

– Папа только хотел нам помочь, – сквозь слезы хрипло выдавила Ивон. – Это все я виновата, я такая глупая!..

Однако именно таких глупышек мужчины, как правило, любили больше всего.

Эбби гладила ее по плечу и пыталась понять, что происходит. Ради Реми она была готова на все, но не причинять кому-то боль. Хотя… не во всех вещах полумеры приемлемы.

– Мама! Мамочка! – В гостиную вбежал белокурый мальчик лет пяти в очаровательной матроске. Нашел Ивон взглядом и протянул к ней ручонки: – Мама, я кушать хочу!

Девушка встрепенулась, бросилась к нему и взяла на руки.

– Нельзя, малыш. Мы же с тобой договорились. – Она легонько щелкнула мальчика по кончику курносого носика. – Сначала дедушка принесет нам лекарство.

Ее голос дрожал, и Эбби охватила неконтролируемая дрожь – столько в нем было нежности и жалости. Эбби больше не казалось, что она на верном пути. Теперь она чувствовала себя разрушительницей, вторгшейся в чужую и без того несладкую жизнь.

Джейн кое-что еще сказала Эбби на прощание – что лицо инспектора Гиббсона ей знакомо. Она видела этого человека в институте магических исследований, а также в помещениях, куда обычные люди не могут попасть ни под каким предлогом. «Если его не провел кто-то из своих», – туманно предположила она. И уже после этого Эбби сообразила сравнить внешность мастера Карби с инспектором Гиббсоном. Картина выходила до пугающего ясной.

– Простите, ваш сын… он болен? – деликатно спросила Эбби, и Ивон кивнула.

– Его тело разрушается с каждым днем, – пожаловалась она. – Папа достанет лекарства, но они только приостанавливают процесс, потому что… Извините, мисс Хотторн…

– Абигейл, пожалуйста.

– Разве вы не поэтому пришли? Из-за того, что происходит с моим малышом?

Она посмотрела на Эбби с недоумением, а потом с подозрением.

– Почти, – выкрутилась Эбби. – Понимаете, Ивон, я знаю не все, поэтому не могу придумать, как вам помочь. Если вы расскажете с самого начала, то мы обязательно что-нибудь придумаем.

Ивон молчала и покачивала притихшего мальчика на руках. Эбби скосила глаза на настенные часы и мысленно выругалась. Гиббсон сейчас должен быть в пабе, но уже скоро отправится домой, он никогда не меняет своих привычек без необходимости, все выверено вплоть до секунд, и времени оставалось ничтожно мало.

– Ивон, поверьте мне. Я просто хочу помочь.

Помочь Реми. Но если получится сделать и эту измученную девушку хоть капельку счастливее, Эбби постарается.

– Ивон…

– Вам нужно говорить с папой, – сказала она. – Он после работы всегда заходит в любимый паб, а сегодня пятница, наверняка он задержится там до девяти. Давайте подождем его, он никогда не задерживается дольше установленного времени.

Эбби поджала губы и глубоко вздохнула.

– Да уж, это я знаю.

Ивон снова улыбнулась, будто солнышко выглянуло из-за туч.

– Тогда я все-таки заварю вам чаю. Да, Бенни? – Она поцеловала сына в макушку. – Вы же выпьете со мной чаю?

Эбби с искренним сожалением покачала головой:

– Мне нужно идти, но я вернусь, и мы закончим наш разговор.

– Тогда подождите секундочку, я только уложу Бенни, он к вечеру всегда такой вялый, и провожу вас до калитки.

Эбби не стала ей отказывать и прошлась по комнате в отсутствие хозяйки. Она старалась придать жилищу милый уютный вид, но все было таким старым или таким дешевым, что резало глаз. Зато фотографий было полным-полно! Они висели над диваном, тщательно выстроенные по какой-то модной системе, стояли в рамках на полках и столе. Почти на всех карточках были Ивон с сыном или один мальчик в разные моменты своей короткой жизни, но встречался и Гиббсон – важный от того, что держит на руках внука. Эбби подошла ближе, засмотревшись на кадры чужой жизни, и тут ее как громом поразило.

