Глава 20

Сердце успело немного отдохнуть от навязанных эмоций, я даже высыпаться стала лучше. Диминик на уроках все равно садился рядом, но вел себя прилично – не раздражал ни меня, ни преподавателей. В этой ситуации плохо было одно: как только мы на физкультуре начали заниматься с Риссаей вместе, то и нашим парням приходилось больше общаться друг с другом. И, как обычно бывает при многократном повторении, недоверие друг к другу снижалось. А ведь так рано или поздно они действительно споются – и тогда Вахарну ждут темные времена.

Тот день с самого начала был каким-то невообразимым. На перемене я подбежала к окну и спросила у местных:

– Я с утра заметила эти новые гирлянды и фонарики! У вас здесь новый год на носу?

Ответила мне Риссая:

– Через три дня День равенства всех рас.

– Большой праздник? – Я заинтересованно разглядывала дальнюю башню, возле которой суетились рабочие – отправляя вверх светящиеся звезды, создавая из них целый движущийся в воздухе хоровод.

– Ага. – Ведьма тоже задумчиво посмотрела в окно. – С утра до вечера гуляния, подарки близким, танцы на площадях, ярмарки со всей Вахарны. Сказала бы, что это весело, но город битком будет забит магикопами – ничего особенно забавного себе не позволишь. Ты тоже приезжай. Аго про тебя недавно спрашивал – хоть компанию своему бойфренду составишь.

– Приеду, конечно, – решила я без сомнения. – Даже не представляю, какая красота будет вечером, когда эти магические цветы в небе зажгутся. Как же жаль, что я Маринке даже фотки показать не могу! Мы ей с Николасом рассказываем, как здесь интересно, но слова – это только слова…

Риссая пожала плечами – дескать, ну что поделаешь? До следующего урока оставалось несколько минут, и потому я пошла обратно к своей парте.

– Ну да, День равенства всех рас. Прямо наш с тобой праздник, – вдруг начал Диминик – и, кажется, за последние несколько дней он впервые придумал, о чем со мной заговорить. – Кстати, есть такая штуковина, называется «амулет прозрения». Вот он открывает глаза на все магическое, позволяет видеть и наш мир, и нас такими, какие мы есть, переводит сверхлингву на человеческий, и черт знает что еще. Спроса на него нет, поскольку мы тут давно научились обходиться без человеков, но изготовлен из какого-то древнего камня, поэтому цена заоблачная. В столице вроде один такой остался. Ну, может, парочка – я давно в музее ревизию не проводил.

– Для Маринки? – уточнила я.

– А для кого еще? Сам артефакт магический, то есть портал из человеческого мира ее пропустит и не придется гнать машину через парк… – Инкуб не смотрел на меня, но продолжал говорить: – Достать?

Конечно, я хотела бы заполучить такую штуковину и наконец-то привести подругу на экскурсию. Она все равно с самого начала была вовлечена, но никаких бонусов не получала. Однако я поморщилась:

– Тебя с черного рынка и экскаватором не сдвинешь, да? Или бывших контрабандистов не бывает, даже если они уже почти магикопы? Я бы подумала над предложением, но заоблачных денег у меня все равно нет.

Показалось, что его взгляд вперед стал чуть напряженнее, вот только в интонации это не отразилось:

– Риссая же сказала – наступает время подарков.

Меня фраза поразила, я даже подалась к инкубу в желании растрясти до самого понятного ответа:

– Подожди, Дим… ты сейчас что именно делаешь? Пытаешься сделать мне приятно?.. Или меня слух подводит?

– Не тебе, а Маринке, – он произнес так же безразлично. – Типа извинений за то, что над ней издевался.

А вот это было еще более потрясающим откровением:

– То есть ты… хочешь загладить свою вину? Утрясти все старые проблемы между нами, чтобы… Для чего? Чтобы я забыла про твой шантаж или просто сделать мне приятно?

– Ты прямо зациклилась на этой идее. Я тебе про Маринку, а ты все о себе и о себе.

Но он просто юлил, это очевидно. Ему не было дела до Маринки, он уже не в первый раз пытался найти подход ко мне. Правда, я не думала, что в этом процессе он даже свои старые грехи начнет переосмысливать. Надо не забывать главное – он идеальный манипулятор! И все равно от такого амулета я бы не отказалась. Вовремя вспомнила и остановила бессмысленные мечтания:

– Подожди, а у тебя откуда такие деньги? У тебя же вроде все земли отобрали. Последнюю машину продашь?

