Глава 19

Пока ехала до квартиры, одним глазком поглядывала в птицу и направляла ее нарезать круги над огромной столицей. Я искала или макушку инкуба, или его машину. От города в разные стороны растекалось множество дорог, и я не имела представления, где его поместье. Да, упустила я момент – Диминик вышел из академии, но вряд ли успел уехать из города, однако отыскать его среди сотен разномастных улочек никак не получалось.

Продолжила уже дома, быстренько перекусив и уместившись на диване, чтобы запустить в сознание альтера полную сосредоточенность. Человеческих машин я насчитала уже двенадцать штук, но ни одной нужной. Уже в который раз поразилась находчивости вахарнийцев – на лекции магистр упоминал, как ведьмы научились переделывать двигатели, чтобы автомобили не нуждались в заправке бензином. Эх, объединить бы нашу и их цивилизации, мы бы порвали… а кого нам рвать тогда останется? Теперь понятно, почему мы не объединились – пока каждый сам за себя, не надо искать внешнего врага.

Я уже отчаялась. И, как часто бывает, когда перестаешь слишком сильно надеяться – происходит то, чего так долго ждал. Меня запоздало озарило, и я отправила птичку посмотреть рядом с тем подвалом, где мы недавно опрокинули по кружке пива. И точно, неподалеку от входа была припаркована машина. Повезло, что Диминик просидел там два часа и все же оставил мне возможность его найти.

Пришлось долго дожидаться, когда он выйдет. Но я тяжело вздохнула, когда рассмотрела, в чьей компании. Никита собственной персоной! Заметно навеселе, о чем-то взахлеб болтающий. Диминик при этом выглядел сосредоточенным и трезвым – он будто внимательно рассматривал своего собутыльника. А я сильно расстроилась, получив подтверждение, что утром он не врал: он всерьез вознамерился завести дружбу с новичком, а это обеим цивилизациям ничего хорошего не сулило.

Они что-то весело обсудили напоследок, пообещали «быть на связи», после чего Диминик наконец поехал к себе. Не думала, что впервые увижу его дом птичьими глазами. Да я вообще никогда не думала, что увижу его дом! Я держалась сильно поодаль, хорошо помня о том, как он узнал меня в первый раз. Попадаться в поле его зрения точно не стоит.

Поместье оказалось не слишком большим, но выглядело роскошно посреди зелени. А огромный домина для одного человека казался скорее неуместной показухой, чем необходимостью. Вдаль до самого горизонта простирались распаханные поля – кажется, земля Эймов была отобрана вместе с титулом, потому еще странно, как малолетнему Диминику в ту пору удалось сохранить за собой само здание. Хотя при первом же поверхностном осмотре стал примерно понятен ответ – за счет продажи всего, что можно было продать. Больше половины окон было заколочено, свет горел только с одной стороны дома, часть открывающейся взору гостиной показывала смесь великолепной отделки стен, шелковых балдахинов, изящного каменного камина, высоченных шкафов, доверху набитых книгами, и почти полного отсутствия мебели. Я не рассмотрела даже подобия софы или кушетки. Он не знаком с рациональным ведением хозяйства? Зачем содержать такой дом и отказывать себе в необходимом, но зато носить дорогие фраки и ездить на крутых машинах? Я бы фыркнула, если бы клювик это позволял.

Прыгая возле окон и под дверью, я слышала приглушенные мужские голоса, но не могла разобрать ни слова. Птичка облетела дом трижды, прежде чем найти лазейку – одно из окон было приоткрыто. Возможно, чья-то спальня, хозяин которой решил проветрить помещение перед сном. Я с трудом сумела протиснуться в щель, и уже в который раз пожалела, что не умею управляться с крысами – вот уж для кого преград нет. Но оказалось, зря старалась: стоило мне лишь подскакать к двери, откуда голоса звучали уже отчетливее, как раздалась просьба Диминика:

– Арикс, а подай ужин в сад. Сегодня отличная погода.

