Глава 21

Я почти не удивилась, а лишь рассмеялась – Крыся сидела в открытой клетке, грызла сухой корм и косилась на меня хитрым черным глазом. Похоже, это и есть ответ на мой вопрос – питомец останется здесь, а моего мнения никто спрашивать не собирался. Влюбленность инкубам почти несвойственна, и Диминик от первого чувства немного спятил – это было слегка крипово, но чрезвычайно мило.

Наконец, вернулась и киношная парочка. Маринка вроде бы выглядела довольной, она прошла на кухню, чтобы поставить чайник. Но оборотень задержал меня и отвел немного в сторону, чтобы чем-то тихо поделиться.

– Талья, я просто не понимаю, что еще делать. Я ведь нравлюсь Марине – всей своей животной частью это ощущаю! Не хватает одного шажочка, чтобы она приняла меня целиком. Но она не дает себе этого права – не принимает меня всерьез или до сих пор не верит, что со мной ее ждет счастье, защита и полное единодушие. Стоп, – он изменился в лице, – а кем это от тебя так несет?

– Димиником Эймом, – я поспешила опередить его догадку, потому что провести звериный нюх все равно не удастся. – Мы с ним сегодня на физкультуре полчаса в обнимку по полу валялись. Не отвлекайся, Николас, Марина скоро выйдет.

– Да, – оборотень поник, вспомнив о собственных проблемах. – Моя Марина… которая не моя…

Я покосилась в сторону кухни. Подруга, кажется, искала печенье на верхней полке, беззаботно напевая. Я ей рассказывала о том, что сама узнала об оборотнях: они объективно считаются наилучшими партнерами для отношений. Единственный их недостаток – они стремятся буквально всегда окружать свою пару бесконечной заботой. На подобное непросто решиться современной девушке, привыкшей всего добиваться самой, но и по этому пункту ведь можно договориться – оборотень свою возлюбленную будет принимать такой, какая она есть. Надо просто обозначить свои позиции и искренне о них сообщить. Я глубоко задумалась, потому Николас принялся искать ответ сам:

– А может, дело лишь в скорости? Я полюбил ее сразу, но человеку нужно намного больше времени. Талья, скажи честно: я паникую на ровном месте или у этих отношений действительно нет шанса?

Не будь шанса – соседка не выглядела бы сейчас такой умиротворенной. Да она отзывается о Николасе только в восторженных тонах, за столько встреч не отыскала в нем ни единого недостатка. Вдруг разгадка обозначилась сама собой – гениальная в своей простоте:

– Ты просто для нее принц из сказки.

– Не понял, – Николас нахмурился. – Это разве плохо?

– Это нереалистично! Слишком идеально, чтобы быть правдой. Марина – очень прагматичная и приземленная. Влюбиться в симпатичного парня легко, но влюбиться в симпатичного парня, который каждое полнолуние превращается в волка, который живет в каком-то неизвестном для нее мире, у которого непонятной магией на подкорке прописано желание сделать единственную женщину счастливой – это уже совсем другое. Она не может принять тебя целиком, потому что она тебя целиком даже осознать не может!

У Николаса в глазах мелькнуло прозрение, но настроение еще сильнее испортилось:

– И что мне делать? В следующее полнолуние прийти сюда и обратиться в вашей квартире? Ей-то я никогда не наврежу, но тебе – запросто…

– Не знаю даже, – я тоже засомневалась. – Но выход в том, чтобы погрузить ее в свой мир – примет его, примет и тебя. Кстати, ты знаешь про амулет прозрения? Он мог бы помочь.

– Слышал про него, – оборотень припомнил расстроенно. – У меня таких денег отродясь не водилось. Один вроде бы хранится в личной сокровищнице Феникса, но он вряд ли подарит бесценный артефакт рядовому магикопу.

– А ты возьми и спроси! Вдруг согласится дать хоть на пару дней?

– Попробую хотя бы подойти к правителю настолько близко, чтобы иметь возможность спросить… Я ведь даже не лорд!

Марина выглянула к нам и насупилась:

– О чем вы за моей спиной шепчетесь?

– О работе, – соврала я. – Не о тебе же, пуп земли!

Я пошла к ней, чтобы за компанию выпить чая, но за спиной расслышала обреченное:

– Она для меня и есть пуп земли. Не шути так больше.

Оборотни – странная раса, но, наверное, именно этим и привлекательная.

