Глава 23. Пламя над бездной

Сердце бешено колотилось где-то в горле, а в висках пульсировала кровь — так громко, что на миг заглушила даже завывания ледяного ветра над пустошью. Я шла, почти не видя дороги: снег, камни, чьи-то тени — всё слилось в сплошное мерцающее пятно. Если бы не мама, что своей твёрдой рукой направляла и вела за собой, я бы точно растянулась на какой-нибудь кочке.

Мысли лихорадочно метались, как перепуганные мотыльки: «А если не получится? Если явится Морхальд? Если своей самоуверенностью я подведу всех?»

— Кэрри, ты дышишь? — раздался насмешливый шёпот Сель с моего плеча. — Или решила, что демонов можно победить силой мысли и богатым внутренним миром?

— Ты бесчувственная ледышка! — возмущённо пропищал мелкий с другого плеча и выпустил в сторону Сель несколько ярких огненных шариков. — Ни грамма сочувствия.

— Яйца курицу не учат, — высокомерно фыркнула Сель, со спокойствием удава отбивая атаку. — Сиди там и помалкивай, пока не отправили домой. Детское время, как-никак, давно уже вышло.

Я моргнула, возвращаясь в реальность, и мысленно простонала: «Ну да, мало мне было одной ехидны, теперь они вдвоём будут мне мозг выносить?»

К этому моменту мы успешно подобрались к самой границе сети. Вокруг толпились сотни ведьм. Их платья белели в сумраке, как призрачные облака, а в руках мерцали огни. Магия витала в воздухе — густая, почти осязаемая, от неё по коже бегали маленькие, но вполне ощутимые разряды.

— Силой мысли не победим, Сель, — всё же ответила я. — А вот твоим острым языком — несомненно.

— О, моя ведьма вернулась, — одобрительно фыркнула она и выпустила морозное облако, которое тут же развеял ветер. — Учись, мелкий, как нужно ведьму в тонус приводить.

Закатив глаза, пропуская ответ мелкого мимо ушей, я оглянулась. Арден вместе с нашими отцами стоял в нескольких шагах позади, сжав кулаки. Его взгляд был тяжёлым — в нём читалась тревога и… вера. Он безумно волновался, но искренне верил в нашу победу. И это подкупало…

Я улыбнулась и резко отвернулась, чтобы тут же столкнуться с пристальным взглядом ореховых глаз.

— Привет, Кэрри, — раздался мягкий, мелодичный голос.

Рядом со мной стояла незнакомая женщина. Высокая, изысканно-утончённая, с волосами цвета воронова крыла, собранными в сложную причёску. В её глазах плескалась сама вечность — точно таких же, как у её сына. Да, это наверняка была она — Марибэль Вайрет. Императрица. Ведьма. И мама Ардена.

«Упс… Это мне карма прилетела за внезапное столкновение моей мамы с Арденом?» — промелькнула шальная мысль, но я тут же от неё отмахнулась.

Её белое платье струилось на ветру, расшитое рунами, что мерцали в такт дыханию пустоши. Лицо озаряла тёплая, отчего-то виноватая улыбка, а едва подрагивающие пальцы перебирали мелкие бусы на простеньком браслете.

— Здравствуй, сестра, — сказала она, взглянув поверх моей головы.

Мама замерла на месте, словно идеально вырезанная скульптура величайшего в мире мастера. Её губы дрогнули, глаза расширились, а на щеках проступил слабый румянец.

— Здравствуй, Мари, — тихо, почти беззвучно ответила она.

А потом я увидела это. В глазах мамы — той самой несгибаемой Верховной, перед которой трепетали маги и драконы, — блеснули слёзы. Как, впрочем, и у её бывшей подруги. Они замерли в шаге друг от друга, глядя так, будто видели перед собой воскресшую надежду.

— Двадцать лет, — прошептала Марибэль. — Двадцать лет, Селеста…

— Я знаю, — голос мамы дрогнул. — Прости, Мари. Прости, но я обязана была это сделать… Хотя бы попытаться.

