Глава 18

В понедельник утром мы с Риссаей вошли в класс вместе и с подозрением зыркнули в сторону новенького. Я бы сказала, что слабо повеяло дедовщиной, но ведь он свою темную сторону успел показать – предосторожности не будут лишними. Переглянулись и разошлись к противоположным рядам, чтобы угол обзора сделать шире. Никита у нас без контроля не останется.

Магистр Веллес заметил странности в нашем поведении и предупредительно вскинул руки:

– Девочки, что вы устраиваете? Думаете, Никита – единственное существо, попавшее в Вахарну после того, как наворотил дел в человеческом мире? И ничего, многие адаптировались и теперь применяют свои знания ради общего блага!

– А мы ничего такого в виду не имели! – ответила я. – Добро пожаловать, Никита! Спасибо, что на этот раз не в мою голову!

– Пожаловать добро, – чуть мрачнее подпела Риссая. – Надеюсь, ты не слишком разозлился на тех, кто прервал такую славную череду безнаказанных грабежей? Жил-то в шоколаде, пока нам в руки не попался.

Парень выдавил улыбку и ответил сразу обеим:

– Да никогда я в шоколаде не жил, на самом деле. Выкручивался, как мог. И я даже рад, что вы меня поймали – может, наконец-то обзаведусь окружением, которому на меня не плевать. Спасибо вам, девчонки, от чистого сердца благодарю! Если интересно, то потом расскажу, как мне приходилось искать свое место в жизни, а рядом никого не было, чтобы поддержать или хоть совет дать…

Я бы ему посочувствовала, ведь несложно представить: трудное сиротское детство, недостаток любви и тепла. Однако было одно «но»: пока он ковырялся в моих мыслях, я смогла прикоснуться к его – и была поражена, с какой легкостью он принимает сомнительные решения. Этот парень не мыслит как человек, оказавшийся перед сложным выбором и творящим плохие поступки только из-за крайней нужды. Нет-нет, он хладнокровен, расчетлив и слишком спокоен для моральных терзаний. Вот только объяснить я это никому не смогла, да и магистр Веллес ничего не улавливал, а вмиг радостно подытожил:

– Вот и замечательно! А мы определенно можем оказать поддержку новому ведьмаку, ведь сами такие же! Тогда начнем первую лекцию. Итак, записывайте! Сверхполиция – новая институция в Вахарне, организованная пятьдесят лет назад лордом Михлаем Стантом для предотвращения преступлений…

Риссая закатила глаза и выдохнула:

– Опять?! В третий раз?

Преподаватель снова перелистнул на первую тему, как когда-то сделал при моем появлении. И сейчас он просто развел руками – дескать, ну а что ему делать, раз студентов всего трое? Даже я недовольно поморщилась. Повторение – мать учения. Но я, к своему сожалению, отличаюсь чрезвычайным усердием в учебе, потому все эти лекции успела выучить назубок.

Мы смирились с тем, что первая тема обязана запускаться заново с каждым новоприбывшим, и делали вид, что внимательно слушаем. Один Никита строчил записи. Но минут через десять Веллес прервался посередине очередного предложения и уставился в сторону открытой двери:

– Господин Эйм? А вы что здесь забыли?

К общему удивлению, в класс вошел инкуб собственной персоной. В груди сразу потеплело – это до сих пор навязанная влюбленность будоражила кровь. Но я от этого чувства научилась абстрагироваться и лишь отстраненно его отмечала. А сейчас мне, как и остальным присутствующим, был крайне интересен его ответ:

– Учиться пришел.

– Издеваетесь? – Брови учителя взлетели на середину лба.

– Нет, зачем издеваться, когда можно не издеваться? Записывайте в группу, магистр.

– Но это первый курс ведьмовского факультета! Вы не подходите ни по расе, ни по возрасту!

Инкуб прошел дальше и подмигнул порозовевшей от счастья Риссае. Потом снова повернулся к преподавателю:

– А у вас тут есть факультет для инкубов, магистр?

– Нет, конечно! Вы же никогда не идете служить в сверхполицию!

Диминик остановился перед ним, возвышаясь на целую голову, и терпеливо расспрашивал, изображая заинтересованность вместе разобраться в местных порядках:

– А разве в Вахарне есть закон, запрещающий инкубам быть магикопами?

