Глава 13. Танец Эдельвейса. Цена силы

— Ри, ты меня сейчас откровенно пугаешь, — попятилась подруга, выставив перед собой горшок с цветком, словно отгородилась им, как щитом. Листья Эдельвейса слабо шелохнулись, бутон склонился, словно в приветствии, и в воздухе разлился терпкий, чуть сладковатый аромат.

— Прости, — покаялась я. Правда, вышло это совсем неискренне. В самом деле, я ведь не для себя стараюсь. — Али, у нас просто потрясающая новость! Тебе выпала уникальная возможность поучаствовать в спасении мира.

Торжественно выпалила я и застыла в ожидании… Ну, не знаю, хотя бы благодарности за оказанную великую честью! Не тут-то было.

Зная мою маниакальную любовь к разного рода экспериментам, подруга откровенно напряглась. Ее пальцы судорожно сжали край горшка, и цветок едва не опрокинулся, но она вовремя подхватила его другой рукой, будто ища в нем опору. Затем Алика медленно попятилась к выходу. Видимо, в надежде сбежать и переждать бурю в моем лице где-нибудь в безопасном месте.

— Ри, дорогая, может, закроем лавку на пару дней? Отдохнешь, выспишься… Я тебе капельки успокоительные накапаю. Хочешь? — отступая шаг за шагом, медленно и немного нервно увещевала она, не сводя с меня умоляющего взгляда.

Честное слово, смотрела она на меня так, будто я душевнобольная. И мне бы обидеться или возмутиться… Но какой смысл? Я в такие моменты и правда не всегда нахожусь в адекватном состоянии, и Алика это прекрасно знает.

Как и то, что вряд ли у неё получится сбежать от ведьмы. Ведьмы, которая уже двумя ногами встала на путь «причинения добра». И пусть в такие мгновения даже сам мир замирает в тревожном предвкушении, воля её четкая, необратимая, высеченная в самой ткани мироздания.

О да, Алика прекрасно знает, что в такие моменты я превращаюсь в сущего демона. И меня уже не сильно волнует практическая сторона вопроса, главное посмотреть, что получится.

А получаются обычно либо инфернальные чудовища разной степени кровожадности, либо зелья убойной силы со странными эффектами.

«Настойка для осознания тщетности бытия» — мой последний эксперимент широкого масштаба, до сих пор стоит на полке в кладовке, напрягая Алику самим фактом своего существования. Подруга всякий раз вздрагивает, стоит её увидеть маленький серебристый флакончик, когда тот попадает в поле её зрения. Прекрасно помнит, сколько нервных клеток у неё сдохло во время моего очередного экспромта. Так что её тактическое отступление я вполне могла понять. Но не принять.

— Али, ты же понимаешь, что смысла бежать нет? — флегматично поинтересовалась саламандра, повиснув в воздухе за её плечом и с отстраненным видом рассматривая свои коготки. Кончик её хвоста лениво покачивался, отбрасывая на стену тень, похожую на извивающуюся змею, а вокруг кружили хрупкие снежинки.

От неожиданности девушка тонко пискнула и подпрыгнула. Косо глянула на Сель, затем перевела на меня обреченный взгляд, и, смирившись с неминуемой участью, кивнула.

— Так, ладно, — начала она, поджав на мгновение губы. — Мы уже пережили «вечно горячий чай», который не остыл даже тогда, когда его вылили в ледяную кадку. Целый месяц слушали причитания и откровенное хамство от комнатных растений. Они ещё и сплетничали на нас же соседям, — с возмущением воскликнула она и переведя дыхание, продолжила: — Гонялись за летающими тапками, моими ЛЮБИМЫМИ плюшевыми тапками, которые устроили тут настоящие гонки. И которые, кстати, до сих летают где-то в городе, пугая мирных граждан.