— Молчи, — перебила Императрица и, больше не сдерживаясь, шагнула вперёд.

Они стояли, обнявшись, — две сильнейшие ведьмы мира, две сестры, которых разлучила глупая гордыня и страх. Я на миг почувствовала себя лишней, но в то же время не могла заставить себя оторвать взгляд.

Здесь и сейчас эта нерушимая скала, что встала между ними двадцать лет назад немного сдвинулась. Не пала… Нет, конечно. Слишком много недосказанного и недопонятого. Но всё же сдвиги точно есть и когда-нибудь, я уверена, они смогут преодолеть её.

— Я скучала. Чудовищно.

— Я тоже, — донеслось тихое от мамы.

Образовавшуюся тишину нарушила Сель, громко шмыгнув носом у меня на плече.

— Такой момент испортила, — тонко пропищал саламандрик. — Говорю же — ледышка.

— Что бы ты понимал, — буркнула она. — Гормоны — они такие. Не щадят даже ледяных саламандр. И вообще, это снежинки на морде — не слёзы.

Закатив глаза, ещё раз бросила внимательный взгляд на Ардена, затем на небо и кивнув самой себе вышла вперёд. Пора было начинать.

Ведьмы молча выстроились полукругом за нашими спинами. Марибэль заняла место справа от меня, положив руку на моё плечо, мама — слева, повторив её жест. Их руки окутал мягкий свет, и я почувствовала, как по венам разливается тепло: не моё, чужое, но такое родное, будто эти женщины всегда были частью меня.

— Готова? — спросила мама.

— Нет, — искренне ответила я, сжав дрожащие пальцы в кулаки.

— Отлично, — усмехнулась Марибэль. — Значит, всё получится.

Я закрыла глаза и просто дышала. Никаких заклинаний, никаких пафосных жестов. Просто выпустила свой огонь — тот, что всегда жил в груди, ждал своего часа. Изумрудно-серебристые языки потянулись к маме, к Марибэль, к ведьмам за спиной. А вместе с магией по нитям я отправила память о прошлом — то, что мне показал Страж. Направила не только ведьмам, но и всем присутствующим в пустоши. Они имеют право знать правду.

Магия пошла по кругу — от меня к ним, от них к другим. Сотни огней зажглись в ночи, сливаясь в единое сияющее полотно.

Сеть ожила. Нити замерцали, наливаясь светом, поползли к демонам, окутывая их нитями жизни и памяти, проникая сквозь ледяную корку.

Первый вздох. Самый ближний демон дёрнулся, и его глаза — прежде пустые, слепые — вдруг моргнули. Осмысленно. Живо.

— Получается, — выдохнула я, и слёзы облегчения защипали глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​Воздух наполнился звоном — тихим, пронзительным, похожим на плач тысячи колокольчиков. Сеть пульсировала в такт нашему дыханию. Тот же демон внутри замер, а потом… склонил голову. Без угроз. Без ярости. Словно в знак благодарности.

— Ещё немного, — прошептала я, чувствуя, как силы тают с каждым мгновением. Всё же работа напрямую с сырой магией достаточно энергозатратна. Но в случае с демонами, как мы уже выяснили, только это и способно им помочь. — Ещё чуть-чуть…

И в этот миг небо треснуло. Сердце ёкнуло и ухнуло куда-то в пятки.

Не было никаких спецэффектов, хотя подсознательно я их почему-то ожидала. Небо над нами просто треснуло — с резким звуком, как ломается сухая ветка. Алая луна на миг померкла, и из чёрной щели хлынул холод. Настоящий, древний, от которого кровь в венах стынет, превращаясь в промёрзшее желе.

— Э-э-э, — прокомментировала Сель. — Кажется, мы чуть-чуть не успели.

— Какая проницательность, — искоса глянув на Сель, подал голос мелкий.

Они оба в этот момент зависли над моей головой и увлечённо, немного трясясь, наблюдали за происходящим.