– Разумеется, нет! Но хватит этой клоунады, господин Эйм, вы все равно не станете служить на благо общества!

Инкуб прижал длинные пальцы к груди и с драматичным придыханием произнес:

– Ну вот что за стереотипы, магистр Веллес? Я, может, тоже хочу, чтобы меня приняли и перевоспитали. И напомню, что я также сирота – разве у нас со вчерашнего дня не вошло в моду давить на жалость этим фактом? Меня, как знаете, в детстве долюбить не успели, потому я и вырос плохим мальчиком. Но неужели даже вы откажетесь мне помогать – и сделать из меня хорошую девочку?

Я невольно хмыкнула – хорошо, что прозвучало слишком тихо, я не хотела прослыть злорадной. А преподаватель растерялся – он еще не был в ситуации, когда для разрешения не хватает всего пары аргументов. И тогда он начал деловито рассуждать, произнося слова уже спокойно и размеренно:

– Господин Эйм, плохим мальчиком вы выросли не потому, что сирота, а потому что инкуб. Разумеется, у нас не принято об этом говорить вслух, но все существа прекрасно понимают, что ваша природа не заточена под то, чтобы жертвовать собой во благо других. Мне безразлично, сколько курсантов будет слушать мои лекции, но у вас и без того блестящее образование – не заскучали бы. Ведьмовскую магию вы применять не сможете – и это ладно, у нас тут уже есть одна бездарность. – Он очень обидно покосился в мою сторону и продолжил: – Но самое главное – ни один отряд вас не возьмет в свои ряды. Даже Талью уже заранее одобрили в девятый, поскольку она показала огромную отвагу и самопожертвование. Вас же не примет ни один.

– А зачем мне отряд? – Диминик пожал плечами. – Свой создам – десятый. Зато не будет вопросов, кто командир.

– Да вы точно издеваетесь! – Веллес всплеснул руками.

Но в защиту своего возлюбленного вступила Риссая – и одной фразой переставила приоритеты:

– Магистр, моя отработка скоро заканчивается. Но я сейчас подумала, что могу и остаться!

– Серьезно? – Старик изменился в лице. – А вот твои таланты на службе очень пригодятся! Ты уже много пользы принесла, а сколько сможешь в будущем – и не сосчитать!

– Но при условии, что вы и Диминику дадите шанс! Будем считать, что вы этот шанс на нас обоих и разделите, не слишком ведь большой аванс?

Шах и мат. После этого Веллес и не думал спорить – талантливая ведьма была им действительно нужна, их дефицит ощущался очень остро. Он сразу заключил:

– Как уже сказал, мне безразлично, сколько курсантов будет в группе, она и так малочисленная. Присаживайтесь где удобно, господин Эйм. Есть канцелярские принадлежности?

Диминик подошел ко мне и рухнул на стул рядом. Я сгорала от любопытства и непонятного восторга, поэтому сразу зашептала:

– Ты из-за нас? Я заметила, как ты внимательно слушал про наши с Риссаей опасения!

– Просто ты назвала его главным злодеем Вахарны, – пояснил инкуб так же тихо. – Он якобы даже меня переплюнул.

– И ты побоялся оставлять нас с ним? Неужели и у тебя есть сердце? Это такое открытие!

– С ума сошла? – Он заломил бровь. – Просто если он начнет творить свои злодейства, я обязан оказаться поблизости – злодейства обычно прибыльны. А если мы с ним объединимся, то точно придумаем, чем друг другу помочь.

Вся радужная атмосфера за секунду схлопнулась. Почему я пыталась найти в нем хорошее, если до сих пор даже намеков не отыскала? Инкуб взял мою тетрадь, вырвал из нее листок, положил перед собой. Подумал – и забрал заодно карандаш. Ну вот, теперь у него есть канцелярские принадлежности. И пока я шепотом ругалась, Веллес заметил:

– Талья, прекрати болтовню!

– Простите, магистр.

Диминик по-ученически поднял руку, дождался недовольного кивка учителя, и задал свой вопрос:

– Магистр, а почему она – Талья, а я – господин Эйм? Не надо меня так сразу выделять – я собираюсь стать вашим любимчиком, но не с первого же дня.

