Глава 15

Я села на заднее сиденье, Маринка разместилась рядом и по дороге объясняла, как они так быстро к месту моего спасения добрались:

– Мы машину угнали, представляешь? Вернее, Николас угнал. Вообще-то, это было очень круто! У него какая-то штуковина, которая помогла открыть дверь и завести двигатель! Ты слышишь меня, Николас, я на самом деле впечатлена! И ты правда собираешься испортить все очарование этим арестом?

Оборотень услышал и добавил, будто оправдываясь:

– Выхода не было, нельзя было медлить ни минуты. Очень боялся, что не успеем. Аго сказал название клуба, но риск тебя потерять был очень велик. Сейчас вернем на место – если повезет, то владелец даже не заметит, что я его машиной воспользовался. Как бы то ни было, но я рад, что ты жива и невредима, Талья. Ты слышишь, Мариночка, что я твою подругу спас? Но в остальном я бессилен!

И как к подобному относиться? Я даже злиться на него не могла. Голова раскалывалась от противоречивых эмоций. И тролль больше не раздражал, а скорее веселил:

– Уже перевлюбился, магикоп? А чего тебе – бери обеих! Худая блондинка и жирная брюнетка – мечта любого волка! Разномастных волчат настрогаешь.

– Я жирная?! – разъярилась Маринка, которая была совсем немного пухлой, но уж никак не толстой. Ей еще предстояло научиться терпеть компанию тролля.

А я страшно устала и не хотела слушать сейчас глупые споры. Мне надо было как-то успокоиться, отвлечься и попытаться обмозговать ситуацию отстраненно. Только тогда я сумею увидеть какой-то выход, ведь он обязан быть!

– Включите хоть музыку, – попросила тихо и, когда Николас выполнил мою просьбу, прикрыла глаза и начала грустно подвывать знакомой песне по радио.

– Пой громче! – потребовал тролль. – Какой голосок! Как скрежет металла по стеклу.

Мне было несложно хоть чем-то ему угодить. Но посередине следующей строчки я осеклась и мысленно вернулась к своей беде. Нельзя было сдаваться! Это же замечательный Николас, добрый и ответственный оборотень, который хорошо ко мне относится – неужели я не предприму еще попытки до него достучаться, пока время есть? Однако, за отсутствием аргументов, я банально заскулила от отчаянья:

– Николас, мы ведь друзья, ты с соседкой моей встречаешься, ты без сомнений бросаешься на помощь! А может, просто забудешь? Ну оступилась я – с кем не бывает?

Его ответ был настолько невероятен, что я поначалу решила – мне послышалось:

– Хорошо, обо всем забуду.

– В смысле? – вырвалось у Маринки.

– Обо всем забуду, – повторил он громче. – Любимая, а ты почему назад села? Мне нравится твой запах, а не дух нашего противного Аго. Кстати, не напомните, зачем мы ехали в ночной клуб, если не собирались там хотя бы потанцевать? А-а, вам же обеим с утра на учебу. Но все равно было глупо угонять машину, чтобы вашу странную парочку оттуда забрать.

Мы с подругой разинули рты. Наше общее недоумение выразил тролль, который обернулся и вытаращил на меня огромные глаза:

– Ты его отведьмачила! А говорила, что не умеешь, гнида курсантская.

Странно, непонятно, но похоже на правду. Николас расслабился и как будто действительно позабыл события последнего часа. К неудаче, с нами был Аго, который взялся ему напоминать:

– Магикоп, очнись! Ты не помнишь, как только что убил преступника?

– Я убил? – оборотень ответил расслабленно и устало покосился на него: – Слушай, вот я к троллям с детства привык, а до сих пор возникает один и тот же вопрос: «Что ты несешь?» Не отвечай, вопрос риторический. Ты ведь сам не слушаешь, что несешь.

Я подалась вперед и прошипела:

– Прикуси язык, Аго, а то и тебя отведьмачу!