Ведьмы замерли. Кто-то вскрикнул, кто-то упал на колени. Я же, стиснув зубы, пыталась удержать огонь, который с появлением нового действующего лица заметно потускнел.

— Кэрра Аурелия Фаэрталь, — голос раздался отовсюду и ниоткуда одновременно. Уставший, хриплый голос, с нотками раздражения, который никак не вязался с тем, что мы увидели. — Ты даже не представляешь, как мне надоело тебя предостерегать.

Он появился не из грома и молний — просто шагнул из темноты. Высокий, с длинными серебристыми волосами и глазами, в которых плескалась вечная мерзлота. И боль — такая всеобъемлющая и всепоглощающая, что я невольно попятилась. Морхальд. Бог порядка и смерти. Он стоял в простом тёмном одеянии и пристально смотрел на нас.

— Морхальд, — неверующе прошептала мама.

— Верховная, — он кивнул ей, словно старой знакомой, и тут же перевёл взгляд на меня. — Я же просил не совать свой очаровательный маленький нос не в своё дело. Вначале твоя сеть, что заперла тут демонов. Теперь ведьмы и ритуал очищения. Я не планировал сам сюда являться. Но ты, — он посмотрел на меня в упор, и я почувствовала, как лёд скользит по моей коже, — не оставила мне выбора.

— Но так не честно, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У меня в природе прописано, помогать страждущим. Так что простите, Ваша Божественность, но я обязана помочь демонам. Вы и так отняли у них всё. Они не заслужили…

— Я знаю, — тихо сказал он. И это «знаю» прозвучало хуже любого крика. — Я знаю, что они не заслужили. Я знаю, что я чудовище. Я знаю, что моя дочь умерла из-за меня. Я знаю всё это уже пятьсот лет, маленькая ведьма. Как и то, что драконы не заслужили её жертвы. Они даже память о ней не сберегли. Врали ради власти… Ради этого моя дочь отдала свою жизнь? Скажи мне, маленькая ведьма, это, по-твоему, великая сила любви, о которой так мечтала Лира?

— Но ведь не все драконы такие алчные вруны, — твёрдо сказала я, понимая, что в глазах отца Лиры её жертва точно была напрасной. Он винит себя, но и драконов не оставит в покое. Наверное, так ему проще думать, что виноват не только он.

— Они — часть этого мира. И да, среди драконов наверняка есть те, кто действительно виновен в том, что память о ней не сберегли. Но их единицы. Глупость, алчность, предательство — они не зависят от расы. Лира — ваша дочь — хотела мира, хотела лучшей жизни для тех, кого любила. И вы сейчас вновь готовы предать то, к чему она стремилась? Тогда её жертва действительно напрасна.

— Ты не поняла, маленькая ведьма, — покачал он головой, хотя в глубине его глаз что-то дрогнуло. Или мне померещилось? — Я пришел не разговаривать. Сам я не могу напрямую убивать свои творения, но мне и не придётся. Забирай своих сестёр, маленькая ведьма, и уходи. Пострадают лишь драконы, и всё на этом закончится. Ваш мир будет жить как прежде. Только без них. А после этого я освобожу и демонов. Сам. Обещаю.

В его глазах был приговор. Шутки кончились, как и игры в предупреждения. И я, и все присутствующие здесь отчётливо понимали: всем, кто останется, приснится писец. И он никоим образом не будет связан с белым милым зверьком…

Оглянувшись, я нашла взглядом отца, затем Ардена, Эйнара… В груди болезненно сжалось сердце в дурном предчувствии. Мужчины стояли, стиснув зубы и сжав кулаки, словно это были их заводские настройки. По их взглядам я понимала: они прощаются с нами.

— Что же… — обронил Эдгар. Император вышел вперёд, заслоняя меня и всех остальных ведьм своей широкой спиной. Следом за ним вышли отец с Арденом и остальные драконы. — Мы действительно виноваты, что не сохранили память о той, что подарила нам возможность жить свободной жизнью. Мы бесконечно её благодарны за эту возможность и рады, что пусть таким образом, но узнали правду. И мы готовы нести ответственность за прегрешения наших предков.