Я незаметно вздохнула с облегчением: хорошо хоть суп говорящий не вспомнила. Да и булочки у господина Хэмпла… И…

— Что на этот раз? — настороженно спросила Алика. — Учти, моя нервная система ещё после последних твоих опытов до конца не восстановилась.

— В принципе… в принципе, — протянула я, задумчиво постукивая пальчиком по губам и делая вид, будто всерьез обдумываю альтернативу. — Мы можем пожалеть твою нервную систему и справиться сами. Только вот…

— Что? — вновь напряглась девушка, инстинктивно попятившись на шаг.

— Сущий пустяк, — пропела Сель, плавно подплывая по воздуху к Али и хитро прищурившись. — Нам всего-то нужен твой «малыш».

— Хорошо хоть не душа, — с явным облегчением пробормотала она, немного успокоившись. Правда, ненадолго.

Прижав горшок с «малышом» к груди, воинственно подбоченилась, сверкнула своими глазищами и рявкнула:

— Нет!

Эх, эффект неожиданности не сработал. А ведь была надежда, что Али предпочтет расстаться с цветком, нежели оказаться в эпицентре «творческого процесса» решительно настроенной ведьмочки.

— Не прокатило, — всё так же флегматично заметила Сель, лениво покрутив коготком в воздухе.

— Али, пожалуйста, это очень важно, — сменив тактику, просто искренне попросила я.

К счастью, Алика недолго сопротивлялась. В итоге мы и вправду закрылись, по крайней мере на сегодня. Отпустили девушку домой восстанавливать порядком расшатанную нервную систему, а сами расположились прямо в лавке.

Собрали необходимые ингредиенты, отмыли начисто котелок, благо, он у меня не только может самостоятельно перемещаться, но и способен сам нагреваться. Очень полезная и удобная функция, особенно в полевых условиях, как сейчас.

Пока я расчищала место для приготовления зелья, Сель притащила старый, потрепанный гримуар, местами выцветший, с загнутыми уголками страниц и потрескавшимся переплетом. Я даже чуть растерялась от его вида: брови мои взметнулись ввысь, а из рта вырвалось нечто нечленораздельное.

Эта несчастная книженция даже умудрилась издавать вполне правдоподобное старческое кряхтение вперемешку с жалобными стонами. Вот только…

— Так, так, так, — пропела я, уперев руки в бока, прям как моя грозная бабуля в любой непонятной ситуации. — И что это у нас тут происходит?

— Ох-хо-хо, — вздохнул всё тот же старческий голос. Книга чуть приподнялась в воздухе и со скрипом вернулась обратно, будто устало опустилась в кресло. — Старая я стала, да немощная. Мне бы хоть капелюшечку силы бы.

— Хитрая ты и наглая, — топнула я ножкой, глядя на разыгрывающийся передо мной спектакль. — Раз в месяц — и ни грамма больше. Учти: не будешь подчиняться мне, отдам тебя маме. Она быстро разберется с твоей прожорливостью.

— Ну чего сразу маме? Чего маме то? — взвизгнула книженция, зашелестела страницами, словно возмущенно всплеснула руками. — Неблагодарная девчонка! Я с пеленок за тобой присматривала. Холила малютку, оберегала. Сил столько потратила на твое взросление. Знаниями великими и мудрыми снабжаю круглосуточно. А ей капелюшечку магии жалко.

— Я всё сказала, — сжав губы в тонкую линию, припечатала книгу острым взглядом. — Быстро приводи себя в приличный вид, или это сделаю я.

— Ты… ведьма, — припечатала она обиженно, подернулась дымкой, и вот уже на столе лежит настоящий ведьмовской гримуар. Тяжелый, как сама судьба, и одновременно притягательный, словно запретный плод.

Обложка из темно-красной, почти черной кожи испещрена бесчисленными мелкими, тускло сияющими рунами. По углам массивные золотые накладки, украшенные замысловатыми вензелями с символами нашего рода: переплетенные змеи — символ мудрости и вечной жизни, и полумесяц, знак тайн и интуиции.

