Глава 22. Искры надежды

На груди заворочался саламандрик, недовольно что-то пропищал и выпустил из ноздрей струйку дыма.

— Всё нормально, малыш, — прошептала я, погладив его по спинке. — Всё будет хорошо. Мы справимся.

Он снова засопел, а я осталась лежать в снегу, глядя в чёрное небо, усеянное алыми звёздами. Мысли кружились, как те самые снежинки — хаотично, медленно, завораживающе.

Морхальд. Он любил дочь, но не смог принять её выбор… И вот к чему это привело. Её не стало. А сам он сотни лет лелеял обиду, превращая её в ярость.

Он, словно взрослый ребенок, у которого отобрали игрушку. Словно ему никто не объяснил, что у живых существ есть своё мнение и свои чувства. Даже если это твой ребёнок.

И как я, обычная смертная, должна донести до бога, что он как бы чуточку не прав? Даже не смешно…

А демоны?

Бездушные твари оказались пешками в чужой игре. И вообще они не бездушные. Очень даже милые и добрые, когда не находятся под воздействием Морхальда. Да и жалко их. Жили себе, никого не трогали, собирали истории других миров и хранили память о них.

— Их бы освободить как-то, — пробормотала я.

Мысль прошила молнией. Я резко села, хорошо хоть успела прижать к себе возмущённо пискнувшего мелкого. Освободить. Вернуть им то, что отнял Морхальд. Память. Волю. Душу.

— Но как? — нахмурилась я и глянула на возмущенного саламандрика. — Ты, случаем, не знаешь?

На меня, вполне ожидаемо, посмотрели, как на полоумную и выпустили пару искорок. Хмыкнув, я спокойно пожала плечами и задумалась. Прикрыла глаза, прислушалась к магии, что бурным потокам текла по венам. Она откликнулась — горячо, радостно, нетерпеливо. Словно ждала этого вопроса тысячи лет.

— Точно, — я вскочила на ноги. — Алая ночь. Время, когда грань между мирами истончается, а ведьмы достигают пика силы.

Сотни ведьм — это не та жалкая сеть, что я натянула в одиночку. Это поток, способный смести всё на своём пути. Если что-то и может развеять чары Морхальда — то только ведьмовской огонь в ночь, когда сама Илария смотрит на своих дочерей.

Я металась по поляне, вышагивая и размышляя, периодически поскальзывалась, но тут же находила равновесие и вновь шагала. Саламандрик не выдержал, окончательно проснулся, шустро перебрался на плечо, вцепился в волосы и зашипел от недовольства.

— Ни минуты покоя, — простонал он тонким голоском.

— Прости, малыш, — я погладила его, не в силах сдержать улыбку. — Но у нас много работы.

Я уже сделала шаг к тропинке, ведущей из леса, когда почувствовала это. Кто-то приближался. Быстро. Неудержимо. Как пламя, что несётся сквозь ночной лес, не замечая преград.

Его запах я узнала раньше, чем смогла рассмотреть лицо в темноте.

— Арден, — прошептала я, и сердце пропустило удар.

Я застыла, а губы сами собой растянулись в нежной улыбке. Я ещё не знала, что ждёт нас впереди. Но точно знала: я готова дать нам шанс на счастье.

Он вылетел из-за деревьев на моей метле. От сюрреалистичной картины я даже глаза протерла. Но нет, не показалось. В одних штанах, босиком, с растрепанными волосами и взглядом, в котором плескалась такая буря, что я невольно попятилась.

Метёлка затормозила прямо передо мной, возмущённо зашипела и попыталась стряхнуть наглого седока.

— Стоять, — рявкнул Арден, сжимая её древко. — Ещё писк, и я…

Метёлка ответила потоком отборных ругательств на своём языке, которого ни я, не Арден, естественно, не знали, но интонации были предельно ясны. Она явно обещала ему незабываемую поездку в самое пекло без обратного билета. «Моя девочка!» — с гордостью подумала я.

— Кэрри, — Арден спрыгнул на землю, метнул в метёлку убийственный взгляд, и та, обиженно фыркнув, отлетела в сторону и замерла у ближайшей сосны, сверкая всеми веточками от возмущения.

— Кэрри, — повторил он, шагнув ко мне. — Я…

— Ты!? — усмехнулась я и кивнула.

— Я хочу… то есть должен… просто обязан… — он сбился, резко провёл по волосам, и я заметила, как дрожат его пальцы. — Прости. Я знаю, что ты злишься, и имеешь на это полное право. Но я…

— Арден, — повторила я, перебивая его. — Ты босиком.