– Да как прикажете, – ответил ему старческий голос. – Только в Вахарне всегда отличная погода, милорд.

– В том-то все и дело, – задумчиво отозвался инкуб. – Человек бы здесь сошел с ума от однообразия. Но и я иногда схожу. Скучно.

– Зимних морозов вам не хватает? Или слякотной осени? – второй голос удалялся от меня.

– Возможности дождаться весны, – весьма странно сформулировал Диминик. – Они со своим магическим прогрессом даже не поняли, что лишили себя самого главного – возможности когда-нибудь дождаться весны.

– Вижу, вы сегодня совсем в дурном настроении…

Я не стала слушать дальше – надо было пихать бедное птичье тельце обратно сквозь створки на улицу. Вообще-то, мне повезло – в саду много деревьев и кустов, да и на крыше беседки можно спрятать хоть десяток альтеров, потому вероятность попасться снизилась до нуля. Я успела выбрать себе самый удобный наблюдательный пункт, поэтому могла видеть и слышать обоих, но притом самой оставаться в темноте. Старик не сервировал стол – он поставил перед инкубом лишь бокал вина, после чего тот попросил:

– Выпей со мной сегодня, Арикс.

– Да как прикажете. – Возможно, у слуги это была постоянная присказка. – Только я не могу, как вы, наедаться только вином и женщинами. Мне б жаркого пожирнее!

– Так неси свою тарелку.

Наедаться только вином и женщинами? Неужели инкубы вообще не едят обычную пищу? Мне почему-то раньше этот вопрос на ум не приходил. Хотя зачем им хлеб и мясо, если энергию они получают совершенно другим путем? Я успела получше рассмотреть и Арикса – он был стар, сгорблен, но неуловимо притягателен. Неужели тоже инкуб, просто в очень преклонных годах?

– Итак, – слуга сел с другой стороны стола и продолжил с места, где они остановили беседу: – Вы про новичка рассказывали. Видите в нем пользу?

Я прислушивалась к каждому слову, радуясь, что отважилась на слежку. Никогда не узнаешь о ком-то больше, чем в те периоды, когда он не знает, что за ним наблюдают. И сейчас я надеялась на искренние рассуждения, а не очередные манипуляции:

– Не знаю пока. Но он мне не нравится.

– Мерзавец похлеще вас, милорд? – хмыкнул Арикс.

Это было даже умилительно, что он его вроде бы поругал, но добавил обращение, которое его господин больше не имеет права носить. Вероятно, в этих стенах и только для этого существа Диминик Эйм остается лордом.

– Если бы, – после размышлений произнес инкуб. – Меня беспокоит другое. У любой сволочи есть какая-то цель: обычно деньги, иногда власть, признание, красивые девочки или реализация застарелых обид.

Слуга закивал понимающе:

– Ну да, последнее – как раз про вас. Вы ненавидите сверхполицию за то, что они казнили ваших родителей. Самая настоящая застарелая обида.

– Из твоих уст это звучит еще нелепее, чем в моих мыслях, – Диминик тихо рассмеялся. – Не совсем за это, а за то, что они, как обычно, просто следовали своим тупым законам и даже не пытались понять, что произошло. Инкуб и суккуб взяли пистолеты и перестреляли целую кучу народа? Неужели никому в голову не пришло спросить, почему они не затрахали тех до полного истощения – ну раз уж им приспичило стать массовыми убийцами?

– Понятия не имею, – вздохнул Арикс. – Но вернемся к сегодняшнему дню. Что же не так с новеньким?

Диминик снова задумался – он явно пытался вслух разобрать замеченные противоречия, потому и усадил собеседника сегодня с собой:

– Я так и не смог понять, что им двигало. Кажется, даже не нажива – Никита был просто увлечен самим процессом. Исследованием, что он может, а что ему не под силу. Слишком размытый ориентир для классической сволочи. А сволочь без четкой цели – это просто психопат.