– Он всегда так быстро засыпает. – Ивон вышла из детской и тихонько притворила дверь. – Вы в порядке, Абигейл?

Эбби даже не сразу поняла, что ее называют по имени.

– Да, все, – она сглотнула, – нормально. У вас чудесный сын. Это его отец? Он выглядит счастливым.

Она кивнула на фото, чувствуя, как комок в горле становится все туже и горше, его уже с трудом получалось сглатывать, и Эбби хотелось как можно скорее бежать отсюда прочь, пока она все не испортила.

Но Ивон и сама была не рада новой теме. Погрустнела и неловко обхватила пальцами правое запястье.

– Это не он. Это просто… Просто друг.

Только так на друзей не смотрят. Ивон буквально пожирала снимок глазами, и нетрудно было догадаться, как этот мужчина ей дорог. Был, а может, и сейчас тоже.

С некоторых пор Эбби ожидала от своего «мертвого» жениха любых неожиданностей.

Ивон проводила гостью до порога и помахала рукой на прощание.

– Я скажу папе, что вы заходили, он будет рад любой помощи! – крикнула она.

– Не стоит, – отозвалась Эбби. – Лучше пусть будет сюрприз.

Наивная девушка улыбнулась и помахала еще раз, когда Эбби тормозила такси. От вынужденного обмана немного мутило, но хуже всего было улыбающееся лицо Дэниэла на фото. Почти такой же снимок был и у Эбби, тот, где они с ним счастливые, обнимаются и смотрят в объектив с одинаковыми улыбками. Это было до Ивон или после? Или одновременно? Эбби смахнула слезу со щеки и попросила водителя высадить ее немедленно.

Вечерние сумерки медленно сменялись темнотой, густой и душной, как растопленная смола. Над головой уже загорелись первые звездочки, фонари с земли подмигивали им желтыми глазами. Эбби расплатилась и пошла дальше пешком, медленно растворяясь в сгущающейся тьме. Летние ночи, они такие – горячие и темные, такие темные, что их непременно нужно проводить с кем-то, чтобы не потеряться в одиночестве. Эбби брела знакомыми тротуарами и совсем не боялась потеряться. В городе ее найдут, но гораздо сложнее было выбраться из лабиринта мыслей, который она создала в своей голове. Вот где настоящий ад, мрак и безысходность.

Она снова обманута, и от этого уже даже не грустно, просто болит в груди.

Эбби вовремя успела понять, что это не только ее субъективные переживания, но и вполне реальные ощущения, когда шаги за спиной, которых она до последнего не замечала, ускорились, и над головой что-то со свистом пронеслось. Только инстинкты и вбитые в тренировочном зале рефлексы помогли ей уйти из-под удара. Она отскочила, развернулась, и в этот момент татуировка пронзила шею резкой острой болью. Эбби вскрикнула, выгнулась, но крик за спиной был куда громче ее собственного. Напавший уставился ей за плечо, уронил биту и бросился бежать. Эбби повернулась и увидела, что сзади к ней подкрадывался второй мужчина, только вот добраться он так и не сумел. Голубоватое свечение охватило его жилистую фигуру и подняло над землей. Он уже не кричал, однако рот был искривлен в беззвучном вопле.

Эбби отшатнулась в ужасе и упала на землю.

Удар привел ее в чувство, она вскочила и подошла к человеку. Казалось, он ее не видит, хватается за свое горло, впиваясь в него ногтями до крови. И как назло Эбби угораздило свернуть с главной улицы, и звать на помощь было некого. К тому же у нее вдруг возникло чувство, что это все ее вина.

– Эй, – позвала она и помахала ладонью. – Вы меня слышите? Проклятье! Что же делать? Что делать?

Она запустила пальцы в волосы и тут почувствовала укол. Татуировка слабо пульсировала, словно посылала ей сигнал. Эбби потрогала ее, убедилась в своей правоте и приказала:

– Достаточно. Хватит.