Я не знала, что делать. Обернулась, желая прочесть ответ в глазах сестёр.

Ведьмы стояли за мной стеной. Их платья развевались на ледяном ветру, а огонь в ладонях упрямо пульсировал, как и огонь в их глазах. Глядя в их лица, я видела боль. Её же я чувствовала по нитям, что связывали каждую ведьму. И упрямство… Мы не привыкли отступать, не привыкли сдаваться и бросать тех, кто нам дорог…

— Как это благородно, — хмыкнул Морхальд. — Только немного запоздало.

— Уходите, — властный голос Императора, обращенный к нам, прокатился над пустошью.

Рука на моем плече сжалась. Я вздрогнула вместе с ней. Но упрямо продолжала стоять, поджав губы.

— Ведьмы не сдаются, — рявкнула в напряжённой тишине Сель и, взлетев повыше, от души чихнула.

Мне хотелось одновременно и смеяться, и плакать. И я бы рассмеялась, если бы не было так страшно. Тем временем чих Сель достиг своей цели: вся её ледяная мощь разбилась о невидимую преграду, осыпалась мелкой крошкой на землю.

— Глупо, — выдохнул устало Морхальд после долгого, напряженного молчания.

Ветер выл над пустошью, разгоняя снежные вихри, и нашу нервную систему. Все молча, с каким-то нездоровым интересом ждали реакции бога на выходку Сель.

— Ну что же… — обронил он. — Это ваш выбор.

Один лёгкий, небрежный взмах руки — и сеть, которая далась мне с таким трудом, лопнула.

Как пересохшая струна — лопнула с жалобным, обречённым звоном. Моя магия, вплетённая в каждый узел, в каждый кристалл, дёрнулась, вспыхнула, издавая жалобный стон… и смолкла. Вокруг осталась лишь гулкая пустота, как после громкого взрыва.

Звуки вернулись резко. Даже слишком резко для той, кто ещё верила в счастливый исход. И в эту пустоту хлынула ледяная лавина.

Демоны рванули с места, будто кто-то нажал на спусковой рычаг. Я успела лишь вздохнуть — судорожно, со всхлипом, — как меня оттеснили куда-то в сторону, а передо мной замелькала спина Ардена, ставшего между мной и хлынувшими демонами. Остальные драконы так же не стали медлить, вступая в смертельную схватку.

— Кэрри! — мамин отчаянный крик прозвучал где-то далеко, потонув в шуме сражения.

Я оглянулась, пытаясь сообразить, что делать дальше. Не может всё закончится… так. Нет.

— Ритуал очищения не завершён, — тихо прошептала я, запихивая панику куда-то вглубь себя и заставляя мозг работать. — А есть ли смысл его завершать, если Морхальд тут же их подчинит обратно?

Думать выходило не особо успешно, так как демоны наступали со всех сторон, не давая и шанса сосредоточиться. Хотя вскоре стало понятно, что ведьм они старались обходить стороной, чем сестры беззастенчиво пользовались. Выводили их из битвы одного за другим, прячась за внушительными спинами драконов и магов.

— Алика! — раздался громкий драконий рык, в котором было столько ужаса и паники, что внутри меня всё оборвалось.

— Вот, чёрт, — от души выругалась я, глядя, как моя подруга, каким-то непостижимым образом оказавшаяся на спине здоровенного демона, в панике мечется — видимо, в попытке придумать, как теперь слезть с этой глыбы. Получалось откровенно не очень. Замешательство демона от наглости Али быстро сменилось яростью и желанием сбросить с себя наглую человечку. И выглядело бы всё достаточно смешно, если бы не ужас, отпечатавшийся на лице подруги.

Я рванула вперед, понимая, что и Эйнар и отец Али находятся дальше меня, а значит, помочь ей у меня шансов больше. На бегу призвав магию, недолго думая, шандарахнула от всей ведьмовской души демона сырой силой. И, кажется, немного перестаралась. Пламя взревело и волной прокатившись вперёд, смело не только того, кого Алика так опрометчиво оседлала, — оно пронеслось дальше, очищая пространство на несколько десятков метров.