* * *

У меня пока личного пупа земли не было, однако нарисовался временный пупок – и я собиралась эксплуатировать его влюбленность, пока не увижу в этом проблем. И на учебу бежала быстрее обычного! Да вот только Диминик охамел и сел за один из множества свободных столов, подальше от меня, через три парты за спиной Риссаи. То есть раньше он молча торчал рядом, а после вчерашнего решил меня игнорировать? Стало обидно. Уже проклятие схлынуло, или это какой-то новый вид дрессировки? Но он ошибался, если думал, что я хоть чем-то проявлю недовольство. Мне-то лучше него известно, что это просто игра в магические чувства. Я лишь один раз за урок покосилась на него – и сразу же поймала его пристальный взгляд в мою сторону. Инкуб глаза не отвел, зато улыбнулся, как если бы констатировал маленькую победу непонятно в каком состязании. На месте проклятие, на месте, родимое. Я улыбалась еще половину занятия.

А ведь он чертовски прав! Чем чаще мы друг друга поддеваем, тем больше азарта. Именно поэтому на первой же перемене подошла к Риссае и громко попросила:

– Обнови отворот, пожалуйста! А то я от лекции отвлекаюсь.

– Прямо здесь? – удивилась ведьма, сбавила тон и зашептала, хотя ее в любом случае всем было слышно: – Мне ведь надо его имя вплести!

Я уверенно кивнула. Риссая недоуменно покосилась на Диминика – поразилась, наверное, что я прямо при нем не стесняюсь признавать свою уязвимость. Но, конечно, сразу встала и вскинула руки над моей головой. Я покосилась на самого заинтересованного наблюдателя – эта демонстрация ведь в его честь, раз ему так претит снижение взаимности. Однако инкуб и не думал возражать, спокойно выждал, когда Риссая закончит, торжествующе улыбнулся и тоже потребовал:

– А теперь мне! Ни разу на себе не испытывал.

Ход засчитан! Эх, жаль, что мы счет не догадались вести. Оба, как малолетние придурки, погрузились в эмоции – и вертим ими как хотим. Ведь на самом деле не придаем им большой важности.

Но ведьму просьба инкуба изумила:

– Тебе? А тебе-то зачем?

– По невесте своей очень скучаю, – ответил Диминик, продолжая прожигать меня смешливым взглядом. – От лекций отвлекаюсь.

Риссая в полном непонимании пожала плечами, но выполнила. Поинтересовалась осторожно:

– Сработало? Диминик, я даже и не представляла, что разлука с Кристиной тебя так тяготит…

– Еще как сработало, – ответ снова предназначался мне. – Теперь хотя бы не хочется пойти в ледник, вытащить ее изо льда и облизать с ног до головы. Я ведь даже приближаться к леднику опасаюсь, чтобы остатки адекватности на глазах у всех не потерять. Она точно не оценит – ей репутацию надо строить.

– Кому? Кристине Фор? – Риссая расхохоталась. – Только ее отец еще верит в ее репутацию!

Так Диминик поэтому от меня сегодня отсел? Не был уверен, что удержит себя в руках? Я подняла брови – инкуб показал мне язык. Чувственные эмоции заметно ослабли, но весело отчего-то быть не перестало. Отворотные заклинания действительно помогают – эйфория перестает барабанить по всем нервным окончаниям и больше не мешает думать. Но Диминику сейчас должно стать еще сложнее: Риссая ведь имя Кристины вплела, а не мое. Вот он вроде бы меня уел, но и сам заодно уелся. Потому можем вместе торжествовать.

– Здорово, Риссая! – протянул с другого конца класса Никита, о котором все забыли. – Когда мне разрешат снимать амулет, я тоже смогу подобное делать. Это ведь, наверное, так классно – быть тобой!

– Сможешь, сможешь, – пообещала ведьма, расцветая от лести: – У тебя, скорее всего, будет еще круче получаться.

У него будет – его способности выше ее, а Риссая считается чрезвычайно талантливой. Я заметила, что Диминик перестал пялиться на меня и задумчиво покосился в сторону одаренного ведьмака. Ума не приложу, о чем он настороженно размышляет. Странные у нас отношения – мы только нервы трепать друг другу научились, но спокойно общаться на посторонние темы даже не пробовали. Следить за поместьем инкуба снова я смысла не видела: он почует моего альтера, и в любом случае я не догадаюсь, когда он говорит о чем-то искренне, а когда устраивает представление для меня.

* * *

Я очень ждала Дня равенства всех рас и встала спозаранку. Не одна я горела желанием побыстрее оказаться в праздничной столице Вахарны – в парке возле аллеи собралась целая разряженная очередь. Существа из человеческого мира поздравляли друг друга, здоровались со знакомыми и перекидывались последними новостями. Я тоже проскочила внутрь за какой-то веселой парочкой – а на другой стороне тоже столпились горожане, встречая своих друзей и родственников. Весь луг истоптала эта радостная массовка, всех единорогов распугала, всё вокруг засыпала цветочными лепестками. Как и предсказывала Риссая, город был наводнен магикопами – они следили за порядком, но даже серьезные стражи порядка сегодня позволяли себе широко улыбаться.