Он моргнул, опустил взгляд на свои ноги, потом снова поднял на меня.

— Что?

— Босиком. В одних штанах. На моей метле. Посреди ночи, — я старалась говорить серьёзно, но губы предательски тянулись в улыбку. — Ты от кого-то убегал? За тобой гналось стадо демонов? Как ты вообще умудрился на неё взобраться?

— У тебя метёлка… с характером, вся в хозяйку. Хотела ещё и штанов лишить, но тут я был непреклонен, — нервно проговорил он, сделав ещё пару шагов ко мне. — Кэрри…

В его голосе было столько тоски и вины, что моя улыбка померкла.

— Прости меня. За ложь. За то, что не сказал сразу. За то, что… — он резко выдохнул, словно собираясь с силами. — Я не хотел тебя потерять, даже не попытавшись добиться твоего внимания. Я люблю тебя, Кэрри.

Выдохнул он как-то обреченно. А я стояла, смотрела на него и просто улыбалась. Растрёпанный, босой, с безумным взглядом — он выглядел очень мило.

— Арден, — позвала я.

— Даже если ты скажешь, что ненавидишь, будешь проклинать, прогонять… я всё равно не уйду, — упрямо бросил он.

А я так и стояла, впитывая в себя его образ и мечтая лишь об одном…

— Почему ты молчишь? — настороженно спросил он. — Почему не кричишь?

— А надо? — дернув бровью, насмешливо уточнила я. — Я не злюсь на тебя. Ну… почти, — сказала просто, пожав плечами. — Да, боялась. Долго. Глупо. Бессмысленно. Но теперь… я хочу попробовать.

Ещё немного смущаясь, но чувствуя, что поступаю верно, подошла вплотную к нему и вскинула голову, глядя прямо в глаза.

— Попробовать что? — дрогнувшим голосом прошептал он.

— Всё, — я коснулась его щеки ладонью. — С тобой.

Он смотрел на меня так, будто перед ним стояла не привлекательная и судя по словам желанная ведьма, а призрак его ворчливого деда: со смесью недоверия и ужаса.

— Кто ты и куда дела мою Кэрри? — всё так же шёпотом уточнил он.

А я вдруг рассмеялась — искренне, будто пыталась выплеснуть всё напряжение, все страхи, что годами копились внутри меня. А потом встала на носочки и поцеловала. Немного не ловко, но вложив в этот поцелуй всю душу.

Воздух закончился быстро. Или не совсем быстро — я не поняла. Мы отстранились, тяжело дыша, и он вдруг улыбнулся.

— Ты чокнутая, огонёк мой, — выдохнул он.

— А ты дурак, — парировала я. — Я из-за тебя чуть мозг себе не сломала от вообще бессмысленных мыслей и предположений. И я буду мстить. Но давай обсудим это позже. А сейчас постой. Я кое-что сделаю.

— Что ты задумала? — он напрягся, но мешать не стал.

Я не ответила. Прикрыла глаза. Сделала несколько медленных, но глубоких вдохов и шагнула внутрь себя.

Туда, где в груди пульсировало изумрудно-серебристое ведьмовское пламя, живое, как сердце лесного ручья. Я чувствовала его каждой клеточкой, каждой нитью магии, что пронизывала моё тело.

Опустившись на колени прямо в снег, коснулась ладонями замёрзшей земли. Мир изменился. Из моих рук потянулись тонкие серебристые нити — невидимые обычным глазом, но такие реальные на ощупь для того, кто умеет чувствовать этот мир. Они уходили в небо, в землю, в сам воздух, растекаясь во все стороны, словно паутина, сотканная из лунного света и ведьмовского огня.

Я искала сестёр. Ведьм.

И находила. Хотя, до конца и не верила, что мне это под силу.

Каждая нить безошибочно находила отклик — искру, огонёк, пульс. Где-то близко, где-то далеко — но все они были здесь, в эту ночь, когда каждая ведьма чувствует силу, силу предков, силу богов, когда наша магия достигает своего пика.

«Сёстры», — позвала я. Не голосом — самой сутью, той искрой, что горела во мне.

Тишина была оглушительной. А потом небо над лесом вспыхнуло.

Сотни огней — золотистых, алых, изумрудных, серебряных — зажглись в ночи, словно звёзды, сорвавшиеся с небес. Они кружились, переливались, пульсировали в такт биению сердца. Они слышат. Они здесь. Не сами, но своей сутью тут, и они меня слышат.