Алика благополучно приземлилась на промёрзшую землю, ошарашенно оглядываюсь по сторонам. Как и другие, кто попал в радиус действия моей магии, она не поняла, отчего демоны вдруг рухнули, не подавая признаков жизни. Я уже хотела обрадоваться и рвануть к подруге, но что-то пошло не так.

— Кэрри, — отчаянный крик Ардена заставил оглянуться.

Морхальд стоял неподвижно, замерев в каком-то нечеловеческом напряжении. Проследив за его взглядом, я нервно сглотнула.

Он был полностью поглощен поднявшейся с земли и отряхивающей снег с платья Аликой. Его взгляд был полон потрясения и… неверия. А меня вдруг повело от осознания — в лавке, в облике бабульки, он был полностью поглощен своими угрозами и мной. Да и Али тогда была со своими красочными бровями. А вот сейчас он обратил на неё внимание и увидел в ней Лиру. Свою дочь. Ту, которой не стало по его вине. Ту, которую он действительно любил… Жаль, что именно эта любовь и стала её концом.

Морхальд шагнул вперёд, ледяная корка треснула под его ногами короткими импульсами отдаваясь в моей нервной системе. Мир замер. Наступила тишина, от которой каждый волосок на моём теле зашевелился. Демоны, как и все находящиеся в пустоши, встали как вкопанные. Арден, каким-то чудом оказавшийся в метре от меня, тоже застыл в нелепой позе.

От окружающей жуткой действительности меня затошнило, а коленки предательски дрогнули. Почему-то, в отличие от остальных, мы — я, и нервно дёрнувшаяся Али, — вполне могли двигаться. Однако оставались на месте. Не знаю, о чём думала в этот момент подруга, но я банально боялась спровоцировать Морхальда резким неосторожным движением. Да и что я могла ему противопоставить? Похоже, это понимание меня всё-таки догнало… Но лучше поздно, чем никогда.

— Лира… — выдохнул Морхальд почти беззвучно, не сводя глаз с Али, которая явно находилась в дичайшем ужасе от такого внимания.

Он сделал ещё несколько шагов, и рука его дёрнулась, словно в попытке коснуться девушки. И тут я заметила то, что заставило уже меня похолодеть от ужаса и понимания надвигающегося конца. От рук Морхальда исходили волны его магии. Причём само божество, казалось, даже не осознавало этого.

Это было похоже смертельное заклинание отложенного действия, на эхо его эмоций. Его боли, что по капле подтачивала ледяную плотину. И любое резкое движение могло пробить её окончательно.

Додумать мысль я не успела.

Рука Морхальда, застывшая в воздухе, вдруг дрогнула. Его пальцы, ещё секунду назад тянувшиеся к Алике с почти нежной тоской, сжались в кулак… активируя то самое смертельное заклинание массового поражения.

Магия хлынула сплошным потоком — белая, слепящая, невыносимая. И первыми на её пути, как это ни прискорбно, оказались именно мы с Арденом. Я успела увидеть, как мир вновь оживает, как Эйнара отбрасывает в сторону прилетевший удар от демона, как Алика, вскрикнув, закрывается руками, как ведьмы за моей спиной выставляют щиты… А потом мир на короткий миг исчез.

Чужеродная, обжигающе-холодная магия накрыла с головой.

Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Но не в моём случае. Я с кристальной ясностью осознавала: ледяная зараза сделает своё дело стремительно — у меня остались считанные минуты, а может, и их уже нет.