В центре обложки, под слоем полированного золота, выгравирован рисунок — моя личная печать: гордое изображение ледяной саламандры, обвивающей древнее древо. Крылья фамильяра раскрыты, словно готовы вот-вот взмахнуть, из приоткрытой, воинственно оскаленной пасти торчат острые клыки, а в глазах — решимость, холодная и непреклонная. Она, как верный страж, готова в любой момент броситься в атаку, оберегая древо — символ памяти о предках, корни которого уходят глубоко в землю, в первозданную магию, питающую наш род веками.

Контуры печати инкрустированы крошечными, тускло мерцающими рубинами, напоминая собой капли крови, застывшие во времени.

Края страниц, вырезанных из особого пергамента, также покрыты тонким слоем золота: даже в полумраке комнаты они источают еле уловимое сияние.

Гримуар, как ему и положено, не имеет видимого замка. Он реагирует исключительно на магию владелицы. Стоит коснуться золотой накладки, и древние символы на обложке вспыхивают мягким изумрудным светом, открывая доступ лишь мне — наследнице древней крови. Внутри, на страницах, исписанных каллиграфическим почерком моих предков, скрыты не только заклинания и рецепты, но и их мудрость, их опыт, их боль и их победы.

Ведьмовской гримуар — не просто книга. Это древний артефакт, свидетельница веков, хранилище знаний, передаваемых из поколения в поколение. А ещё — язва, вредина и блистательная актриса, каких только поискать.

— Ведьма, тем и горжусь, — хмыкнула я, попутно продолжая собирать недостающие ингредиенты. Не факт, что правильно помню рецепт, но ведь эта мадам пока не окончит представление, не угомонится. — А ты язва. И истеричка ещё та. И драматизируешь так, будто тебя на костер несут.

— Что б ты понимала. Мала ещё, — возмущенно прошипела книга, вновь зашелестев страницами. — Я тонко чувствующая натура. У меня, между прочим, эмоциональная нагрузка колоссальная. И душевная травма. Такая бессердечная ведьма досталась, которая так и не осознала до сих пор, как ей повезло иметь такой бесценный артефакт под рукой.

— Да уж, бесценный, — закатив глаза, простонала я. — Давай уже ближе к делу. Мне нужен рецепт на основе Эдельвейса, для увеличения магии.

— Вот, говорю же, мудрости от меня ждешь, а силой делиться отказываешься, — книга театральным жестом развернула одну страницу, инкрустированную рунами. Затем, со скоростью улитки, развернула вторую. На третьей не выдержала и печально протянула: — Так и до голодного обморока не далеко. Помру ведь, и никто добрым словом не вспомнит.

— Ладно, поделюсь, — сдалась я, понимая, что концерт этот растянется ещё на полдня. А у меня времени нет. Сейчас нет. Но позже… обязательно припомню. Я не злопамятная, но память у меня отменная. — Давай рецепт. Только учти: будешь мне ночью спать мешать своим сиянием, отнесу в кладовку.

Гримуар обиженно прошипел что-то неразборчивое, но все же соизволил прошелестеть страницами до нужного мне зелья.

И так.

Рецепт Зелья усиления магии «Энергетический Расцвет».

Ингредиенты:

1 цветок Эдельвейса (свежераспустившийся, собранный на рассвете).

3 капли росы с серебряных листьев лунного дерева.

1 щепотка звездной пыли.

5 лепестков цвета ночи (собраны с мандрагоры).

1 кристалл квази-воды (очищенный).

100 мл родниковой воды (собранной из священного источника).

Инструкция:

1. В котелок, наполненный родниковой водой, аккуратно поместите кристалл квази-воды. Дождитесь, пока он начнет медленно пульсировать, отдавая свою энергию воде.

2. Когда вода приобретет легкое мерцание, добавьте серебряные капли росы. Вода должна заискриться.