Я не стала тратить время на слова. Его и так у нас мало. Я показала им.

Картины прошлого хлынули потоком — ярче любого крика, чище любого шепота. Не всё прошлое, лишь важное в данный момент.

Лира, касающаяся ледяной чешуи дракона. Её недолгое, но такое яркое счастье. Её улыбка сквозь слёзы прощания и надежды. Лира, которая тает в золотисто-алом свете, окутывая наш мир щитом.

«Она отдала всю себя, чтобы спасти своих любимых. Но этим она спасла и нас — от ледяных колоссов, что рвали наш мир на части, прежде чем пришли драконы. Её жертва стала щитом для всех нас. А теперь её щит падает».

Я почувствовала их реакцию — тишину, в которой читалось понимание. Потом пришёл гнев. За ним боль. И решимость.

«Драконы уже давно стали частью нашего мира, — продолжила я. — Они — наши мужья, отцы, дети. Мы не можем остаться в стороне. Вы нужны мне. Здесь и сейчас».

Закончила я свой полет мыслей и так же в картинках передала ведьмам координаты места встречи. Нити, что я выпустила в мир, дрогнули — и по ним, как по струнам, ударила сила. Сотни искр слились в огромный световой столб, взметнувшийся к небу.

— Что это было? — хрипло спросил Арден, притягивая моё подрагивающее тельце к себе.

— Позвала на помощь, — сказала я, чувствуя влагу на щеках. — Они придут. Все.

— Ты… ты смогла их… — Арден не договорил, лишь плотнее прижал к своей груди, пока я переводила дыхание, после такого энергозатратного мероприятия. — Точно чокнутая. Поседею с тобой раньше времени.

— Нужно поспешить. Нас ждут, — улыбнулась я.

Он кивнул, подхватил саламандрика и вдруг замер.

— А метла?

Я оглянулась. Метёлка всё ещё стояла у сосны, всем своим видом выражая возмущение

— Ты её обидел, — констатировала я.

— Я её не обижал, — возмутился Арден. — Мы с ней… немного повздорили.

— Итог плачевен, — я подавила улыбку.

Метелка громко фыркнула, развернулась, подлетела, по пути зацепив Ардена по касательной и зависла у моей ноги, тихонько постукивая прутьями.

— Ты решила сжалиться над нами? — лукаво протянула я.

На что уже Арден фыркнул и заявил, что сам в состоянии донести меня куда надо. А потом молча достал портальный камень. Я только и успела отправить верную метлу домой, как оказалась совершенно в другом месте.

Портал выбросил нас на границу пустоши — не в самую гущу, а чуть в стороне, за ледяным выступом, откуда открывался вид на всё происходящее. Арден прижал меня к себе, заслоняя от ветра, и я выдохнула, пытаясь унять дрожь и жалея, что не взяла с собой хотя бы обувь…

— Ты вся дрожишь, — нахмурился Арден, и тепло его магии окутало меня. — Нервничаешь?

— Немного, — призналась, и благодарно улыбнулась.

— Я с тобой, помни об этом, — прошептал он, и поцеловал куда-то в макушку.

Я кивнула и всё-таки выглянула из-за укрытия. Сколько не прячься, но выйти всё же придётся.

Внизу, на ледяной равнине, кипела жизнь. Сотни ведьм кучковались группами, тихо переговаривались и периодически с опаской поглядывали в сторону демонов. Те же, с пустыми, безжизненными глазами стояли внутри сети. Не самое приятное зрелище… Складывалось ощущение, что они так безмолвно ждут команды «фас» от своего кукловода.

Тут же, рассредоточившись по периметру, сновали драконы и маги. Их лица были напряжены, а руки сжимали рукояти мечей. Все ждали. Взгляды всех то и дело возвращались к центру, туда, где на снегу тускло мерцала моя сеть. До полуночи, самого пика силы, оставалось всего минут сорок.

Арден крепче сжал меня в объятиях и поцеловал в висок, и я на секунду прикрыла глаза, позволяя себе этот миг, впитывая его тепло, его уверенность, его веру в меня.

— Готова? — тихо уточнил он.

И я честно хотела ответить «нет», но нас отвлекли.

— Арден, — позади раздался незнакомый мужской голос.

Мы обернулись.