Он принялся привычно ругаться, но уже на посторонние темы. И я медленно выдохнула. Тролли всем хороши, но самая лучшая их черта в том, что их никто всерьез не воспринимает!

Я даже коробку назад получила, Николасу не пришло в голову в нее заглянуть – он просто всучил мне ее в руки, решив, что моя. Остатки амулетов все еще были там, а выручка – в кармане куртки. Но я не собиралась ехать по оставшимся адресам и заканчивать работу. Хватит с меня, я и так едва выпуталась. И больше ноги моей не будет рядом с преступными элементами, за исключением тех, кого я арестовываю!

* * *

Я взяла немного денег из выручки, и поэтому на следующий день в Вахарне появилась с тортом. Отдам Аго, закрою последний долг, раз обещала. Ну и на всякий случай еще раз задобрю – он оказался единственным ненадежным свидетелем моего преступления. Вот только встречал меня вовсе не тролль, да и приветствовали бархатным тоном, который ни с чьим не перепутаешь:

– Это мне? Как мило.

Я сглотнула и направилась к инкубу, который развалился прямо на лугу и явно ожидал моего появления. Диминик сел, но все так же продолжал крутить губами соломинку. Я положила коробку с тортом на землю, засунула руку в карман и вынула горстью оставшиеся пакеты.

– Во-первых, я не все твои товары развезла. Уж не обессудь. А во-вторых, я забираю двадцать процентов вместо десяти!

– Да неужели. – Он легко поднялся на ноги и улыбнулся. – А мне передали, что тебе не нужны грязные деньги.

– Это за моральный ущерб! – я не сдержалась и закричала, выплескивая на него остатки стресса. – Меня чуть не прикончили!

– Кто? – он будто бы удивился, но из рук моих все забрал, а деньги даже пересчитать не постеснялся.

– Валерий из ночного клуба! А то ты не знал, что он – скотина, каких поискать!

– Но я смотрю, ты цела, – инкуб прищурил глаза. – Не преувеличиваешь?

– Уж поверь – нет! – мне становилось легче от того, что я на него кричу. – У меня синяки на руках, смотри! Я уже с жизнью попрощалась! У тебя в душе хоть что-то дрогнуло от того, что из-за тебя я едва не погибла?

– С чего бы мне из-за тебя переживать? – его голос был мягким, а вот сам смысл фраз донельзя злил. – Ты разве моя Крыся? Оставь свое благополучие вне моей тревоги. И мне до сих пор кажется, что ты сочиняешь. Валера – типичный мерзавец, но со мной не стал бы портить отношения и убивать моего посыльного. В конце концов, я единственный, кто ему доставлял артефакты. Пусть и не те, которые он больше всего хотел.

– Он был уверен, что ты заперт в Вахарне, потому тебя можно списать со счетов!

Инкуб изменился в лице и перестал улыбаться – дошло наконец-то:

– Ясно, – заговорил серьезнее. – Тогда за синяки прости, моя недоработка. И если тебя утешит, то я верну ему должок сторицей.

Я немного остыла и смогла злобно усмехнуться:

– Поздно уже. Он мертв.

Инкуб присмотрелся ко мне еще внимательнее и почти уважительно произнес:

– Ты убила ведьмака? Ну теперь я сам тебя боюсь.

Хорошо, что мы вчера с Маринкой не обсуждали произошедшее при Крысе – та вместе с клеткой почти прописалась в ванной. И это дало мне возможность разыграть хоть какое-то торжество:

– Вот и бойся! Я надеюсь, что на этом мы заканчиваем сотрудничество, Диминик Эйм. Я тебя не сдала, ты тоже меня не сдашь. Остаток работы доделаешь сам – твоим клиентам даже полезно знать, что ты можешь вернуть им долги сторицей и что им рановато пытаться тебя натянуть. А когда я стану магикопом – держись, я поймаю тебя на первой же партии. К тому времени как раз окончательно забуду, как ты спас мне жизнь. Я считаю, что мы обнулили долги друг перед другом. Не разговаривай со мной больше.