Сияние исчезло, и мужчина мешком повалился на землю.

Эбби подошла к нему и потрогала носком туфли.

– Мистер, вы живы?

Потом поняла, какой это глупый вопрос, села на корточки рядом и проверила пульс. Странно, но у нее самой не было больше никакого страха, она совершенно успокоилась, когда поняла, что в какой-то мере может это контролировать. Кстати, пульс у бедолаги прощупывался, мужчина застонал и разлепил веки. Эбби наклонилась ниже, чтобы лучше его слышать. Ну и чтобы он лучше слышал ее.

– Скажи мне, кто тебя послал, и этого больше не повторится, – сказала она и, убедившись, что ее поняли, продолжила: – Я сделаю вид, что никогда вас обоих не видела, но мне нужна правда.

Он закрыл и открыл глаза. Видимо, это означало согласие.

– Вас послал Дэниэл Хотторн?

Говорить мужчина пока не мог, поэтому с трудом повернул голову в одну и в другую сторону. Похоже на отрицание. Эбби стало не по себе от того, что сила, которой ее против воли наградил Дэниэл, могла убить человека, но внешне этого не показала.

– Ройс Харви?

Снова отрицание.

У Эбби заканчивались варианты и время. Было бы неплохо уйти, прежде чем этот товарищ очухается и завершит начатое.

– Это Гиббсон?

Она ждала еще одного подобия кивка, но мужчина закрыл и открыл глаза.

– По… помо… – услышала она. – Помогите…

– Он велел меня убить?

Отрицание.

– Напугать?

Согласие.

– Когда он дал задание? Сегодня?

Он мог следить за Эбби, узнать, что она говорила с его дочерью. Ивон могла как-то с ним связаться…

Мужчина с трудом покачал головой. Искривленный параличом рот снова дрогнул, прося о помощи, и Эбби поняла, что ничего больше не добьется. Выйдя из переулка, она нашла телефонную будку и попросила оператора вызвать карету «Скорой помощи».

На следующее утро она, как и обещала, вернулась закончить разговор, но уже не одна, а с магической поддержкой в лице Джейн. Люциус тоже рвался разобраться лично, но Эбби уговорила его не вмешиваться пока и ждать новостей. К сожалению для нее, фэйри был слишком наблюдательным и мог помешать ей провернуть кое-что очень рискованное.

Они успели как раз к тому моменту, когда Гиббсон при параде, но пока еще в носках вместо ботинок, поправлял усы перед зеркалом в прихожей. Джейн воспользовалась каким-то хитрым магическим (и наверняка незаконным) трюком и открыла дверь еще до того, как хозяева обнаружили приближение гостей. Ивон сразу узнала Эбби и испуганно посмотрела на отца, неосознанно прячась за его приземистую фигуру. Точно такую, как описала йона Катерина, а еще эти усы и седина в волосах. Нужно было быть полной дурой, чтобы не заметить очевидного.

– Доброе утро, мистер Гиббсон, мисс Гиббсон. – Эбби прошла вперед, встав рядом с Джейн. – Я не спросила в прошлый раз, но, кажется, вы не замужем, Ивон.

Девушка потерянно покачала головой, и тут пришел в себя ее отец.

– Что здесь происходит?! – закричал он, стремительно багровея и становясь какого-то совсем не здорового цвета. – Вы что себе позволяете?!

– Чуть меньше того, что позволяете себе вы, – ответила ему Эбби невозмутимо. И кто бы только знал, чего ей эта невозмутимость стоила. – Вы натравили на меня двоих головорезов. Хотели убить? Нет, не думаю, что на это у вас хватило бы смелости. Так все-таки, чья это была идея на самом деле?

Ивон спала с лица.

– Папа? О чем она говорит?

Джейн вдруг выставила перед собой раскрытую ладонь, и Гиббсон застыл на месте.

– Не надо дергаться, господин инспектор миграционного контроля, – жестко осадила она. – Мне придется принять меры. Мисс Лерой наняла меня для своей защиты.