– Хорошо, Диминик, – настроение профессора заметно портилось и все еще не достигло дна. – И с завтрашнего дня не опаздывай. Я не могу запретить тебе учиться, не могу запретить поступить на службу, если управление сверхполиции позволит, но отчислить за нарушение дисциплины – вполне.

Инкуб прижал большой палец к губам, показывая: все понял, молчу, ко мне придраться будет невозможно.

– Итак, записываем! – Веллес снова поднял тон до высоких вибраций. – Сверхполиция – новая институция в Вахарне, организованная пятьдесят лет назад лордом Михлаем Стантом…

– Опять?! – Риссая со стоном уронила голову на парту.

А мне тот день понравился особенно сильно. Возможно, только теперь я почувствовала себя студенткой самой настоящей академической группы, где есть свои хулиганы, свои отличники и отстающие, свои занудные ботаники, демонстрирующие образец прилежания. Я как раз последнюю роль на себя и взяла, поскольку остальные на нее совсем не подходили. И это раньше я могла увести преподавателя в сторону от лекции, ведь Риссая часто дремала или рассматривала пейзаж за окном, и наши уроки превращались в почти дружескую болтовню тет-а-тет. Но сейчас уже будет иначе – даже Веллес заметно подтянулся, поскольку теперь для его накопленной строгости найдется применение.

Сформировались и так необходимые в любом сообществе группировки. Аутсайдер Никита, который сидел на последней парте и старался лишний раз не подавать голоса – надеюсь, мы к концу семестра не докатимся до того, чтобы его без повода гнобить. Завистницы – Риссае точно не понравилось, что Диминик уселся рядом со мной, а не с ней или хотя бы отдельно. Она так косилась в нашу сторону, что я запереживала: как бы мне у Никиты случайно не отобрать должность отщепенца. Ну, и инкуб, который очень старательно изображал, что не он тут главный заводила. Я почти физически чувствовала, как он прикусывает язык, чтобы не перебить учителя смешной репликой. Надо потом с Риссаей сделать ставки, сколько он выдержит.

После завершения последнего урока магистр почти печально сообщил:

– В ближайшее время будут только лекции, я вынужден отменить практические занятия. К примеру, одно из первых у нас должно быть посвящено заарканиванию альтеров.

– О, в этом я хорош, – произнес Диминик и пихнул меня локтем. – Скажи же.

– Ну уж нет, – поморщился Веллес. – Я не хочу здесь видеть крыс и змей. Каждый из вас уже в разной степени освоил этот навык, а кое-кто – получше всех, кого я когда-либо знал лично, – он посмотрел на Никиту.

Тот поспешил оправдаться:

– Но я раньше даже не подозревал, что могу вселяться в животных или насекомых!

Преподаватель вздохнул и продолжил:

– В любом случае пока отложим колдовскую практику. Тебе запретили снимать амулет, пока управление не удостоверится в твоей благонадежности.

На груди Никиты действительно все еще висел блокиратор магии. Инкуб подался ко мне ближе и тихонько сообщил, словно я спрашивала:

– Если снимет артефакт, то управление сверхполиции сразу получит сигнал. И я пока не могу придумать способы обхода. Но, как показывает опыт, выход имеется всегда. Такую штуковину на черном рынке можно за пять сапфировых синтов продать.

– Ты ведь не можешь остановиться, правда? – я посмотрела на него обвиняюще.

– У меня встречный вопрос, – он еще сильнее снизил громкость голоса: – Сирена? Серьезно?

Я заволновалась, в страхе начала озираться – никто ли не слышал. Удивительно ли, что он все-таки догадался? Поискал в книгах, сопоставил полученные данные и нашел ответ. Поражает скорее то, что остальные еще не доперли. Мое положение весьма шаткое, если приходится полагаться на молчание такого большого количества существ. Однако других вариантов не было, потому я округлила глаза и попросила:

– Прекрати.

Он без уговоров согласился:

– Прекратил. Но надо было убедиться. Представляешь, как интересно получается, Наташ, пока мы с новеньким соревновались за первое место в злодействах, ты уже заочно победила.