Арикс вставил интересное мнение:

– Не все четко осознают свои цели, милорд. К примеру, вы держитесь от Риссаи на расстоянии, чтобы ей лишней надежды не давать. Потому что она вам нравится, и вам важно, чтобы с ней все было в порядке. Чтобы она жила счастливой жизнью, а не сохла по вам. Но никогда в жизни вслух в этой цели не признаетесь.

– Пусть так, – протянул Диминик. – Об этом я и говорю, раз уж зашла речь о классических сволочах. Риссая, ты, Агара, Виттор, даже Крыся – хочу я или нет, но вы все мне нужны для определенных задач, потому я даже неосознанно буду вас защищать. У всех есть такой круг лиц, которые используют тебя, пока ты используешь их.

– Повезло, что я вас с пеленок знаю. А то после таких признаний мог бы и прибить… Продолжайте, милорд, вы просто душка!

Инкуб не обратил внимания на сарказм:

– Говорю, как есть, Арикс. Даже у такой душки, как я, есть этот круг, а это о многом говорит. Но у Никиты – полный вакуум любых связей, потому он из шкуры вон лезет, чтобы понравиться первому встречному, не испытывая притом ни малейшей симпатии к собеседнику. Ты знаешь, чистокровные инкубы – отличные эмпаты, что и помогает нам изощреннее играть с чувствами жертв. Но у всех в разной степени имеется этот навык. А у него… сложно выразиться, у него будто вообще эмпатия отсутствует. Он просто вылизывает себе место под солнцем, но делает это слишком топорно. Я после сегодняшнего общения вообще перестал понимать, что в его голове происходит.

Видимо, слуга очень хорошо знал своего молодого господина, потому ему не требовались уточнения:

– А вы не любите что-то не понимать. Тогда что с ним сделаете – подставите его?

Диминик задумчиво усмехнулся:

– Лишь в том случае, если не придумаю, как его использовать. У меня-то цель есть – для начала разбогатеть и выплатить тебе жалованье.

– Хотелось бы, – замечтался старик. – А то я каждое утро просыпаюсь с мыслью уволиться.

– Никуда ты не уйдешь.

Слуга вдохновенно согласился:

– Действительно! Потому что всю жизнь был верен вашей семье, милорд!

Но Диминик поумерил его пыл:

– Нет, потому что ты с самого детства был никому не нужен, кроме моей семьи. В твоей крови от ведьмака кроха, а от инкуба – еще меньше. Кто о тебе еще позаботится, кроме меня, пень старый?

Теперь стало понятно, почему от Арикса несло едва уловимым очарованием, он был полукровкой. Но их отношения мне почему-то нравились – было похоже, что они привыкли выживать вместе и заметно стерли субординацию в отношениях. Диминик не злился от честных и ироничных комментариев, то есть они были привычным делом.

– Милорд, вы хотите к нему присмотреться и поэтому изображаете из себя курсанта-магикопа?

– Во-первых, не изображаю, – поправил тот. – Даже не понимаю, почему такую возможность раньше не рассматривал.

– Да это полная чухня! – грубо перечил ему старик. – Сверхполиция никогда не будет вам доверять и не даст возможности нарушать закон из-под их крыла! Вы ведь на это рассчитываете? Что, получив шеврон, сможете делать все то же, что и раньше, только намного спокойнее?

Диминик не спорил, а просто продолжил мысль:

– А во-вторых, присматриваюсь я там к экземпляру поинтереснее какого-то придурка на перевоспитании.

– Сильно рискуете, – странный перескок Арикса подсказал, что он сразу понял, о ком идет речь. – Столько сил вложено в нашу дорогую Кристиночку Фор, не испортить бы все.

Они заговорили как раз о самом интересном – кажется, обо мне! Ну какой еще «экземпляр поинтереснее» мог иметься в виду? Методом исключения только я и остаюсь. И на самом важном месте Диминик поднял лицо к крыше беседки и задумчиво поинтересовался:

– Арикс, а тебе не кажется, что мы здесь не одни?