Но вместо предполагаемых воспоминаний или страха, на меня нахлынуло странное принятие неизбежного — и вместе с ним детская, почти наивная обида. Обида на то, что так много осталось несделанного, несказанного, непрожитого. А вместе с ней досада, что родители будут горевать, а я так не хотела их больше расстраивать…

Мысли оборвались внезапно. В голове появился гул, будто где-то рядом пробуждается древний вулкан, веками спавший под толщей промерзлой земли. Он набирал силу, вибрируя на грани слышимости погружая состояние в подобие принудительного транса. Затем прибавился звук, отдалённо похожий на белый шум или шипение разрядов в магическом фонаре: хаотичное, прерывистое потрескивание, заполняющее сознание белёсой пеленой помех.

Я потерялась в этих ощущениях. Мир растворялся в мерцании, распадался на фрагменты… пока не исчез вовсе.

Но в какой-то момент пелена рассеялась. Странное ощущение отступило, но я точно знала, чувствовала, что оно вот-вот вернётся, пробираясь в сознание всё глубже вместе с ледяным холодом, пока окончательно не заполнит собой всю меня.

С трудом сфокусировав взгляд я заметила Ардена. Такой же дезориентированный, с расширенными зрачками и прерывистым дыханием. Его лицо было бледным, черты заострились, а в глазах бушевала целая буря чувств: гнев — слепой и яростный, отчаяние и вина — не уберёг, не смог, ужас — холодный и липкий, не от того что сам угасает, а от того, что в его руках угасает его любимая, беспомощность — пожалуй, самая жестокая из всех…

Мы смотрели в глаза друг другу и в этот миг даже слова были не нужны. Я улыбнулась — слабо, но искренне. Пытаясь передать все свои чувства и сожаления… И одновременно прощаясь.

— Я люблю тебя… — прошептала я одними губами, но он услышал. — пока ещё…

Мой голос прозвучал едва слышно, как шелест древних свитков в заброшенной библиотеке старинного замка, но каждое слово отдавалось в душе раскатом грома. А потом мир померк.

***

Сознание Кэрри погрузилось в беспамятство, и она уже не могла видеть, что происходило на бескрайнем просторе ледяной пустоши.

Рука, сжатая в кулак, дрогнула. Разжалась.

Волна ледяной магии, уже готовая захлестнуть всех, вдруг замерла. Повисла в воздухе, осыпаясь миллиардами крошечных искр, словно кто-то разбил хрустальный купол над миром.

— Нет! — отчаянный голос Алики прорвал установившуюся тишину, как крик банши в ночи.

Морхальд и сам замер… Он так и не понял в какой момент потерял над собой контроль, что привело к такому печальному итогу.

Али рванула к Кэрри, упала на колени, прижала ухо к груди подруги. Трясущимися руками щупала — на запястье, на шее.

— Дыши, пожалуйста, Ри. Ты не можешь меня оставить, только не ты…

Хрупкая, перепачканная в снегу, с растрепанными волосами — она вскочила, почувствовав приближение Морхальда, — встав в буквальном смысле между богом и Кэрри. Между жизнью и смертью. В её золотых глазах полыхал тот самый огонь, который Морхальд видел у Лиры в тот самый роковой день. Огонь любви, перед которым отступает даже страх…

— Не смей… — прокричала она в отчаянии и вцепилась стальной хваткой в руку подоспевшего Алого дракона, который сразу же попытался запихнуть дочь себе за спину. — Не приближайся.

«Смелая. Точно, как она…» — с горечью подумал Морхальд, но промолчал. Не в силах оторвать взгляд от такого родного, но в то же время не её… лица, он небрежно пошевелил кистью руки, словно разминая. От его движения демоны, уже рванувшие вновь в атаку, замерли. Их ледяные фигуры застыли в шаге от драконов и ведьм, от Эйнара, который выставил щит перед Аликой, от родителей Кэрри и Ардена, что прорвались всё-таки к своим детям и застыли на той самой тонкой грани, где надежда сходится с отчаянием.

Всё стихло. Даже ветер, казалось, прилёг на снег, боясь вдохнуть.

И в этой тишине раздался жалобный всхлип ледяной саламандры, а за ним едва слышный тонкий писк. Мелкий огненный саламандрик сразу рванул к Ардену и Кэрри. В то время как Сель приземлилась на плечо Алики и, не смотря на хрустальные льдинки, то и дело падающие вместо слёз, воинственно ощерилась своими любимыми сосульками в сторону Морхальда. Тем самым она хотела выиграть немного времени для мелкого.