– Согласен. – Он кивнул. – Подвезти до академии?

Глянула на него, как на сумасшедшего, и пошла мимо. Но потом вспомнила и обернулась:

– И крысу свою забери!

– Посмотрим. Я уже говорил – мне нравится быть поблизости.

– Ты хуже тролля!

– Какое обидное сравнение, Наташа, – он снова широко улыбнулся, но взгляд его оставался пристальным. – Я намного, намного хуже тролля. Тролли тоже умеют ненавидеть, но вряд ли до такой степени, чтобы вытрясти тебя до донышка и только после успокоиться.

– Снова угрожаешь?

– Я уже давно в процессе реализации всех угроз. Еще не заметила?

Пошла дальше, тем и заканчивая разговор. Заметила, конечно. Инкуб уже дважды заставил меня делать то, чего я делать не хотела – и ему было безразлично, пострадаю ли я в процессе. Он даже спасал меня, чтобы продолжать издеваться. Но на этом конец, однозначно.

Сделала еще три шага, остановилась, развернулась и с царственным видом двинулась обратно. Под саркастичным взглядом наклонилась, взяла забытый торт и пошагала снова в нужном направлении. И даже удивилась, что инкуб не хохотал надо мной в полный голос.

Я специально приехала заранее, чтобы найти до уроков Аго, но труда это не составило – мой вчерашний напарник привычно торчал возле своего дома и докапывался до всех прохожих.

– О! – заметил он и меня. – Контрабандистка, отведьмачившая магикопа! Как ты поживаешь, с такой-то моралью? Ничего на душе не скребет?

Я, как и другие прохожие, не обратила внимания на выпад, а подошла к нему и всунула в руки торт. Напомнила:

– Я ведь обещала. Еще раз спасибо, что пошел вчера со мной и выручил. Заранее благодарю и за то, что будешь помалкивать о том, чем закончилось вчерашнее приключение. Хотя вряд ли на это надеюсь.

Он с подозрением принюхался к коробке, а потом и заглянул внутрь. Видимо, разноцветные взбитые сливки сверху поразили его до глубины души, однако на настроении это не отразилось:

– Еще и взяточница. Каждый день новое открытие, дорогуша. Ты для меня старовата и занудновата, но прямо сегодня можем повторить – я как раз после обеда совершенно свободен. Хотя нет, я передумал, лучше я себе другую девушку отыщу, которая не сделает из меня полного придурка своей чертовой магией.

В этих шутливых опасениях с лихвой хватало здравого смысла, захотелось даже объясниться:

– Сама не понимаю, как вчера это получилось. Я совсем не разбираюсь в артефактах, а в машине их было несколько штук – быть может, один какой-то сработал и превратил мою просьбу в магическое внушение. Или…

Тролль нервно перебил:

– Какие еще артефакты, припадочная? Даже меня повело, когда ты своим противным голосом какой-то паршивой песенке подпевала! А я существо морально устойчивое, в отличие от оборотня.

Он выдал весьма странную реплику, потому я в изумлении отступил на шаг, переспрашивая:

– Что, прости?

– Повело, говорю! Уши опять не почистила? Ну я давно заметил, что ты чистоплотностью не отличаешься.

– Дело в песенке?

Я не могла понять, вот только от тролля сложно добиться нормального ответа – только провокации на раздражение. И тогда я просто запела – протянула целых две строчки из вчерашней песни, а после замолчала и уставилась на него. Аго слушал меня как загипнотизированный, и именно его смиренный вид добавил мне смелости для просьбы:

– Очень прошу, будь со мной честен! Это как-то влияет?