– Я?!

– Не ори на меня таким угрожающим шепотом. – Он улыбнулся. – Возможно, тебе и возглавлять команду злодеев, который в сверхполиции будут называть десятым отрядом. Представляешь, как мы развернем черный рынок, если будем в форме магикопов?

– Ни за что!

– Тебе идет это платье, – он резко сменил тему.

И ему удалось повернуть вспять все мои мысли:

– Чего?! А-а… это я с премии купила… Правда, подходит? Я пока плохо разбираюсь в местной моде.

– Безупречный цвет – я про твои глаза, а не платье. Хотя и оно неплохо. Но я бы обнажил тебе плечи. Когда-нибудь. Не только плечи.

Не понимаю, почему от такого сомнительного комплимента лицо начало гореть, а я, будто кисейная барышня на первом балу, сразу засмущалась и принялась размышлять, как выгляжу в его глазах. Хотя что странного? Инкуб сидит в нескольких сантиметрах от меня, он все женское нутро вверх тормашками переворачивает. Да еще и знает, что я испытываю к нему иррациональную симпатию. Но стоило только об этом вспомнить, как сразу немного отпустило – я вскинула палец и помотала перед его носом:

– Не смей, Дим! Даже не думай сбивать меня с толку этими своими трюками! Я не в твоей команде, ясно? Да, ты узнал обо мне кое-что неприятное. Так и я знаю о тебе немало. Сделаем друг другу одолжение – и прикусим языки.

Он отвел от меня прищуренный взгляд и будто за миг потерял интерес и ко мне, и к разговору. Я отвернулась и облизала пересохшие губы. Мне есть за что себя похвалить – в очередной раз справилась и правильно отреагировала. Но раздавило другое осознание – абсолютно четкое и однозначное: Диминик пришел в академию не из-за Никиты и уж точно не ради Риссаи, он здесь из-за меня. Ему что-то нужно именно от меня, и необходимость эта столь велика, что он наплевал на свою неприязнь ко всей сверхполиции и каждому магикопу в отдельности. Он даже форму с эмблемой нацепит, когда потребуется, – я сейчас в этом не сомневалась. Я бы списала его интерес к своей персоне на любопытство к совершенно неизвестному для него виду существ, если бы этот азарт не возник задолго до того, как он узнал о моей сути. Ведь его Крыся до сих пор живет в моей квартире – он постоянно наблюдает за мной и насильно втягивает в свои дела, будто бы других исполнителей найти не мог.

За болтовней мы пропустили все, о чем говорил магистр. А он уже прощался:

– До завтра, курсанты. И не забудьте взять удобную одежду для тренировок. Талья, тебе лучше выбрать меч – не с твоими магическими способностями уповать только на них.

Меч? Это такие тренировки нам поставили вместо практик? Ну ничего, посмотрим и сориентируемся по ситуации.

На выходе из академии Диминик растворился, даже не помахав на прощание. Зато к нам сразу подошел Никита и зачем-то нацепил на лицо виноватый вид, обращаясь ко мне:

– Наташа, я хотел бы попросить прощения за то, что с тобой делал. С моей стороны это было очень некрасиво, но теперь-то я понимаю!

За несколько уроков перевоспитался? Или в тот момент, когда его арестовали? Но он настаивал в ожидании ответа:

– Принимаешь извинения?

Мне пришлось кивнуть, после чего ведьмак заметно обрадовался:

– Здорово! Вы тут все такие дружные – это как раз то, чего мне всегда не хватало!

Я снова кивнула. Ну а что делать? Если он всерьез хочет стать лучше, то я не могу препятствовать. А сомнения допустимы – любой на моем месте сомневался бы в том, что из отморозка за пару дней получился чудо-человек.

Стоило отделаться от него, как ко мне прицепилась Риссая:

– О чем вы там с Димиником шептались?

– Не ревнуй, – попросила я устало. – Ничего особенного.

Она покраснела до самых ушей и слишком громко закричала:

– Да при чем тут ревность?! Меня с ним вообще ничего не связывает, просто интересно!