Я вместе с птичкой замерла, а слуга протянул:

– Мне это кажется с того дня, когда мы магическую защиту продали! Думаете, магикопы следят?

– Точно не они, – решил Эйм. – У сверхполиции не хватает ресурсов, они там на части рвутся, чтобы везде успеть. Представляешь, как они счастливы, что теперь и я в их ряды вступаю? Есть у меня враги и посерьезнее.

– Лорд Фор, например, – предположил старик мрачным голосом. – Предлагаю больше не греть уши досточтимого члена Совета и нашего будущего тестя, а отправиться спать.

Они свернули разговор, почуяв мое присутствие. Но ошиблись в предположении. Хотя на самом деле в этой беседе не прозвучало ничего вопиющего – просто какие-то общие рассуждения, полезные как раз для моих ушей. Я бы еще с удовольствием послушала, особенно про себя! Но делать было нечего – и я отпустила птичку в вольный полет, хотя она тут же прикорнула среди листвы, устроившись на ночевку. Разрывать с ней связь я пока не собиралась, у меня не было иных источников сведений. И мне чрезвычайно понравилось, как Диминик характеризовал Никиту. Я ведь нечто похожее пыталась всем объяснить, но подходящих слов не нашла, а он так четко все взвесил и разложил по полочкам. Не ожидала я увидеть сторонника в его лице, пусть он об этом согласии даже не догадывается.

А «экземпляру поинтереснее» тоже пора спать. Что же инкуб все-таки имел в виду?

* * *

На следующий день после теоретических уроков магистр Веллес отправил нас на следующий этаж – впервые в другой класс и к другому преподавателю. Вот и первое следствие того, что наша академическая группа серьезно прибавила в численности.

Магистр Леонт, могучий пожилой берсерк, являлся чем-то наподобие обыкновенного физрука, но здесь почти всё идет с приставкой «сверх», потому и преподавал он сверхфизкультуру, а не какое-нибудь там банальное лазание по канату и прыганье через козла. Он занимался подготовкой многих магикопов в академии, для которых бои без правил не являлись профильным предметом. И поскольку наша группа не относилась к его расе, магистра и назначили нашим учителем. Честно говоря, он меня поразил мягкостью характера и вежливостью – отчего-то сформировался стереотип, что такой преподаватель должен орать на учеников до брызгающих изо рта слюней, а не проявлять чудеса терпения.

– Дорогие мои курсанты! Конечно же, в рейдах основную силовую поддержку не перекладывают на ведьм… – он покосился в сторону Диминика и добавил: – И уж тем более на инкубов, поскольку вас в рейдах никогда не бывает. Командиры обычно верно распределяют обязанности – каждому по способностям. Но это не означает, что вы не должны уметь за себя постоять! В полевых условиях случаются разные ситуации, и иногда просто нет времени сплести заклинание или сбежать. Надеюсь, я понятно объяснил важность физической подготовки даже для сильнейших из вас? А уж для слабейших навык дать отпор является основой выживания. Кивните, кому понятно.

Мы покивали, хотя притом ощущали себя безмозглыми детьми, которым азбучные истины на пальцах объясняют. Магистр Леонт продолжил затянувшуюся вступительную речь:

– Вас обязательно научат ставить магические щиты и оказывать первую помощь раненым, – он снова закончил фразу, корректируя специально для инкуба: – Ну, почти всех из вас. Но пока Никите нельзя снимать блокиратор магии, а у Тальи, по предположениям магистра Веллеса, вообще может не хватить на подобное сил, и потому самым логичным сейчас будет притвориться, будто вы – самые обычные люди, которые могут попасть в самые страшные неприятности. Кивните, кому понятно.