3. Аккуратно разделите лепестки ночи на тончайшие волокна и добавьте в котелок. Смесь начнет приобретать темно-синий оттенок.

4. Далее, с особой осторожностью, добавьте щепотку звездной пыли. В этот момент котелок начнет издавать тихий, мелодичный звон.

5. И, наконец, самое главное — бережно поместите в котелок цветок Эдельвейса. Он должен полностью раствориться в смеси, оставив после себя лишь тонкий аромат и усилив мерцание жидкости.

6. Помешивайте зелье по часовой стрелке, пока оно не станет густым и не приобретет сияющий, перламутровый цвет.

— Угу, есть. И это есть, — внимательно изучив рецепт, осмотрелась по сторонам. — Сель, лепестков нет. Принесешь?

Айсель коротко кивнула и растворилась в воздухе, лишь легкий морозный вихрь пронесся по комнате. Через мгновение она уже появилась рядом со мной, положив на стол свою добычу.

Когда вода в котелке забурлила, я аккуратно, по капле, добавила росу с лунного дерева. Каждая капля, падая в воду, вспыхивала крошечной искрой, будто звезды рождались прямо в котелке. Жидкость заиграла мерцающими бликами, переливаясь всеми оттенками серебра.

Дальше — звездная пыль. Она, словно крошечные бриллианты, осыпалась, наполняя воздух легким переливчатым звоном. Лепестки мандрагоры, темные и загадочные, последовали следом. Они медленно растворились, окрашивая зелье в глубокий, насыщенный индиго — цвет ночного неба перед рассветом.

— Осталось самое сложное, — прошептала я, беря пинцетом драгоценный, добытый практически с боем, цветок Эдельвейса.

Я бережно опустила его в котелок, где он начал таять, словно снежинка на ладони, плавно, почти неощутимо. Котелок издал тихий вздох, а в жидкости появилось мягкое, внутреннее свечение. «Пора» — кивнула сама себе и начала помешивать зелье против часовой стрелки. С каждым движением я чувствовала, как энергия цветка вплетается в состав: теплая, живая, пульсирующая. Восхитительно. Но чего-то всё ещё не хватало. Зелье казалось почти завершенным, но словно ждало последнего штриха.

— Пусть магия растет, как цветок, что вновь цветет. Сила, данная как дар, разгорится как пожар, — нараспев протянула я, каким-то шестым чувством понимая, что именно эти слова нужны. Голос звучал низко и уверенно, а каждое слово словно добавляло зелью мощи.

Зелье начало меняться прямо на глазах: оно загустело, приобретая перламутровый блеск. И практически сразу аромат морозного утра и горных цветов наполнил комнату.

— Готово, — выдохнула я, устало улыбаясь.

— Идеальное, — восторженно пропищала Сель, плюхаясь на попу рядом с котелком и с обожанием глядя на переливающуюся жидкость. — Что дальше? Как наносить будем?

Я постучала пальцем по краю стола, задумчиво глядя на зелье.

— Уруз… — пробормотала я, — Эта руна увеличивает силу. Как думаешь, сработает для усиления магии?

— Давай попробуем, — кивнула саламандра и вновь исчезла в вихре искрящегося воздуха, чтобы несколько минут спустя вернуться уже с кристаллами.

Вместе мы подготовили их к дальнейшей экзекуции. На каждый кристалл прикрепили крошечный серебряный замок, замыкая контуры, не позволяя магии рассеиваться в пространстве. Это заняло немало времени. Но оно того стоило: все восемь кристаллов теперь мягко мерцали и каждый из них был надежно запечатан серебряными контурами.

Затем начался самый энергозатратный этап. Я глубоко вздохнула, закрыла глаза и положила ладони на первый кристалл. Концентрация требовалась предельная. Малейшая ошибка могла нарушить баланс, и вся работа пошла бы насмарку.