Ведьмочка уже так меня утомила этим притворством, что я схватила ее за локоть, развернула к себе и раздраженно потребовала:

– Хватит врать, Риссая! Но если тебе будет проще, то я скажу честно – он мне тоже нравится! Всякий раз, когда он оказывается поблизости, я впадаю в полную эйфорию. Да у меня коленки дрожат только от мысли о его улыбке. Но это нормально, понимаешь? Нет никакого стыда в том, чтобы это испытывать! Мне ли тебе объяснять, на что способны инкубы? Было бы странно, если бы он не вызывал эту влюбленность – тогда он был бы просто одним из миллиона симпатичных парней!

– Чего пристала? Отпусти, – заворчала она.

Но я настырно продолжила:

– И я просто признала эту симпатию, ведь она ненастоящая. Все, что ты к нему чувствуешь, – это фальшивка! Ведь ты сама умеешь делать краткосрочные привороты – знаешь, как работает такая магия. А он ее транслирует постоянно и неосознанно, потому что это единственная магия, ему доступная!

– Да понимаю я все, уймись уже.

Теперь была моя очередь прицепиться к ней, пока не получу хоть какой-то результат:

– Ну хочешь – приворожи его. Сколько то заклинание работает? Один день? Ну вот каждый день и будешь привораживать, пока не надоест.

– Не хочу так, – пробубнила она себе под нос. – Хочу по-настоящему. Никакого удовольствия от навязанных чувств нет.

– Вот ты сама суть и сформулировала! – обрадовалась я. – Представь, что он тебя просто приворожил и повторяет это каждый день. И со мной в том числе. И с кучей других хороших девчонок. Это же не беда, правда? Как несерьезная болезнь, которую можно игнорировать и не беспокоиться, если о ней знать. Зато неплохо будет вспоминать о побочных эффектах. Например, Диминик активно эксплуатирует свое очарование. Сколько раз ты ему помогала только из-за этой болезни?

– Много, – призналась она. – И не представляю, как остановиться.

– Просто в следующий раз откажи, – посоветовала я. – И напомни себе, что ни тебя, ни меня, ни кого-либо еще он в ответ любить не собирается. У Диминика есть невеста – единственная, кого он любит.

– Да не любит он ее, – поморщилась Риссая. – Не будь у Кристины Фор титула, она тоже пошла бы лесом.

Я и сама примерно так же понимала ситуацию, хватало уже многих оговорок:

– Тогда тем более. Кристина – красавица, каких поискать. А еще стерва. То есть они с ним одного поля ягоды. Если уж он даже ее не любит, то способен ли вообще? Если снова накроет – смотри на меня. Я вполне научилась держать эту влюбленность как бы рядом с собой. А что, она поднимает мне настроение, добавляет изюминки в эмоции. На учебу теперь буду бежать еще радостнее, чем раньше. Ее только всерьез принимать не стоит, то есть в себя пропускать.

– Ну ладно, – наконец-то смирилась ведьма. – Звучит разумно. Если только ты это не говоришь для того, чтобы избавиться от соперницы и самой оказаться к нему поближе, когда он без женщины заскучает. Инкубы, знаешь ли, от голода даже на существ начинают смотреть, хотя с нас толком и не наедаются…

Я искренне и открыто расхохоталась. Да никто в здравом уме не захочет подобных отношений! На самом деле влюбиться в того, кто всю жизнь будет изменять тебе? И только потому, что это его способ питания. Не могу придумать судьбы отвратительнее. Парить над землей под приливом гормонов – это даже классно, но продолжения не нужно.

Риссая попрощалась со мной, будучи заметно спокойнее, а я с каждым следующим шагом погружалась в задумчивость. Нет, мне определенно не показалось: Диминик Эйм явился в академию из-за меня. Об этом я с Риссаей точно не хотела говорить, она что угодно обернет своей ревностью и переиначит. И еще он со мной явно заигрывал – уже не впервые. Так что же лежит в корне его интереса?

Я остановилась перед порталом и осмотрела деревья неподалеку. Заарканила маленькую синегрудую птичку, отправила ее пока в свободный полет. Дим следит за мной, я его альтера самолично кормлю, то есть вполне смирилась с тем, что нахожусь круглосуточно под лупой! Так почему мне до сих пор не пришло в голову, что пора начинать круглосуточно следить за ним?