Диминик задумался, что-то прикинул в уме и выдал:

– Амулет прозрения стоит дороже десяти машин.

До меня дошло – и сразу настроение скатилось в полное разочарование:

– Ты его украсть решил?

Инкуб будто встрепенулся – очнулся, мгновенно расслабился и глянул в мою сторону с кривой ухмылкой:

– Да пошутил я, забей. Если на такое и пойду, то ради себя, а не тебя.

– Твоя жизненная позиция мне известна, поэтому я так и удивилась!

– Размечталась-то, распавлинилась вся, решила, что я ей принц на белом коне. Наташ, ты такая наивная.

Вернулся магистр Веллес, и мы прекратили разговоры. Да и говорить больше было нечего. Однако некоторое время я косилась в сторону соседа по столу и пыталась понять, что это вообще было. Наверняка он просто издевался или проверял меня, но само предложение прозвучало поначалу как-то серьезно, а ощущение наигранности появилось как раз в конце.

Именно тем же вечером мне наконец-то повезло – многодневное наблюдение через альтера принесло свои плюшки.

Разговор я застала не такой расслабленный и отстраненный, как в первый раз, но намного более значимый. Моя птица встрепенулась, когда Диминик поздно вечером вышел из дома, а следом за ним выбежал раздраженный слуга с воплем:

– Глупости какие, милорд! У вас совсем с головой неладно!

– Ты слова-то выбирай, Арикс, – инкуб тоже пребывал не в лучшем настроении. – А то ж пойдешь на все четыре стороны!

– Ну да, как будто у вас тут толпа желающих наняться на службу! – парировал тот, но все же сбавил тон и добавил более примирительно: – Рано или поздно кто-то заметит, как вы проходите портал. Вы ведь понимаете, что этот риск должен быть чем-то оправдан? Останьтесь сегодня дома, у меня плохое предчувствие.

– Нет у тебя никаких предчувствий, не сочиняй. – Диминик смотрел на припаркованную у ворот красную машину и явно хотел побыстрее отделаться от назойливой компании. – И с чего ты взял, что риск не оправдан? Чем лучше я соображаю, тем больше вариантов для заработка нахожу.

Слуга выступил вперед, словно всерьез собирался перекрыть господину проход к машине. Он даже руки вскинул, хотя теперь говорил спокойнее:

– Понимаете, я существо простое, сложными схемами не мыслю. Потому и спрашиваю, в чем прибыль: неужели она способна решить наши денежные проблемы лучше, чем Кристина?

Диминик знал, о ком идет речь, и уточнять не стал:

– Нет. Если я правильно понял, то она к плахе ближе меня. Стоит только магикопам узнать ее грязный секретик, как они ее пинками под топор загонят.

После этого пояснения я убедилась, что речь идет именно обо мне. Вряд ли еще какая-то девушка так близка к казни, как я. Затаив дыхание, я слушала самый важный вопрос Арикса:

– Тогда зачем она вам нужна?

Инкуб попытался отодвинуть его с дороги, но слуга сопротивлялся и ждал нормальных объяснений. И тому пришлось отвечать:

– Просто поговорить. Или разберусь по ситуации. Риссая делает ей каждый день отвороты – и это так заметно снижает ее эмоции, что у меня крыша уже скрипит. Я не могу выносить это безразличие, понимаешь ты меня или нет? У меня все нутро уже чешется. Задушить хочется… Риссаю, конечно, зачем она вообще в мои отношения влезла? Потому просто верну все как было – взаимность мне выносить было легче.

Арикс всплеснул руками и закричал обреченно:

– Да какая взаимность, милорд?! Вы не можете к ней ничего подобного испытывать, потому что у нас с вами свадьба с дорогой Кристиночкой, когда та вернется! Если измены суккуба не беспокоят, то настоящие чувства надо вытравить из себя до их начала! Откуда они вообще взялись? Вы чистокровный инкуб – вы можете вляпаться только в суккуба!

Диминик беззаботно улыбнулся и произнес немыслимое:

– А может, Наташа меня приворожила?

– Шутить изволите? – слуге подобная версия очень не понравилась.

– Какие уж тут шутки. Я еще сам не разобрался. Но очень похоже на то.