Собравшись с духом, открыла поток. Магия потекла из меня плавно, уверенно, наполняя кристалл до предела. Вначале было волнительно, я вдруг, впервые за прошедшие дни, вспомнила о том, что уже инициированная ведьма и стала сильнее. Ожидала бурного сопротивления, вспышек, ну или непредсказуемых всплесков силы. Но нет, магия, к счастью, вела себя спокойно, словно ничего и не изменилось. Она струилась ровно, послушно, без резких движений. И я выдохнула: «Можно было и не вспоминать, меньше переживаний».

Пальцы покалывало от напряжения, по спине пробежал легкий холодок. Энергия уходила мощным потоком, но я вполне успешно держала контроль. Один кристалл, второй, третий… С каждым новым наполнением усталость нарастала, но я не позволяла себе отвлечься. В голове вдруг всплыли слова бабушки: «Магия любит дисциплину. Даже когда кажется, что все идет гладко — не теряй бдительности».

Примерно час спустя последний кристалл засветился ровным глубоким светом. Резерв был полностью опустошен. Противное чувство. Ощущение, будто из меня выкачали все силы да последней капли. Перед глазами плыли разноцветные круги, а мышцы дрожали от перенапряжения.

— Все полные, Сель? — выдохнула, чувствуя, как ноги подкашиваются. Мир на мгновение поплыл перед глазами, контуры предметов размылись, а в висках застучала тяжелая пульсация.

Пошатнувшись, я присела прямо на пол, боясь рухнуть от внезапного головокружения и подкатывающей к горлу тошноты. Не самые приятные ощущения магического истощения. Кажется, я немного перестаралась.

— Проверь, пожалуйста, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не сильно дрожал. — А я посижу пару минут и продолжим.

Прикрыв глаза, я прислонилась спиной к прохладному стеллажу, болезненно скривившись от тонкого перезвона склянок в нем. «Эх, сейчас бы поспать… в лесу. Услышать пение птичек, ощутить на коже дуновение освежающего ветра, вдохнуть аромат хвои и влажной земли. Прилечь на мягкую траву, закрыть глаза и просто… отдохнуть. Мечты…».

Так я и сидела какое-то время, прислушиваясь к шорохам комнаты и невнятным стенаниям Сель. Саламандра что-то бормотала себе под нос, перепархивая от кристалла к кристаллу. А потом вдруг мягко приземлилась на мои скрещенные руки.

По телу сразу же прокатилась освежающая волна — теплая, пульсирующуя, словно солнечный луч в холодный день. Я невольно вздохнула глубоко, судорожно, чувствуя, как напряжение покидает мышцы. Это была магия мой саламандры. Она делилась своей энергией восстанавливая и исцеляя нерадивую хозяйку.

Головокружение постепенно отступало вместе с тошнотой, сменяясь удивительной легкостью. Каждая клеточка моего уставшего, опустошенного тела оживала, наполняясь живительной энергией. Мир вокруг вновь обрел яркость и чёткость, что несомненно порадовало.

— Спасибо, Сель, — прошептала, улыбаясь и ласково поглаживая её по головке. — Что бы я без тебя делала?

— Вот, сохранись в этом состоянии, — мурлыкнула она беззлобно и потянулась, выгибая спину. — И помни, какое сокровище тебе досталось.

— Ты не дашь мне об этом забыть, — хмыкнула, поднимаясь и подхватила Сель под пузико. — Даже если очень захочу.

— Конечно напомню, — фыркнула она. — Ты же вечно обо всем на свете забываешь, как только в твоей голове рождается очередная безумная идея.

Я закатила глаза, но промолчала. Да и что тут скажешь? Правда ведь. Оставив свое «сокровище» на краю стола, я подхватила пустую колбу со стеллажа и с любопытством заглянула в котелок.

— Ты кристаллы проверила? Не нужно добавить магии? — уточнила, аккуратно переливая готовое зелье.