Вопрос я сформулировала очень размыто, но когда тролль начал говорить, то я поразилась – даже тон его сделался непривычно-спокойным:

– Влияет, конечно. Я вчера очень испугался, что тебя прикончат. Ты ведь славная девчонка, Талья. В тебе полно недостатков: ни ума пока, ни опыта, но было бы очень жаль потерять новое существо, которое еще и проявить себя не успело. И когда ты злишься – у тебя очень смешно краснеют уши, почти пар из них идет. Местные на меня почти не реагируют, привыкшие, а ты находка для любого тролля. Хотя напрасно ты с Димиником связалась. Утром я видел, как он идет к полю, а потом ты оттуда же появилась. Не сложно свести одно к другому, и откуда посылочка вчерашняя взялась, но ваше общение до добра не доведет. Зачем я тебе это несу, дурехе московской?

Я поразилась не столько его внимательности, сколько непривычным формулировкам:

– Подожди, Аго… Это было что-то на вежливом?

– Это что-то на честном, как ты и потребовала.

Да, верно, я попросила его «быть честным» – вот он и вывалил все, что в данный момент думал. Сказал гораздо больше, чем я спрашивала, и совсем не о том, но внушение налицо. Я напела еще немного – уже без слов, просто мелодию: «ля-ля-ля». И сразу попросила:

– Продолжай говорить свое честно мнение, Аго!

Он снова начал быстро чеканить:

– Но я отчасти понимаю, почему ты ему помогла. Проще было выполнить его приказ, чем вынудить его мстить тебе как-то иначе. Если бы Эйм взялся за тебя всерьез своими инкубскими методами, то никакой Аго тебя не спас бы. Да хотя бы потому, что тебя саму из его постели надо было бы силой вытаскивать. Не люблю я их племя, никто не любит – и как раз потому, что они заставляют человеков и существ желать того, чего те желать не хотели. А потом жертвы уже и вспомнить не могут, куда стремились раньше. Тебе надо магикопом сделаться, а не служанкой навязанных эмоций. Никому такого не пожелаю. Это тебе не мимолетное раздражение от моих оскорблений, это полная подмена душевного комфорта на гормональную бурю. И если ты с ним закончила, то держись подальше, ради самой себя.

У меня дыхание перехватило от волнения, хотелось проверить лучше и получить более четкое доказательство:

– Аго, а теперь помаши мне правой рукой!

Он вскинул вверх левую и продемонстрировал мне сморщенную фигу. Добавил, чтобы сомнений не осталось:

– Валила бы ты на уроки, командирша! А то как тупая была, так тупой и помрешь. И это кремовое дерьмо с собой забери, я на диете. Тебе бы тоже не помешало.

Очевидно, что магия работала только короткий период времени, лишь сразу после напетой мелодии. И занятия действительно уже начинались, потому я оставила его с тортом и без прощания, понеслась к зданию академии. Но теперь не могла не думать о прорыве, которому замечательный тролль и способствовал – кто бы мог подумать, что он окажется самым внимательным из всех моих знакомых? С другой стороны: а как без умения подмечать все детали можно доводить людей до белого каления? Попробуй подковырни человека одной фразой за самое больное без этого навыка. Видимо, я осознала ключевую особенность этой неприятной на первый взгляд расы!

Я влетела в класс, сразу напевая какую-то мелодию, поскольку мне требовалось больше и больше проверок. Но сразу после того, как глаза Веллеса немного помутнели, прекратила петь и попросила:

– Не ругайтесь сегодня на Риссаю за то, что спит на уроках, магистр!

Старик тотчас пожал плечами и глянул на удивленную ведьмочку:

– Я и сам об этом думал. Она ведь ночами помогает магикопам, большая молодчина, потому можно закрыть глаза на небольшие осечки. Зачту тебе за отработки, если не будешь сопеть слишком громко, Риссая.

– Че, правда? – изумилась ведьма больше моего. – Вас подменили на улучшенную версию, магистр Веллес?

Я напела еще немного, пока они добродушно препирались, а затем обратилась уже к одногруппнице:

– Риссая, скажи честно – тебе нравится Диминик?

– Чего?! – она начала багроветь – и, скорее всего, не от ярости, а смущения. – Ты что придумала, Талья? Да мне вообще не сдался этот напыщенный индюк!