У меня дыхание застряло в горле. Что он несет?! Зачем он врет о подобном? Диминик учится вместе со мной, он знает о моей природе – и в курсе, что ведьмовские заклинания мне не удаются. Я не могу ни приворожить, ни отворотить – даже на день. И с чего бы мне вообще подобное делать именно с ним? Сердце бешено заколотилось в ушах, а я опалась пропустить хоть слово.

Слуга тоже разволновался и завопил, злобно тряся кулаком в воздухе:

– Вот ведь гадина, а! Имя какое-то дурацкое, проблемы со сверхзаконом, готова на такую подлость, как приворот. И, похоже, очень сильная ведьма. Как ей удалось: на такой долгий срок и без обновления заклинания?

Вот и мне было интересно, что он соврет. И Диминик задумчиво ответил:

– Честно говоря, я представления не имею о ее способностях. С ней не все так просто, я не могу тебе рассказать детали. Ладно, Арикс, мне надо ехать. Я не выдержу еще одну ночь без сна с этой чесоткой. Думаешь, мне нравится чувствовать такую страсть к девчонке, которая меня больше всех ненавидит? Хоть ты мне нервы не натягивай, а.

От шока я вылетела из альтера, полностью разорвав с ним связь. Но сейчас это не беспокоило – я и так услышала слишком много. Слишком! Забегала по комнате, засуетилась, прекрасно понимая, что прямо сейчас Диминик едет сюда. Зачем же? В любви признаваться? Или обвинять в колдовстве против его воли? Или вернуть на место «взаимность» – то ощущение, которое я постоянно испытывала до отворотов.

И, как назло, как раз сегодня Николас утащил Маринку в кино. Я застыла на месте. Ну конечно, инкуб об этом точно знал через Крысю! Пусть клетка и стоит чаще всего в ванной, но часть разговоров он уловить мог – например, как оборотень приглашал мою подругу как раз на этот сеанс. Диминик не просто измучился «чесоткой», он еще и подходящего момента ждал, когда нам никто не помешает!

Так, ладно. И что я ему скажу? Наверное, лучше легкомысленно проржаться ему прямо в лицо – это будет круто. Но для начала надо обуздать нервы и перестать так волноваться, ведь причин-то нет. Ну понравилась я ему – что тут такого? Инкубы влюбляются только в суккубов, но ведь никто из них на сиренах не проверял. Возможно, моя раса – просто редкое исключение из правил. Да, точно, так и скажу, и пусть засунет все свои обвинения куда поглубже… От новой мысли я снова остановилась, а по спине прошелся холодок. Разгадка крылась в его оговорке: «Больше всех ненавидит». Что-то очень знакомое, моим же ртом произнесенное…

Я рухнула в кресло и схватилась за голову. Желания, загаданные единорогу, не сбываются! В подобное верят только наивные дети! Но я ведь не просто загадала – и сейчас сцена вспоминалась отчетливо: я успокаивала животное, ласково напевая, а лишь после схватилась за рог. А что если магический зверь не реализует желания – вообще никогда и ни для кого? За исключением тех редких случаев, когда его заставляют это сделать магией. Ведь сама легенда откуда-то появилась, а уж чему я за последние месяцы научилась, так пониманию: под каждой легендой лежит пласт истины.

Обвинение оказалось не таким уж и надуманным. Разница лишь в том, что я не делала это специально. Вернее, проклятие-то высказала, но в тот момент не подумала, что оно на мне же и отразится. Сообщать Диминику об этом откровении или еще немножечко пожить?

* * *

Он приехал через час, я задолго до того ждала тихого стука в дверь и успела взять себя в руки. Завтра утречком я первым делом поймаю единорога и заставлю это желание отменить. Но до тех пор я имею моральное право насладиться полной беззащитностью этого гаденыша! Он так-то успел много крови мне выпить.

Открыла сразу. Инкуб не удивился тому, что я стояла прямо перед дверью. Как-то наоборот, совершенно без напряжения в лице улыбнулся, сложил на груди руки и оперся плечом о дверной косяк. Что-то в его хитром взгляде меня сразу насторожило.

– Наташ, – в голосе звучала безбрежная ласка. – Ты правда думала, что я не почую твоего альтера? Твои птицы пахнут в точности как ты.

Вот и вся беззащитность. Я резко выдохнула, выпрямилась и растеряла накопленный запал. Он просто устроил для меня представление! Эмоции развалились на две противоположные части: от облегчения до полного разочарования. Да я ведь за этот час как на американских горках прокатилась: и местью успела упиться, и поругать себя за неосторожное обращение с магическим зверьем!