Об этом они не договаривались, но маленькая ложь заставила Гиббсона испугаться еще больше, чем его напугало оцепенение, которое на него наложила магичка.

– Давайте поговорим наедине, – попросил он, явно намекая на присутствие дочери, однако Ивон вцепилась в его локоть мертвой хваткой.

– Я никуда не пойду! Я должна знать.

На лице Джейн Эбби прочитала полное равнодушие к чужой семейной драме, так что решение пришлось принимать самой.

– Разговаривать будем все вместе, Гиббсон. Ваша дочь тоже должна ответить мне на кое-какие вопросы.

Они прошли в гостиную, Джейн, Ивон и Гиббсон расселись, а Эбби была слишком напряжена, чтобы сидеть. Она встала рядом с креслом Джейн, борясь с желанием уцепиться за мягкую спинку, чтобы занять нервно подрагивающие руки. Все оказалось куда сложнее, чем представлялось ей полчаса назад. Эбби боялась, что что-то пойдет не так, и тогда эта ниточка, нет, даже эта дорожка, ведущая к разгадке, будет потеряна. По ее вине.

И все-таки Биргхир бы пригодился…

– Что вы хотите знать? – спросил Гиббсон, отводя взгляд.

– Давно вы знакомы с Дэниэлом Хотторном?

– Шесть лет.

– Какое отношение он имел к вашей семье?

Ивон вздрогнула и, как показалось Эбби, смутилась.

– Мы с Дэном встречались почти два года, а потом… потом разошлись.

Это не относилось к делу, но вопрос вырвался сам собой:

– Когда это было?

Ивон назвала сроки, и Эбби вдруг почувствовала облегчение. Как она и думала, она делила своего жениха с совершенно посторонней девушкой минимум полгода. Сначала у него была Ивон, а потом он нашел себе Эбби и вскружил голову ей, продолжая давать Ивон надежду. А потом бросил их обеих.

– Это его ребенок? – спросила Эбби глухо. Спрашивала уже, но все еще желала убедиться.

Ивон покачала головой:

– Нет.

Джейн прикрыла рот ладонью, зевая. Для Эбби это был знак, что надо возвращаться к убийствам, но Эбби все никак не давала покоя эта личная история.

– А чей тогда, если не Дэниэла? Что стало с его отцом? И чем болен мальчик? Это как-то связано между собой?

Вопросы сыпались как из рога изобилия, и Ивон спрятала лицо на плече отца, слабо всхлипывая.

– Это жестоко, Эбби, – сказал Гиббсон, поглаживая дочь по спине.

– Жестоко? – Она просто не знала, как на это реагировать, разве что рассмеяться. – Жестоко, что Дэниэл водил нас обеих за нос, а сейчас вы с ним затеяли что-то жуткое, и мой подопечный угодил в тюрьму за ваши темные делишки. Я вот-вот потеряю Реми! – Она уже кричала. – Из-за вас! Даю вам полчаса, чтобы рассказать все мне, а потом за дело возьмется глава стражи фэйри, а для него это дело не менее личное, чем для меня или для вас. И он не знает жалости, уж поверьте мне. Для фэйри, даже самых хороших, все мы лишь мусор под ногами. Вы понимаете, что могут пострадать ваша дочь или внук…

– Хватит! – закричал Гиббсон и весь затрясся. – Хватит. Пусть только Ивон уйдет, и я все скажу.

Все были на взводе, даже Джейн перестала изображать скуку и заинтересованно следила за тем, как меняется лицо мужчины, будто стареет на глазах.

– Нет, папа. – Девушка готова была разрыдаться, но упорно стояла на своем. – Это все моя вина, с самого начала. Если бы я тогда не связалась с фэйри, тебе не пришлось бы искать для Бенни лекарство! Мисс Абигейл! Я все вам расскажу, все, как оно было.