Огненно-рыжий малыш семенил по сугробам, оставляя за собой крошечные дымящиеся следы, словно сам снег плавился под его лапками. Чешуя полыхала алым так ярко, что окружающим было больно смотреть. Созданный в момент единения душ, он был не просто магическим существом — он был воплощением переплетённой магии Ардена и Кэрри.

Малыш не смотрел по сторонам. Казалось, не боялся ни демонов, ни самого Морхальда. Не обращал внимания на перепуганных ведьм, на родителей, которые безуспешно пытались помочь своим детям. Он нёсся прямиком к Кэрри, расталкивая снег маленькими коготками, и в его глазах горел огонь — их огонь, изумрудно-серебристый.

Крошечное создание ловко вскарабкалось на грудь Кэрри, устроившись у самого сердца свернувшись калачиком. Его тельце начало излучать мягкое золотое сияние, которое постепенно становилось всё ярче. Магия, дремавшая в нём, пробудилась раньше времени, разгоняя ледяную тьму.

В этот момент Кэрри почувствовала его сквозь ледяную магию, хотя и не понимала, что происходит. Жар. Невыносимый, обжигающий жар, который пробивался внутрь, растапливая лёд слой за слоем. Сквозь белый шум в сознании, сопровождаемый странным звуком в уплывающее сознание Кэрри пробилась музыка.

Маленький саламандрик пел — всем своим существом. Его чешуя вспыхнула ярче солнца, а кристаллы на спине засветились так, что окружающие на миг ослепли. Волна живого, пульсирующего тепла хлынула от него, растекаясь по венам юной ведьмы, возвращая чувствительность онемевшим пальцам, заставляя сердце биться чаще.

Спустя, казалось, вечность ресницы девушки чуть дрогнули, а цвет лица приобрёл легкий румянец. Она ещё не очнулась, но малыш больше не чувствовал в ней чужеродной магии, а значит опасность миновала. Измученный, но полный решимости, он посмотрел на Кэрри своими угольными глазками, чихнул, выпуская сноп искорок, и перебрался на грудь Ардена, повторяя всё в точности как с Кэрри. Вскоре и дракон перестал напоминать восковую фигуру, приобретая привычный цвет лица и выравнивая дыхание.

— О, Илария, — облегчённо выдохнула Селеста и подхватила обмякшее тельце саламандрика в ладонь, делясь с ним своей магией.

Над Кэрри и Арденом склонились лица — Селеста, не выпуская мелкого, украдкой смахивала слёзы, Рэйнар, сжимающий кулаки и челюсть до зубного скрежета, Алика, застывшая в немом изумлении, Энайр, смотрящий на мелкого, с искренним обожанием. С другой стороны, за происходящим наблюдала Императорская чета, держась за руки с надеждой и твёрдым убеждением в успехе саламандрика.

Морхальд, наблюдавший, как и все остальные, за происходящим, внезапно вздохнул с неким иррациональным облегчением, от которого заныло там, где вроде как должно быть сердце.

Все эти долгие годы он жил прошлым. Питал свою боль, лелеял её, как единственную драгоценность, оставшуюся от дочери. Он думал, что ненавидит драконов. Ненавидит и этот мир… Но сейчас, глядя на хрупкую девушку, на продолжение своего собственного ребенка, что без страха закрыла собой ведьму и дракона, он вдруг осознал: он ненавидел только себя.

Свою слепоту. Свою гордыню. Свою неспособность отпустить в нужный момент.

«Уметь отпускать — значит уметь любить», — были её последние слова. Тогда он не понял. Счёл слабостью. Прихотью. А ведь его дочь просто хотела жить. Не у него за спиной… а рядом, но своей жизнью.

«А теперь? Что ты будешь делать теперь?» — звучали в его мыслях вопросы.