С ней не сработало. Это сильно расстроило, и потому я пока не вывалила на преподавателя все, что узнала. Особенно после очередной неудачной попытки проявить себя на практическом занятии – Веллес уже не скрывал разочарования о моих магических способностях. Мне хотелось его поразить, вырвать из его груди восторженное «вау» и заставить больше никогда не смотреть на меня с такой жалостью, если не сказать пренебрежением. Сила моя не очень удобная, мягко говоря, но на фоне почти полного нуля это ведь гигантское чудо!

Но почему я не заметила прежде, что мои песни каким-то образом завораживают людей? Ведь я часто бездумно напевала, особенно когда занималась домашними делами – такой эффект проявился бы намного раньше! Быть может, на меня повлияли заклинания увеличения магии, которые я добросовестно повторяла каждый день. Или… или я просто не просила людей ничего сделать сразу же после того, как заканчивала петь.

Вечером повторила на Маринке после короткого напева:

– Встань с дивана!

Но подруга покачала головой и решительно отказала:

– Ну уж нет, Наташ, сегодня твоя очередь мыть посуду. Ты мне в соседки навязалась не для того, чтобы я тебя обслуживала!

Я и не настаивала – перекладывать на нее работу все равно не собиралась. Просто пока не могла понять, когда именно моя сила дает сбой. Вероятно, сама мелодия имеет какое-то значение. Весь вечер тренировалась на Крысе – некоторое время безуспешно пыталась перехватить контроль над альтером, а потом просто требовала что-нибудь сделать:

– Сидеть! Лежать!

Крыса посматривала на меня как на безумную. Маринка в оценке вообще не стеснялась:

– Все, Крысь, мы ее теряем. Казалось бы, такая молодая, такие надежды подавала, но нет, кукуньку разорвало в клочья…

Да что ж такое? Ведь уже трое поддались, включая магистра Веллеса, довольно сильного ведьмака!

Утром по дороге к парку я снова решилась. Было стыдно изображать из себя городскую сумасшедшую, но необходимо. И петь себе под нос – не вариант. Как выразился Аго, подопытного должно «повести», то есть он обязан услышать песню и поддаться чарам. Потому я запела в сторону своего соседа – мужчину, усевшегося на место рядом и уткнувшегося в телефон. Другие пассажиры покосились в мою сторону, а он глянул слегка остекленевшими глазами. И я сразу ввернула:

– Отдайте мне свой смартфон.

Он отреагировал мгновенно, протягивая устройство: 152e1bc

– Позвонить нужно? Держи. Только я на следующей выхожу, так что давай быстро.

Я прищурилась и надавила:

– Нет, совсем отдайте – подарите!

Мужчина на некоторое время задумался, затем сжал телефон в руке и убрал из-под моего носа, начав при этом неуверенно оправдываться:

– Но он дорогой… Я еще два года кредит за него выплачивать буду… Тебе точно он нужен больше, чем мне?

– Оставьте себе, – улыбнулась я. – Я пошутила.

Итак, влияние есть, но оно не безгранично. Если просьба укладывается у подопытного в голове, то он ей следует немедленно, но из окна я этого мужчину выпрыгнуть не заставлю – к счастью, я бы и не подумала проводить такие эксперименты. Николас не хотел ругаться с Маринкой и меня арестовывать, тролль был совсем не прочь высказать мне в лицо, что на самом деле думает, а магистр Веллес действительно жалел Риссаю и гордился ее вкладом в расследование. Они все хотя бы на полпроцента были готовы поддаться – и потому у меня получилось. А остальные просто затормаживаются и сдают назад. Странно, что Маринка отказала без малейших сомнений… Ее глаза даже на миг не остекленели.

Но небольшие провалы расстроить не могли. Теперь я неслась в академию, как на крыльях. Иногда подпрыгивала от радости, неся с собой вперед невыносимое счастье. И пусть преподавательского «вау» не получится – мне хватит и «ух ты!»