Теперь уже кивнули только самые прилежные ученики, которые очень хотели подыграть добродушному преподавателю. То есть одна я. Остальные уже принялись закатывать глаза. Но Леонту и такой малой поддержки хватило для перехода к следующей мысли:

– У каждого магикопа есть приоритетное оружие, но лучше уметь пользоваться всеми из них. А пока начнем с самых обычных приемов, чтобы вы не поранились, а ваши мышцы начали крепнуть. Разбейтесь на пары!

Диминик не сдержался:

– То есть кивать уже не надо? А я только настроился.

Пока Риссая звонко смеялась над весьма посредственной шуткой, ко мне подошел Никита и неожиданно предложил:

– Давай вместе заниматься. Я не уверен, что ты до конца приняла мои извинения, хочу загладить свою вину.

– Получив кулаком в морду? – не поняла я.

– Не буду возражать. Ведь сразу видно, какой ты хороший человек, вот бы мне такого друга.

Он изобразил настолько виноватый и смиренный вид, что язвить дальше расхотелось. В тот момент отчего-то вылетел из головы вывод о нем Диминика – якобы Никита очень старается понравиться, хотя не испытывает ни малейшей симпатии к собеседнику. Чутью инкуба на чужие эмоции можно доверять, однако я почему-то об этом не вспомнила, а услышала только слова – и ободряюще ему улыбнулась.

Но встать друг перед другом для первого упражнения мы не успели. Эйм просто отодвинул Никиту от меня, надавив тоном:

– Куда попер, свежачок? Эта – моя, – опомнился и тотчас исправился: – Напарница то есть.

Берсерк услышал реплику и правильно оценил ее интонацию:

– Зачем хамить, Диминик? Ты и сам здесь новенький!

– Хамить? – обвиняемый будто действительно удивился и абсолютно обескураживающе улыбнулся, вновь переходя на привычный шутливый тон: – Магистр, во всех цивилизациях у инкубов нет никаких прав, кроме одного: мы выбираем женщин. А остальным придется терпеливо ждать в сторонке и смотреть только на тех, кто после нас останется. Я сейчас о физкультуре говорю, а не о том, что вы подумали.

Леонту было все равно, зато Риссая позеленела. Но я иррационально обрадовалась рокировке и сжала кулаки, предвкушая:

– То есть ты получишь от меня в морду? Можно ли представить день восхитительнее?

Черные глаза смешливо округлились:

– И рука поднимется – на такую-то морду?

Ну да, поднимется, хотя и не без сомнений. Но ведь магикопам разные преступники попадаются – лучше сразу научиться оставлять щепетильность в стороне.

Берсерк показал нам первый прием: захват и удар локтем. Со стороны выглядело несложно, но сразу повторить не получилось, вот для того и нужно оттачивание каждого движения. Уже через минуту преподаватель завопил:

– Риссая, ты зачем так молотишь?! Не убей своего товарища уже на первом уроке!

– Простите, магистр, – фыркнула она, грозно сдувая рыжую прядь с лица.

Видимо, поведение инкуба ведьме очень испортило настроение, потому Никите сегодня достанется по полной программе. Но и в нашем спарринге не все было гладко. Похоже, только для меня эти упражнения были в новинку, а Диминик без малейшего труда отражал мои удары. А когда настал его черед нападать, он чрезвычайно легко перехватил меня и зачем-то прижал к себе. Тут же отпустил – но на следующем шаге я снова оказалась впечатанной в его тело.

– Ты что делаешь? – возмущенно поинтересовалась, вырываясь.

Но у него даже дыхание не сбилось, а вопрос он посчитал не слишком занимательным для обсуждения:

– Любопытный препод, ты не находишь? – Он покосился в сторону берсерка, который пытался остановить Риссаю от расколачивания черепушки Никиты. – Слишком мягкотелый. Берсерки иногда так активно сдерживают свою природу, что превращаются в каких-то немыслимых мямлей.

– Радовался бы! – отреагировала я, почему-то впадая в волнительное веселье от слишком тесного контакта с инкубом. – Я и не надеялась, что именно этот урок будет таким няшным. А какое было длинное предисловие!