– Так это был розыгрыш, – констатировала я. – Умно. Никогда не устану тебе поражаться. И отыграли-то как хорошо – я всерьез поверила, что ты в меня втюрился. – Я нервно рассмеялась. – Ладно, сегодня победа за тобой, Диминик. Но раз уж приехал, то давай не только ради издевательств над моей наивностью, но еще и крысу свою забери. Надоели чужие шпионы в моей квартире.

Чтобы скрыть недовольство, я поспешила в ванную. Не забыла натянуть перчатки, взяла грызуна из клетки и вынесла в прихожую. Инкуб уже прошел и определенно не собирался мне ни в чем помогать. Тогда я просто пересадила Крысю ему на плечо и сразу отступила. Она с видимым удовольствием понюхала его ухо, будто бы приветствуя любимого после долгой разлуки, но потом по рукаву сбежала вниз и мгновенно исчезла. Не знаю, что это означало – он ее все-таки забирает с собой или будет наблюдать за мной с антресолей? Но и сам пока не собирался покидать мое жилище, а задумчиво осматривался и будто избегал моего взгляда.

Наверное, надо было дать ему возможность прохохотаться вдоволь, и потому я смиренно продолжила неприятную тему:

– Сама теперь понимаю, какая глупость. Я ведь не могла тебе понравиться, до сегодняшнего дня мне подобное и в голову бы не пришло. А вы с Ариксом меня как лохушку за несколько минут развели. Ну, смейся уже – и иди восвояси.

– Мне пока не смешно, Наташ. – Он прошел мимо меня в зал и выглядел притом немного заторможенным.

– Отчего же? Отличный ведь розыгрыш! – Я не понимала его состояния. – Ты почувствовал моего наблюдателя и так славно разыграл признание.

– Или все было не совсем так. – Возле дивана он развернулся и посмотрел на меня прямо. – Я почувствовал твоего наблюдателя и решил, что так признаться в происходящем будет проще. Мне такое, знаешь ли, в диковинку. А я будто не тебе говорил, но и повторять теперь нужды нет.

У меня глаза расширились, а сердце снова бешено заколотилось. Я так настраивалась не оправдываться, но вырвалось само:

– Я не могу делать привороты, очнись! Я даже не ведьма!

– В том-то все и дело. – Он закусил ненадолго губу в задумчивом выражении лица. – Скорее всего, ты мне спела, только я об этом не помню. И сделала это со мной уже давно, просто ощущение постепенно усиливалось, пока не сделалось настолько сильным, что невозможно игнорировать. Но я не стал бы рисковать своей жизнью или свободой, чтобы спасти девчонку, к которой равнодушен. Я не стал бы придумывать схемы, чтобы добыть магическую побрякушку ради ее улыбки.

Похоже, что он долгое время новые для себя эмоции успешно отрицал, затем сдался и сейчас уже подвел под них все происшествия. Я выкрикнула:

– Да не пела я тебе ни разу! Честное слово!

– Верю, – удивил инкуб. – Если бы хотела отомстить, то влюбила бы меня в какого-нибудь тролля. Сама точно не стала бы подставляться. Допускаю мысль, что это настоящее чувство, просто мне непривычно.

Теперь и я досадливо начала кусать губы, разумно помалкивая. Диминик ошибается. Я все же навязала ему эту влюбленность, но признаваться сейчас точно не собиралась: просто инкуб не выглядел уязвимым, а напротив, словно наслаждался моими реакциями и хотел получить их еще больше. Вздрогнула, когда заметила его приближение к себе.

– Стой, не подходи близко! – Я предупредительно вскинула руку. – Иначе я спою тебе сейчас!

– Так спой, – промурлыкал на грани слышимости. – Спой – и заставь меня перестать это чувствовать.

А ведь это тоже выход, даже единорога ловить не надо. Я сосредоточилась, вспоминая любую песенку, и вдохнула, готовясь. Но Диминик внезапно оказался прямо рядом со мной и перехватил за запястье, останавливая:

– Хотя нет, подожди. Необычное состояние, давай подольше в нем поплаваем. Это так странно – думать о тебе больше, чем о себе. Какой-то полный восторг от смеси эмоций. Но эгоистичная натура тоже не исчезла. И она требует взаимности. Я не хочу ощущать это бессилие один – давай вместе?