— Инстинкт самосохранения себе добавь, — рявкнула Сель, и её ледяные глаза полыхнули возмущением. — Ты пять минут назад была больше на призрака похожа, чем на ведьму. Только попробуй сегодня магичить, свяжусь с матушкой твоей и сдам со всеми потрохами.

— Ты спасти меня хочешь или добить? — нахмурившись, склонила голову к плечу и с прищуром глянула на Сель. — Учти, ты моя подельница. Подельникам тоже срок светит. И, кстати, ты же понимаешь, что крайней, как ни крути, останешься ты?

— Ты… Я… Да с чего бы мне крайней быть? — насупилась она обижено и выпустила в воздух ледяное облачко.

— Так ты же мой фамильяр, — пожала плечами, и подхватив первый попавшийся кристалл и кисть, приступила к работе. — А кто у нас фамильяры? Правильно. Они помощники и защитники ведьмы.

— Та-а-ак, — протянула она и уперла лапки в бока, всем видом изображая оскорбленную невинность. — Не вижу логики. Я фамильяр, а не нянька для великовозрастной девицы.

— Вот сама это моей маме и будешь объяснять, — пробормотала я, аккуратно выводя руну Уруз на поверхности кристалла, предварительно тщательно смочив кисть в зелье.

Жидкость впиталась мгновенно, оставляя на кристалле тонкий, едва заметный слой, который с последним штрихом начал мягко светиться изнутри. Я даже дыхание задержала, наблюдая, как руна оживает под воздействием зелья. Энергия, заключенная в кристалле, казалось, обрела новое измерение, стала мощнее, глубже. В воздухе зазвучал тихий, но мощный мелодичный перезвон. Точно такой перезвон звучал в моей голове от понимания — у нас получилось. Я даже без прибора чувствую, что энергии в кристалле стало в разы больше.

— Есть, — воскликнула я, сжимая в ладонях конструкцию с кристаллом внутри. Тот мягко пульсировал, излучая ровное, уверенное сияние.

Не теряя времени, мы рванули в лабораторию. Среди руин, которые ещё недавно были аккуратным, даже стерильным помещением, мы отыскали нужный прибор. Убедились в нашем успехе и умчались усиливать остальные семь кристаллов.

Работа шла на удивление быстро и легко: движения с каждым кристаллом становились точнее и увереннее. Отправив последний кристалл в кучу с уже готовыми, я вздохнула с облегчением и глянула время. Стрелки на часах неумолимо двигались вперед, показывая, что на все про все ушел почти весь день. Я устала потянулась, разминая затекшую спину и от души зевнула.

— Есть хочется, — вздохнула Сель и поскребла коготком о котелок.

Последний был категорически против подобного произвола. Резко дернулся и «плюнул» остатками зелья в сторону саламандры, после чего проворно засеменил прочь, ловко перескакивая через разбросанные инструменты. Силы точно были не на его стороне, и он здраво рассудил, что пора сматываться пока цел. Чем он это рассудил, понятия не имею, но с инстинктом самосохранения у него всегда был полный порядок. Сам котелок она, разумеется, не съест, но наверняка придумает очередную гадость.

Сель отпрыгнула, стряхивая с лапки капли зелья.

— Трус, — крикнула она вдогонку котелку, который уже скрылся за стопкой книг.

— Бульк, — донеслось невозмутимое с кухни. Умей он говорить, Сель бы явно не отделалась данным, довольно лаконичным ответом. Наверняка была бы послана как минимум к степнякам, а может, даже к демонам, в зависимости от настроения посудины.

— Да, давай прервемся, — согласилась я, прислушиваясь к собственному желудку. Тот не то, чтобы урчал — рычал. Грозно и, как мне показалось, с мольбой. В последний раз его кормили… вчера. А сегодня уже, между прочим, почти ужин.