– О да, видимо, наш Леонт – большой любитель прелюдий.

– Ты все сводишь к сексу? – не удержалась я.

– Сейчас даже не намекал. – Диминик замер и вдруг подмигнул. – Но мне нравится, что намекаешь ты.

Я не успела ни оправдаться, ни смутиться, поскольку следующий его захват сопровождался еще и подножкой – и мы оба полетели на пол. Я не ударилась лишь потому, что он каким-то образом успел завести свою руку мне за спину – и потому я рухнула на его ладонь. Видимо, у этих обворожительных гадов еще и физиология какая-то странная, приспособленная для любых выкрутасов. Однако в итоге я все равно очутилась под ним, а уж когда наши губы оказались совсем близко, нервно сглотнула и закричала, пряча за раздражением накатившую волну жара:

– Да что ты делаешь, Дим?!

– Присоединяюсь к вопросу, – прокряхтел сверху преподаватель. – Полное обездвиживание противника мы будем проходить на следующей неделе!

Инкуб плавно встал, подал мне руку и дернул вверх, поднимая на ноги, но продолжая так же хитро улыбаться. Все же ответил на последнюю претензию:

– Да ладно вам, магистр. Будто я умею что-то еще, кроме обездвиживания противника.

– Так, может, вам в таком случае в сверхполиции не место? – недовольно спросил берсерк.

– Не давите на меня, магистр. Я от давления становлюсь еще сексуальнее – защитная реакция организма на раздражение из окружающей среды.

Учитель схватился за голову, я кое-как старалась не улыбаться. Не он первый, не он последний, кого в этих стенах доведут до истерики к моменту, пока конкретно этот курсант наконец-то станет выпускником.

Теперь била я, инкуб меня больше не перехватывал и не прижимал, но, странное дело, мне теперь отчаянно этого хотелось. Кровь уже забурлила, на ее успокоение потребуется время. И процесс пройдет быстрее, если язвить:

– Так и что на тебя сегодня нашло? Ты ведь обычно сдержанный с существами, которые тебе не нравятся!

Он снова резко приблизился – я даже дыхание на щеке почувствовала. Но ответил только после того, как я медлительно вскинула руку, выставляя блок, как учил преподаватель:

– Нашло что-то. И не сегодня. Ты очень невнимательная, Наташ. Слушай, сейчас в голову пришла идея. Потрогай меня ночью – в смысле, моего альтера. Хочу немного пообщаться в неформальной обстановке. А на передачу записок уходит слишком много энергии – я лучше приберегу ее для чего-нибудь более интересного. Ты в этом не меньше моего должна быть заинтересована.

Кровь уже не бурлила, она от этих намеков закипала:

– Сниться мне собрался? Больно надо!

– Не больно, но надо. Вот увидишь.

Звучало многообещающе – невозможно не поверить. Но я собралась, отступила и спросила напрямик:

– Ты флиртуешь со мной, или на самом деле решил меня соблазнить? С чего вдруг?

Он тоже посерьезнел, прищурил глаза – и оттого его реплика прозвучала напряженнее и искреннее:

– Разве тебе нужна для этого конкретная причина, Наташ? Вот точно-точно? Ничуть душой не кривишь?

Я знала, на что он намекал, потому сделала еще полшага назад и произнесла размеренно:

– Видишь ли, Дим, тут такая сложная дилемма. Если во мне больше от существа, то ты не получишь своего питания. Если во мне больше от человека, то ты высосешь мои силы – вначале я почувствую истощение, потом быстро состарюсь, ну а там и до смерти недалеко, если не пощадишь. Я, конечно, тобою очарована, потому что иначе инкубов воспринимать невозможно, но предупрежден – значит, вооружен. Источай свое очарование на ту, у кого не так развит инстинкт самосохранения.

– Наташ, а с чего ты взяла, что твоя влюбленность – полностью внешняя? Что когда ты смотришь на меня – в твоем взгляде нет ничего от тебя самой?