Я отступила от него и судорожно задышала, но трясла пальцем и угрожала:

– Не подходи ко мне, Дим! Мне сделали отворот, помнишь?

– Вот и проверим, чья магия сильнее – моя или Риссаи. Тоже интересный опыт.

Да почему у меня от такой интонации ноги дрожать начинают? И следующий его шаг я не предотвратила – сама не могу объяснить почему. Конечно, я была в состоянии – еще оставалась возможность запеть, но до вихрей перед глазами захотелось почувствовать его губами, а уже потом делать выводы. Разве я не успею устранить его влюбленность чуть позже? А проводить опыты мне и самой интересно.

Я вжалась спиной в стену, неосознанно отступив еще немного. Но движение уже началось – и оно было неукротимым. Инкуб врезался в меня, как ураган, распластал меня по поверхности, буквально силой выдавливая стон. Раздвинул коленом бедра, обездвижил, взял пальцами за подбородок и вынудил поднять к нему лицо. К губам направлялся медленно, смакуя свои ощущения и даже озвучивая их:

– Какое интересное состояние… Ох, Наташа, хватило бы духа доиграть до конца. Я не уверен – я в такую игру еще не играл.

Поцелуй парализовал, а когда его язык скользнул по моему, то от наслаждения я обмякла в его руках. Вцепилась пальцами в его плечи, от избытка ощущений случайно прикусила ему губу. В голове все перемешалось, а от отворотного заклинания, кажется, и следа не осталось. Ну просто он мне так долго, так невыносимо нравился! И тело отзывалось на удовольствие, как будто неделями к нему готовилось. Яд страсти тоже свою роль играл, никакие ведьмовские защиты такого удара по всем рецепторам не выдерживали.

Диминик отстранился, черными глазами уставился на мой рот. Собирался что-то сказать или сделать, но я схватила его за шею и снова притянула к себе, не давая права выбора. Он поддался не сразу – нет, он вначале усмехнулся, а только после продолжил целовать. Самодовольный мерзавец, но как же от него сносит башню! И я тоже эгоистка, раз испытывала неимоверную радость от мысли, что ему этот поцелуй нужен не меньше, чем мне. Я позволяла ему делать что вздумается: давить пальцем на подбородок, вынуждая открывать рот шире, проходиться рукой по всему телу, до боли сжимать бедро и вдавливаться в мое тело еще теснее.

Конечно, мы продолжим – такие ощущения на полпути не бросают. Плевать на последствия, плевать на то, что Николас с Маринкой вернутся и застанут нас прямо на полу голым клубком, который им не получится сразу разлепить. На нем только кожаная куртка и футболка – всего две вещи до того, как я прижмусь губами к его животу. А потом он обожжет своими поцелуями мой. Но стоило мне только потянуть куртку с плеч, как Диминик отступил. Перехватил меня за запястье, с силой развернул меня от себя и прижал уже лицом к стене, задирая мою руку вверх, а второй с силой обхватывая. Бесстыдно продемонстрировал мне собственное возбуждение, когда показательно медлительно и с наслаждением начал тереться об меня сзади. Пошлость его движений уже не смущала – она заставляла хотеть еще большего разрыва границ.

И шептал он непривычно – сдавленно и хрипловато:

– Неужели вы именно так это чувствуете? Я будто бутылку коньяка выжрал и еще четыре дозы магического опьянения сверху добавил. До меня только сейчас доходит, что по-настоящему значит «хотеть». Заставить тебя орать от удовольствия, извиваться, просить пощады, но не позволять себе расслабиться…

Он не дал мне возможности повернуться, чтобы ответила или посмотрела на него. Ему больше некогда самоанализом заниматься? Сейчас приспичило? Но так-то он здесь не единственный, кто только сейчас начал понимать слово «хотеть»!

– Не шипи, Наташ, – он что-то уловил в моем раздраженном напряжении. – Не хочу спешить. Это же… – он некоторое время подбирал правильное слово, но варианты прозвучали неуверенно: – Влюбленность? Романтические отношения? Мы теперь будем встречаться?

Я застыла. Он что там сзади вообще несет? Я кое-как собрала здравый смысл в единую мысль:

– Встречаться? До того, как твою невесту разморозят?

– Ну да. Еще десять месяцев – может, нам хватит? Так, а почему я перестаю опять чувствовать взаимность? – последнее прозвучало почти обескураженно.