Чуть больше четырех лет назад, понимая, что любовь между ней и Дэниэлом угасает, юная несчастная Ивон тщетно искала способ пробудить в любимом былые чувства. Она и не догадывалась, что у него уже есть новая пассия, роль которой, сама того не ведая, играла Эбби. Отчаяние и обида толкали Ивон на всякого рода глупости, пока не случилась самая большая из них – знакомство с фэйри.

– Я его совсем не помню, – призналась Ивон. – Папа говорит, что он меня околдовал, чтобы я забыла его имя и лицо. Я постоянно пыталась вспомнить, но у меня не получалось. Я просто точно знаю, что Бенни на него не похож, хотя он его ребенок. Я забеременела от фэйри и родила его сына. Моего сына, моего мальчика.

Она опустила взгляд на свои сцепленные на коленях руки.

– Этот негодяй был снежным эльфом, – внезапно зло сказал Гиббсон. – Мерзавец, который воспользовался моей дочерью, как игрушкой, чтобы весело провести время в Акерли. Он даже не пришел посмотреть на ребенка, просто заставил нас забыть о себе. Но если бы он пришел, если бы он пришел… – Гиббсон странно усмехнулся. – О, тогда бы он очень удивился.

Эбби понадобилось несколько минут, чтобы осознать услышанное. Она смотрела на заплаканное лицо Ивон и пыталась представить рядом с ней Реми. В ее жизни, в ее постели, представить его отцом ее ребенка. Но ведь все совпадало – человеческая возлюбленная, отношения с которой порицались семьей Инг-Мари, это было относительно недавно, уж по меркам фэйри точно. Он сказал, что она умерла, но ведь он мог иметь в виду, что она мертва для него. Фэйри коварны, и люди для них, что пыль под ногами…

Собственные недавние слова пронзили сердце болью.

– Почему вы уверены, что это был именно снежный эльф? – ухватилась она за соломинку. – Вы же его забыли.

Ивон вскочила с дивана и скрылась в комнате. Вернулась она с альбомом в руках.

– Я не помню его лица и имени, но вот это всплыло в памяти после того, как Бенни появился на свет. Смотрите.

Она протянула Эбби альбом, где на открытой странице был талантливый акварельный портрет прекрасного существа с длинными белыми волосами и глазами цвета весеннего неба. Это мог быть совершенно любой снежный эльф, если бы их было так много, чтобы из них выбрать.

Только вот Эбби уже понимала, что это ее Реми. Еще один мужчина, которого ей пришлось разделить с другой.

– Что за лекарство? – спросила Джейн, прерывая затянувшуюся паузу.

– Для Бенни, – ответил Гиббсон. – Он родился полукровкой, и это его убивает.

Эбби переглянулась с Джейн, такой же удивленной.

– Но разве это возможно? Дэниэл обмолвился, что человеческая кровь подавляет кровь фэйри и их общий ребенок должен родиться человеком. Разве это не так, скажи, Джейн?

Она не ответила, но обратилась сразу к Гиббсону:

– Я могу посмотреть на него?

– Ивон, проводи мисс к Бенни.

Девушка послушно поднялась и поманила Джейн за собой в детскую.

Эбби осталась со своим бывшим начальником наедине.

– Ты же тоже думаешь, что Ивон соблазнил Реми Инг-Мари? – спросил он. Эбби хотелось бы поспорить с ним, но она не находила в себе сил на это.

– Это не он, – покачала она головой. – Я знаю Реми, он бы никогда так не поступил. Он любит женщин, но это не может быть он.

Вышло не так уверенно, как Эбби хотелось бы, потому что она сама сомневалась и не могла этого скрыть.

– Дэниэл узнал о нашей беде и вернулся к Ивон. Обещал помочь Бенни и наказать фэйри, – грустно продолжил Гиббсон. – Он сказал, что знает способ сделать Бенни человеком раз и навсегда, вернуть все на свои места. А нам… нам ведь больше ничего не надо. Я делал все, что он говорил. Помог устроить его исчезновение и подкупил судью, вынесшего решение о признании его мертвым раньше срока. Ведь ты же это заметила, я помню. Пыталась протестовать.