Он стоял у закрывающегося портала. Высокий, широкоплечий мужчина, с идеальной осанкой и серебристыми нитями в тёмных волосах. Но меня поразил не сам мужчина, а его глаза с алым вертикальным зрачком.

— Райгор, — Арден кивнул и улыбнувшись протянул ему руку. — Не ожидал тебя тут увидеть.

— Я пришёл за дочерью, но решил сначала посмотреть, что тут происходит, — ответил мужчина, пожав протянутую ладонь, и прищурив свои удивительные глаза посмотрел на меня.

— Кэрри, — обратился Арден ко мне, — Это Райгор — отец Алики.

— Что? — просипела я, метнув ошарашенный взгляд на Ардена, а затем обратно. — Отец моей Али? Алый дракон?

— Так меня даже чаще называют, чем по имени, — кивнул он, дернув уголком рта.

— Но… глаза… вы сын Лиры, — прошептала я, заставляя шестерёнки в голове крутиться активнее. — Эти глаза не спутать с другими. Значит, Али… О, Илария, вот почему Лира показалась мне до боли знакомой. Её глаза… её губы… мимика…

— Откуда ты…

— Страж показал, — ответила машинально, не дав договорить дракону. — Я видела всё. Как она полюбила вашего отца, как помогла драконам. Видела, как она прощалась с вами… И как она… растворилась, отдавая всю себя этому миру, становясь его щитом.

Райгор замолчал. Его лицо стало непроницаемой маской, но я видела — в глубине алых глаз что-то дрогнуло.

— О чём ты, Огонёк? — тихо прошептал на ухо Арден. Покачав головой, я ждала, что скажет Алый дракон.

— Всё, что мне осталось — её имя и несколько воспоминаний от отца, — Райгор усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что у меня защемило сердце. — Но детям свойственно не верить родителям. Особенно когда для других ты автоматически становишься лгуном. Когда подрос я и сам стал думать, что мать — Ледяная Богиня, ушедшая спасать мир, — звучит как бред.

— Вы не верили, что она была богиней? — спросила осторожно. — А теперь?

— А теперь? Теперь я знаю, что сказки иногда бывают правдой. Мне пятьсот лет, Кэрри, — тихо сказал он. — А моя искра даже не думает гаснуть. Конечно, я задумывался об этом, особенно в последние годы. Но всерьёз — когда Никлас стал оказывать знаки внимания Алике. Тот дурацкий Закон… Я знал, что Никлас быстро его отменит. Я всё рассчитал ровно так, как вышло в итоге.

— Но зачем? — непонимающе уточнила.

— Я был против этого брака, — просто пожал он плечами. — Я слишком люблю свою дочь, чтобы позволить ей такую глупость. Но и запретить напрямую не мог — клятва не позволила бы отказать наследнику Империи. Пришлось действовать хитростью.

— И у вас это получилось, — кивнула понимающе. — Но чем вам так не нравился наследник престола в качестве зятя, что вы заставили любимую дочь страдать?

— Страдание? — алые глаза впились в меня, ледяные, как сама пустошь, но в их глубине тлело что-то, похожее на вековую усталость. — В чём оно измеряется, девочка? Один удар клинка — это миг. Короткая вспышка. А дальше — либо исцеление, либо смерть. Вся боль умещается в одно мгновение.

Он сделал паузу, и в наступившей тишине я услышала, как хрустит снег под его ногами.

— Но есть раны от ядовитого клинка. Такие не убивают сразу и не исцеляются. Ты живёшь с ними всю жизнь. Год за годом. Десятилетие за десятилетием. Ты помнишь тот миг, когда лезвие вошло в плоть, но это уже не боль — это привычка. А вот то, что приходит после… — его голос стал глуше, почти шёпотом. — С каждым днём ненависть к этой ране растёт. Презрение к себе за то, что не смог вырвать её, не смог залечить, не смог забыть. Ты просыпаешься — она с тобой. Ты засыпаешь — она с тобой. Ты смотришь в зеркало и видишь не себя — видишь её. И ты уже не помнишь, каково это — быть целым.

Он отвернулся, и я увидела, как дрогнули его плечи.

— Вот что такое страдание, Кэрра. Не миг. Не год. А жизнь, которая превратилась в одну сплошную, незаживающую рану. И я не желаю такого своей единственной дочери.

Он замолчал. А я стояла, не в силах вымолвить ни слова.

Передо мной был не жестокий дракон, продавивший закон о ведьмах. Не тиран, которого боялись и ненавидели. А дракон, который сам истёк кровью задолго до того, как поранил других.