Я дернулась, снова не смогла вырваться. Но он с удовольствием потискал меня еще несколько секунд и отпустил сам. Я отлетела в сторону, сдула с вспотевшего лба прядь и уставилась на этого безумца. А он, кажется, действительно имел в виду нечто, похожее на сказанное, поскольку смотрел на меня в ожидании.

– Дим… Диминик, – я настраивалась, чтобы все правильно сформулировать. – Никто в начале отношений не планирует дату их завершения! И как ты себе это представляешь – за ручки будем держаться, пока никто не видит, чтобы лорд Фор не догадался?

– Да ему плевать, с кем я сплю. Я ведь инкуб, – пояснил он, хотя это было очевидно.

– Мне самой стыдно будет, если кто-нибудь такое обо мне узнает! – пришла и другая, более здравая мысль. – Ты же вахарнийский подонок, а мне надо строить репутацию! Тролли обхохочутся, если увидят меня с тобой!

– Ну как скажешь, – он пожал плечами. – Не хочешь – никто не узнает. Я же вахарнийский подонок, неужели я не придумаю, как скрыть наши встречи? Строй свою репутацию, а по ночам я буду строить тебя. Только не ври, что не горишь желанием… – он сделал паузу и добавил задумчиво: – Хотя сейчас действительно перестала гореть… Почему?

Постаралась ответить честно:

– Я не могу отрицать желание, но отношений с тобой не хочу.

– Что за важность ты вкладываешь в это слово? – Он нахмурился. – Я ведь ни к чему тебя не обязываю. Делай что хочешь. Набрасывайся на меня, когда хочешь – лишь бы мне от восторга не спятить. Требование только одно: чтобы ты ни с кем больше не была.

Я вскинула брови и рассмеялась:

– А ты можешь быть с кем угодно, я правильно понимаю?

– Ну да.

– Сам-то услышал, как это звучит?

Диминик кивнул:

– Вполне. Но в моем случае для ревности нет оснований, а в твоем – полно. Мне ли не знать, как быстро женщины привязываются к тем, с кем спят? Сейчас я даже мысли не допускаю, чтобы дать тебе возможность испытывать страсть к кому-то еще.

Я отмахнулась. Вот и вспомнился главный аргумент, почему нельзя влюбляться в инкубов. Ревность им не чужда, они ее только к своим озабоченным персонам не применяют. Когда он опять шагнул в мою сторону, я вскинула руку:

– Не надо, Дим, хватит на сегодня. Иначе я запою.

Он просто отодвинул мою руку и на несколько секунд прижался губами к моим, прикрыв глаза и словно запоминая это ощущение. Но продолжать не стал, то есть просьбу услышал. Однако признался:

– Аж мурашки бегут. Не пой пока, Наташ, не надо. Так не хочется заново трезветь.

Я буркнула:

– На самом деле и не собиралась. Если уж я вынуждена терпеть к тебе навязанную влюбленность, хотя и ненависть никуда не делась, то и ты за компанию мучайся. Хоть на своей шкуре испытаешь, каково это.

– Пока мне все нравится. Ну, кроме некоторых эпизодов, когда хочется сорваться к тебе посреди ночи. Хорошо, встречаться не будем – мы будем просто продолжать вот это друг к другу чувствовать. Я уже говорил, что главная черта инкубов – терпение? Держи эту мысль в голове, пусть она тебя постоянно из себя выводит. А сейчас мне лучше уйти, так?

– Так.

– Вот видишь, я прекрасно учусь реагировать и на твои эмоции, а не только на свои.

Он подмигнул напоследок и удалился. А я осела на пол, почему-то улыбаясь счастливой дурой. Хотя радоваться ведь вообще нечему. Наверное, отворот все-таки немного помогает, иначе я сегодня Диминика физически не смогла бы отпустить. Вот это единорог исполнил мне желание! Сейчас бы расстроиться, сейчас бы волосы на себе рвать от мысли, как я вляпалась, но у меня не получалось даже прекратить улыбаться. И причин тому не было вовсе. Наверное, мне было бы еще приятнее, если бы его влюбленность возникла сама по себе, а не вследствие магии. Но я и от такой пребывала в дурмане. Да и мы сейчас в честном положении друг перед другом – наши чувства ненастоящие, потому мы на равных можем их немного посмаковать.