Эбби тоже прекрасно помнила заседание, ее вывели из зала суда насильно, потому что она посмела обвинить судью в некомпетентности. Сейчас все становилось ясно.

– И можно сделать из полукровки человека? – засомневалась она. – Хотя если оказалось возможным рождение полукровки, то вопрос снимается.

Она села в кресло, потому что ноги буквально отказывались ее держать.

– Дэниэлу была нужна кровь фэйри, он прочитал об этом способе в книгах, запрещенных книгах, в которых хранились многие старые секреты. Я не вникал в подробности, я не маг, я обычный человек, мне и половины не понять. Мне главное, чтобы дочь и внук были в порядке, живы и здоровы. Я потому и Ивон ничего не рассказывал. Она думает, что мы с Дэниэлом ищем лекарство, но я уже не уверен, что все обстоит именно так, как он мне говорил.

– От этого не существует лекарства.

Джейн вернулась в комнату одна, и вид ее не сулил ничего хорошего.

– Как он? – спросила Эбби. – Ты что-нибудь понимаешь?

Джейн села на диван рядом с Гиббсоном и закинула ногу на ногу.

– Я не врач, но даже мне видно, что мальчик сильно болен.

– Тело как будто сопротивляется жизни, – проронил Гиббсон, ссутулившись и опершись локтями о колени. – Кровь не сворачивается, раны не заживают, кости хрупкие, как стекло. Он теряет зрение и слух, его мозг слабо развивается.

– Это влияние чужеродной магии в его организме, – уверенно сказала Джейн. – Это необратимый процесс. Именно поэтому полукровки попросту не рождаются. Даже эмбрион в утробе матери не способен образоваться. Это тупиковый путь. Выживают сильнейшие.

Эбби схватилась за голову. До чего же страшная история! Эбби больше не могла видеть в Ивон соперницу, если вообще успела увидеть. Ей было ее жаль.

– Так Дэниэл собирается призвать сида, чтобы исцелить ребенка Ивон? – произнесла она вслух поразительную догадку. – Дело только в этом?

Это казалось единственно верным вариантом, но почему-то Эбби больше не была способна видеть в Дэниэле только хорошее, как раньше. Была ли это чисто женская обида и ревность, от которых она не застрахована, или сигнал от интуиции, но Эбби казалось, что она упускает что-то важное из виду.

– Эбби, – вдруг позвал Гиббсон. – Как ты вышла на меня? Где я ошибся?

Она отвлеклась от размышлений и ответила немного рассеянно:

– Один уважаемый человек посоветовал мне начать сначала, и я перечитала личное дело Инг-Мари. Важный пункт о желаемом роде занятий стоял отдельно, на отдельном листке, вставленном в конец дела. Словно его добавили в последний момент. И напечатан он был не на машинке Джойс.

– Это мог сделать кто угодно, – резонно возразил Гиббсон.

– Но только вы показались Джейн знакомым, а та же Джойс, бездельница Джойс, которая вместо работы глазеет по сторонам и собирает сплетни, видела вас с моей сестрой. И это тоже могло бы означать что угодно, если бы я верила в подобные случайности. – Эбби поймала потухший взгляд мужчины. – При чем здесь Ребекка?

– Она предпочитала, чтобы ее называли Иолантой, – сказал Гиббсон, – это тешило ее больное эго. Ты уж прости, но мы с тобой столько лет работали вместе, и я могу позволить себе говорить, что думаю. Она не совсем в себе. Помешана на Хотторне, как кошка. Она часто выступала в роли посредника, когда Дэниэл не мог встретиться со мной сам. В последнее время это происходило все чаще. Потом я узнал про эти кровавые убийства и начал подозревать, что мы с Ивон отчасти стали тому виной. Точнее, только я. Ведь это я попросил Дэниэла о помощи. Прости, Эбби, прости. Он безумец, и я уже не понимаю, чего он хочет на самом деле.

Эбби отвела взгляд и увидела Ивон, стоящую в дверях детской. Ее глаза влажно блестели, по щекам катились крупные сверкающие слезинки.