«Я не хочу, чтобы и она сгорела», — промелькнул неожиданно ответ. И это было странное, почти болезненное осознание.

Морхальд медленно опустил руку. Демоны за его спиной замерли, словно в ожидании приказа.

— Уйди, пожалуйста, — тихо сказала Алика уже без капли злости. В её голосе звучали лишь усталость и мольба. И робкая надежда на то, что он поймёт. — Её уже не вернуть. Даже если ты убьёшь всех драконов…

Бог посмотрел на неё — на хрупкую, но отважную девушку с золотыми глазами, которая так и стоит между ним и теми, кого искренне любит. Закрыла собой. Точно, как Лира.

Но сейчас он видел разницу. Видел то, что не способен был увидеть тогда. Маленькая ведьма так же, как и эта девочка, готова была отдать свою жизнь ради спасения подруги. Она бросилась к ней на помощь сразу же, не раздумывая ни секунды, сметая демона, давая свободу той, кого считает чем-то своим. Это и есть любовь? Жертвенность? Радость быть нужным?

Он перевёл взгляд на маленькую ведьму и дракона за спиной Алики. Неподвижные, бледные, но живые. Дышат. Сердца бьются. Бог испытал чувства радости и облегчения. Ведьме он точно не хотел вредить, но сам, к сожалению, исцелить её не смог бы… А маленький огненный комок, свернувшийся на ладони Верховной, смог.

— Она бы гордилась тобой, — неожиданно, даже для самого себя, произнёс Морхальд, обращаясь к Алике. И вот что самое удивительное. Не только Алике, но и всем остальным в его голосе послышалась… нежность?! — И тем, кто спас их… тоже.

Он развернулся, оставляя позади себя ошарашенные, вытянутые в удивлении лица. Ледяная дымка поползла к нему, окутывая фигуру, стирая очертания.

— Твоя взяла… — донеслось эхо голоса Морхальда и туманной дымки. — Я попробую принять это…

Демоны потянулись за ним. Молча, беззвучно, исчезая в тумане один за другим. Их ледяные фигуры таяли на глазах, растворяясь в воздухе, будто их и не было никогда. Будто всё это был страшный, кошмарный сон один на весь их мир.

— Он… он действительно ушёл? — прошептала Али, всё ещё не веря.

Алика пошатнулась. Эйнар подхватил её, не дав упасть, а девушка доверчиво уткнулась лицом ему в плечо и беззвучно разрыдалась — от страха и напряжения, что всё это время сидели внутри, мешая дышать, от облегчения и робкой надежды на то, что всё это наконец закончилось.

Вскоре всё пришло в движение.

Рэйнар бережно поднял Кэрри на руки. Её голова безвольно откинулась, огненно-рыжие волосы свесились почти до самой земли. Отец на миг замер, вглядываясь в бледное лицо дочери, и что-то дрогнуло в его глазах — там, где обычно нет места слабости. Но он ничего не сказал. Только прижал крепче и шагнул к порталу.

Ардена подхватили Эйнар и Эдгар — лучший друг и отец, молча и слаженно.

Одна вспышка портала и холод пустоши сменился теплом родного дома.

Их уложили в спальне Кэрри. Сель привычно уже свернулась у головы своей ведьмы, а маленький саламандрик перебрался с рук Селесты на грудь Ардена, сворачиваясь калачиком. Родители вышли. Следом поспешила и Али, перед этим поправив одеяло Кэрри и коснувшись губами её лба.

— Возвращайся скорее, мы тебя очень ждём, — шепнула она, зажмурившись, и вышла.

Где-то внизу тихо тикали бабулины часы. Утренние лучи настойчиво пытались пробиться сквозь закрытые шторы. К счастью, у них это не вышло.

А где-то в бескрайней пустоши ледяной ветер, ещё минуту назад вывший на все лады, притих, словно уставший зверь после удачной охоты. Огни Алой ночи гасли в небе, уступая место бледному, усталому рассвету.

Морхальд ушёл в туман. Демоны исчезли следом.

Осталась тишина. И надежда.