— Не знаю, как бы я поступила на вашем месте, — сказала тихо. — Но… я понимаю.

— Я не жалею, — сказал он глухо. — Зато сейчас у Алики есть возможность стать счастливой. Я мало уделял ей времени и слишком поздно это понял. Никласу не нужна была Али сама по себе. Ему нужно было долголетие, доставшееся нам от Лиры, как я понимаю. Дед Никласа был первым Императором и лучшим другом моего отца. Он точно знал, кем была моя мать и при этом нарочно скрывал данный факт. Не удивлюсь, если в Императорской семье хранят эту тайну, и Никлас решил воспользоваться возможностью увеличить годы жизни за счёт моей дочки. Хотя он и не может знать наверняка, что Али, как и мне, достался этот бонус. Но, видимо, решил рискнуть.

Он перевел взгляд на небо, о чём-то сосредоточенно размышляя.

— Но… — у меня в голове всё это не укладывалось. — А что вообще вы, драконы, знаете о причинах перехода в наш мир? Хоть кто-то знает, кем была Лира?

— Причина в Морхальде, — нахмурился Арден, который молча слушал нас. — Морхальд — древний бог. Когда-то он создал нас как своё войско. Но драконы ослушались, и Морхальд решил их уничтожить. Тогда вмешалась Илария и ведьмы Флораэля — они открыли портал в ваш мир, а Илария запечатала его. Установила барьер, который почти пятьсот лет оберегал нас от Морхальда.

Честно, я была в шоке. Драконы ничего не знают о том, кому они на самом деле обязаны всем. Своей жизнью. Своим миром.

— Я… Даже не знаю, что сказать, — озадаченно обронила, глядя в алые пылающие глаза. — Это Лира подарила драконам возможность жить нормальной жизнью. Она поделилась с вашими предками своей силой. И она же спасла всех драконов от своего отца — Морхальда.

— Что? — просипел Алый дракон.

— Вы не ослышались. Морхальд, эм, получается ваш дедушка, — насмешливо потянула я, но почти сразу вернула серьёзный настрой. — Но главное не это. Кажется, я поняла, почему рушится щит. Уходя, Лира просила драконов беречь тех, кто дарует тепло. Ведьм. А тут её сын поступает ровно наоборот — издает Закон, ущемляющий ведьм.

— Я… Чёрт, — выругался Райгор. Какое-то время он стоял, прикрыв глаза, но потом покачал головой и упрямо выдохнул: — Мне жаль, что так вышло со щитом. Но я сделал то, что должен был, чтобы защитить свою дочь. Возможно, знай об этом раньше, я бы придумал что-то другое. Но… Алика в безопасности. У неё есть возможность построить свою жизнь так, как она захочет. Я дал ей свободу. И ни о чём не жалею. Когда-нибудь она меня простит, я надеюсь.

— Отец, — раздался знакомый голос сбоку, и мы все оглянулись.

В нескольких шагах от нас, с ошарашенными лицами, стояли Алика и Эйнар, у которого на плече сидела Сель и ехидно улыбалась. Али прижала ладошку к губам и во все глаза смотрела на своего отца.

— Здравствуй, родная, — тёплая улыбка преобразила суровое лицо этого дракона, и он стал даже немного милым.

Алика вдруг всхлипнула и рванула с места прямо в его надёжные объятия. Мы не стали мешать их трогательному воссоединению. Отошли в сторону, где к нам присоединились мои родители, а Эйнар сунул мне в руки свёрток с одеждой.

— Мы с твоим отцом были в лавке, — пояснила мама на мой вопросительный взгляд. — Хотели дождаться твоего возвращения. Но тут твоё обращение… В общем, мы с Али решили, что вещи пригодятся.

— Спасибо, — прошептала и с благодарностью посмотрела на маму. — Ты не сердишься на меня?

Мама тихо рассмеялась. В её изумрудных глазах плескалась целая буря эмоций — облегчение, усталость, бесконечная любовь… и гордость. Та самая чистая, яркая гордость родителя за своего ребёнка.

— Почему я должна сердиться на тебя, малышка? — спросила она, и уголки её губ дрогнули в тёплой, немного грустной улыбке.

Она шагнула ко мне и бережно заправила непослушную прядь волос за ухо. Обоняния коснулся знакомый с детства запах лаванды и сушёных трав.