Как он умело запутывает сознание! Даже голова начинает кружиться, и нужная мысль не сразу находится. Но, к счастью, я сумела ее отыскать:

– Потому что большой разницы нет. Ведь я знаю, что у тебя есть какой-то мотив. Ты собираешься меня приручить, парализовать, но для какой цели? Я сама не могу придумать, какую выгоду для тебя могу нести. Но ты о ней уже точно знаешь. Теперь ясно? У меня иммунитет против того, чтобы быть использованной – да для чего угодно!

Он ответил так тихо, что едва можно было расслышать:

– Сомневаюсь, что ты откажешься быть использованной именно в этом ключе. Но посмотрим. Игра обещает быть интересной.

Преподаватель снова оказался рядом и сокрушенно отчитал:

– Дорогие курсанты, вы ведь сюда не болтать пришли! Неужели вы думаете, что на реальной работе вам эти навыки совсем не пригодятся? Как наивно! Вы вообще осознаете, что на каждого из вас могут напасть, а коллеги не всегда окажутся рядом. Кивните, если понимаете!

Мы оба, испепеляя друг друга взглядами, синхронно и послушно кивнули. До конца урока больше из плана занятий не выбивались.

Но не могу сказать, что запросто отпустила это чрезмерное волнение. У меня даже кончики пальцев долго подрагивали, а дыхание бесконечно сбивалось – стоило только снова вспомнить его прямой намек. Инкуб решил взяться за меня всерьез? Но ведь нельзя отрицать, что меня это пробирает до костей. Поэтому уже после занятий я отвела Риссаю в сторону, чтобы хотя бы с ней недомолвок не оставалось:

– Я понятия не имею, что на него нашло! Но ради нашего общего спокойствия – сделай на мне отворотное заклинание.

Ведьма моей решимости верила – она сомневалась в результативности:

– Боишься, что сдашься? Но отворот действует недолго, Талья. Максимум, день.

– Значит, хотя бы сегодня ничего не произойдет! – обрадовалась я. – А завтра повторишь. Почему бы не повторять, раз мы все равно почти каждый день видимся?

После колдовства мне сразу задышалось легче, будоражащие эмоции резко сбавили накал. Да и одногруппница заметно успокоилась. Риссая старалась избавиться от той же зависимости и была рада видеть, что и я поддаваться не собираюсь. И на следующий урок физкультуры мы договорились встать в пару вместе. Странно, что такое простое решение сразу в голову не пришло. Ведьма так расслабилась, что зашагала со мной рядом, провожая к порталу. И теперь мы даже могли друг над другом смеяться, заметно сбавляя градус напряжения.

– Ты от ревности сегодня чуть бедного Никиту не укокошила! Сама-то представляешь, насколько это тупо? – спрашивала я весело. – Ревность к инкубу! Риссая, сколько у него было женщин?

Она тоже смеялась:

– Даже вообразить не могу! Если ревновать к каждой, то меня порвет на миллион маленьких ведьмочек! Для успокоения можно выбрать только одну – ту, которая и заполучит его целиком! Ну как целиком… в те ночи, которые он не будет проводить в компании других любовниц.

– Кристина Фор? – поняла я.

– Она, бедняжечка! Пусть лед ей будет камнем! – Риссая совсем разошлась.

– Но виноват только он, – я поспешила сделать правильный вывод.

– Бессердечный козел!

– Бездушная скотина!

Мы преотлично нашли общий язык. И в следующие дни держались вместе, а Диминик больше не пытался вывести меня из равновесия.

Я бы на этом и успокоилась, да вот только мне самой было крайне важно получить объяснение. Что же он задумал с моим участием, раз рискнул пойти с козырей так открыто? Я соблюдала осторожность и прикасалась к Крысе только в перчатках, а каждый вечер через птицу наблюдала за его поместьем в ожидании следующего занимательного разговора. До разгадки пришлось попотеть не меньше пары недель.