Да и Сель нужно покормить, пока она сама кого-нибудь не покусала. Слишком много у неё ушло сил на поднятие своей нерадивой хозяйки. Одной магической подпитки будет мало, а силы нам обеим сегодня ещё пригодятся.

— У нас вроде пирожки оставались, — я задумчиво почесала затылок. — Покушаем, проверим сеть и можно приступать к установке. Чем быстрее с этим разделаемся, тем лучше. Для всех, — последнее я пробормотала себе под нос, но, судя по нахмуренному взгляду Сель, она-таки услышала.

— Кстати, а где, собственно, наши заказчики весь день прохлаждаются? — пожав плечами, обвела взглядом заваленный всяким хламом стол и, вздохнув, начала убираться. К счастью, это был не тот погром, что в лаборатории, поэтому справлюсь быстро. А вот потом…

Потом мы с Сель выполним условия нашего заказа, и я распрощаюсь, теперь уже точно навсегда, с Арденом. Но почему-то радости от данного факта я не почувствовала. В груди поселилась давящая пустота, а от одной только мысли о скором расставании с мужчиной накатывала тоска.

Умом я понимала, что так правильно, что нам не по пути. Но отчего же сердце так ноет? Даже успешно завершенный в рекордные сроки эксперимент не вызвал толком никаких позитивных чувств. От всех этих мыслей голова вновь загудела, и накатила злость. Бессмысленная… Но всепоглощающая.

— Плевать, где они. Главное, что над душой не стоят… — проворчала я, стряхивая невидимую пыль с рукава и заканчивая с уборкой. — Пошли есть.

— Пошли, — искоса глянув на меня, кивнула Сель, благоразумно решив не комментировать мой резкий выпад.

Стоило нам переступить порог кухни, как мое дыхание перехватило. Глаза расширились в изумлении, брови в очередной раз взметнулись вверх, а сердце на миг замерло. Стол буквально ломился от обилия блюд: румяные пироги с золотистой корочкой, дымящееся жаркое в глиняном горшке, свежие овощи, разложенные яркими гроздьями, и даже бокалы с рубиновым вином, искрящимся в свете ламп. В воздухе витали умопомрачительные ароматы — пряные, сладкие, дразнящие. От них желудок требовательно заурчал, а во рту мгновенно скопилась слюна.

«Еда-а-а…», — протянуло что-то внутри меня, и я почти наяву почувствовала, как слюна капает на пол. Рядом удивленно крякнула Сель, зависнув рядом со мной в воздухе и осыпая кухню пушистыми снежинками, явно от полноты чувств.

Но в этот миг идиллию нарушил странный звук — резкий, тревожный, будто кто-то пытается выбраться из забитого наглухо гроба…

— Тук… тук… тук… — дробный стук доносился со стороны подвала, точнее — из моей лаборатории. Ритм был мерным, почти механическим, но в нем определенно чувствовалась настойчивость. «Конечно, из гроба-то только настойчивый и смог бы выбраться, — пронеслось отстранённое в мыслях, от чего я чуть не взвыла. — Кэрри, черт, какие гробы могут быть у тебя в лаборатории? Совсем от вида еды с ума сошла?»

За стуком последовали другие звуки: возня, приглушенные голоса, скрип половиц. И всё это, в моем доме и без моего ведом. «А может все-таки гроб?» — нахмурилась я, и пожала плечами, словно сама же отвечая на свой вопрос.

Я застыла, прислушиваясь. Мысли в голове метались в панике, а по спине пробежал холодок. Более того, до меня вдруг дошло: мы услышали все это только после того, как покинули пределы лавки. Почему?

— Что это? — я взмахнула руками, пытаясь одновременно указать и на роскошный стол, и на источник шума. Пальцы слегка дрожали от смеси удивления и нарастающего раздражения.

— Это поздний обед. Ну или ранний ужин. Сама решай, — раздался за спиной насмешливый голос Ардена: низкий, бархатный, с легкой хрипотцой…