— Я так горжусь тобой, малышка, что даже словами не передать, — тихо сказала она, и в её голосе не было ни капли той ледяной отстранённости, той маски, что она привыкла носить на публике как доспехи. — Твоя сеть, созданная в одиночку. Призыв ведьм… Это вообще что-то за гранью реальности в твоём возрасте, — она замолчала, сглатывая, и я заметила, как блестят её глаза. А потом она вдруг рассмеялась. — Знаешь, твоя бабушка в своё время отчаялась научить меня этому приёму.

— Серьёзно? — я удивлённо вскинула брови. — Великая Агнесса Фаэрталь, которая могла заставить сам воздух петь по своему желанию, не смогла тебя чему-то обучить?

— О, это была эпическая битва, — мама прикрыла глаза, и на её лице появилась ностальгическая улыбка. — После неё в доме не осталось ни капли валерианы. Но давай я тебе позже расскажу эту увлекательную историю. Сейчас я хочу, чтобы ты знала, как мы с отцом тобой гордимся.

— Я… если честно, я испугалась, — прошептала, признаваясь. — Я бы точно не справилась одна, вот и решила попробовать.

— И правильно сделала, — мама серьёзно кивнула. — Ты не возомнила себя всемогущей. Ты оценила свои силы и риски. Это и есть смелость и мудрость, девочка моя.

— Мам… — позвала тихо, тронутая её словами. — А если не получится? Что тогда?

— Кэрра Аурелия Фаэрталь, слушай меня внимательно, — мама строго на меня посмотрела и продолжила: — Ты не одна. Никогда не будешь одна. За твоей спиной — каждая ведьма этого мира. Сама Илария придёт к тебе, если ты попросишь. Мы справимся со всем. Вместе справимся. И с демонами, и с Морхальдом.

— Ты же будешь рядом? — тихо спросила.

— Всегда, — просто сказала мама.

— Полностью поддерживаю, — пробасил отец, обнимая нас обеих. — И мама, и все мы будем рядом.

Я оглянулась и чуть воздухом не подавилась, заметив прибавление в нашем маленьком кружке по интересам.

— Ваше Величество, — просипела я и замерла в немом изумлении. Вот этого мужчину я ни с кем не спутаю. В отличие от принца, физиономия Императора мелькает в магических вестниках чуть ли не каждый день — и всё равно вживую он выглядит иначе. Величественнее, что ли.

— Ну наконец-то я тебя увидел, — протянул мужчина и бросил быстрый осуждающий взгляд на моих родителей. — Проще попасть в Императорскую сокровищницу, чем увидеть дочь Верховной. Да, друг?

— Ты преувеличиваешь, — проворчал отец.

— Отец, — встрял Арден, не дав Императору и рта открыть. А тот явно хотел. И что-то мне подсказывает, сказать он своему другу хотел много всего и не самого приятного. — Позже выясните, кто прав, кто виноват.

— Обязательно выясним, — всё же хмыкнул отец Ардена. — В любом случае, я очень рад видеть тебя, дочка. Надеюсь, бзики твоих родителей уже прошли, и они перестанут прятать тебя от всего мира, и уж тем более от своих лучших друзей.

— Эдгар, — страдальчески протянул отец и закатил глаза.

— Хватит, — властный голос Ардена заставил уже их обоих закатить глаза. Но нужно отдать отцам должное — они замолчали. Арден приблизился ко мне, обнял за плечи и серьёзно проговорил:

— Не знаю, что ты задумала, Огонёчек, но, как сказала уже Селеста, — мы с тобой.

Я с благодарностью на него посмотрела и, прерывисто вздохнув, кивнула. Да, мне было страшно. Безумно. В голове вместо мыслей была каша. Я не знала, удастся ли мне провернуть то, что я задумала. Более того, я прекрасно понимала, что мы все сейчас будем пытаться пойти против бога… И это… максимально странный эпизод в моей жизни.

Но…

Ради своих любимых и близких я готова на всё. Даже бросить вызов самому Морхальду. Может, всё-таки случится чудо, и он не сровняет всех нас тут с землёй?

— Пора, родная, — улыбнулась мама и взяла меня за руку. — Слушай своё сердце. Доверься интуиции. Я буду рядом, помогать и подсказывать. Мы все будем рядом.

Я посмотрела на небо. Алая луна поднялась почти к зениту, зависнув над пустошью огромным кровавым диском. Вокруг неё роились искры — сотни магических огней, что зажгли ведьмы, откликнувшиеся на мой зов.

Я покрепче сжала руку мамы и поспешила в самую гущу.