Я помахала Николасу и Владу, которые при полной форме стояли в стороне, побежала дальше, пока не наткнулась на Аго. А тролль ведь как будто меня и высматривал! Но я опередила предложение, которое от него в любом случае прозвучало бы по-хамски:

– Пойдем на площадь вместе?

– Не особо-то хочется идти с тобой, – скривился он. – У тебя всего два платья? Обновки-то никакой не нашлось?

У меня в самом деле почти не было вахарнийской одежды, и сегодня я выбрала ту, что подарила мне Ланда. Не видела большого смысла обзаводиться здесь обширным гардеробом. Премию я уже давно расписала: все-таки отдала валькирии долг с большой благодарностью за помощь, купила себе второе платье и костюм для занятий физкультурой, почти весь остаток обменяла на человекоденьги – это был мой вклад в наш с Маринкой бюджет. Но оставила сущие копейки – как раз для этого дня, когда по всей столице развернулись ярмарки с диковинными товарами. Не уверена, что мне хватит на что-нибудь значительное, достаточно будет и малюсенького сувенирчика… Хотя Маринка и его наверняка увидеть не сможет.

– Зато у тебя костюм один! – парировала я, перейдя на троллью манеру общения. – Ты даже в Москву в этом же ездил. На твою кривую фигуру портные одежду не шьют?

Аго уважительно покивал, поджав нижнюю губу, но после собрался и гаркнул:

– Раскудахталась, выскочка! Тебе зеркало подарить, страшила носатая? Ладно, пойдем вместе, но при условии, что под руку меня возьмешь!

Я скептически оценила разницу в нашем росте – под руку я его возьму, только если в три погибели согнусь, и ходить так точно не будет удобно. Потому подбоченилась и пошла дальше, бросая:

– Сдался ты мне. Другого коротыша в компанию найду.

Разумеется, тролль увязался за мной – чтобы обязательно донести, что не с моей «рожей» и не с моими умственными способностями надеяться подружиться с кем-нибудь еще. А я и не сомневалась.

Однако через час тролль меня утомил. Резистентность к раздражению уже трещала по швам, потому что он свое дело знал, а сдаваться вообще не умел. Это я поначалу наслаждалась городскими украшениями и плясками магических цветов в воздухе, а потом случайно начала прислушиваться к его словам:

– Заметила, что девятый отряд тебя сегодня в смену не позвал? Как думаешь, они тебя считают настолько никчемной, что даже за праздником приглядывать не потянешь?

А ведь и правда, не позвали. Но, наверное, просто не хотели меня напрягать. Или все-таки считают никчемной? Тьфу на него!

Я подбежала к торговой палатке и купила для Аго огромный воздушный шар в форме сердца – пусть хоть некоторое время ворчит не на меня, а на такой дурацкий подарок. Но он без труда расшифровал мое намерение, хотя с восторгом привязывал длинную веревку к запястью и поглядывал на вращающийся вверху шар:

– Рот мне хочешь заткнуть этой ерундой? Какое убожество! Хорошо, тогда с меня дурман.

– Какой еще дурман?

Он побежал вперед, показывая путь. Мы остановились у другого торговца, который принял у тролля малахитовую монетку и поманил пальцем, чтобы я подошла поближе. Взял из большой коробки полупрозрачную субстанцию и без предупреждения хлопнул ею мне в лоб. Похоже, что никакой плотностью это облачко не обладало, я ощутила лишь само прикосновение. Но сразу отшатнулась и едва устояла на ногах.

– Ух ты… – выдавила с трудом.

Впечатление было такое, словно я залпом выпила бокал вина и выждала несколько минут. Мысли в голове сразу запутались, перед глазами немного поплыло. Это и есть магическое опьянение? Интересное явление. Но какое-то слишком резкое, агрессивное, ум не успевает перестроиться на новое состояние.

– Пьяная Талья! Смотрите все – с одной дозы нажралась, запойная дурманичка! – Аго не упустил возможности поддеть и на той же ноте заорал на продавца: – Теперь и мне! Ты в барыги пошел, потому что ничего больше делать не умеешь, да?

Но торговец был местным – он наверняка вообще не слушал, что тролль говорит. Получив свою дозу, Аго пьяненько разулыбался. И, конечно, принялся доводить меня с еще большей настойчивостью:

– А там на сцене девки поют! Послушаем? Может, тебе выйти спеть? Тогда хоть перестанешь быть пустым местом!

Концерт мне тоже понравился – на сцене выступал целый хор, который разноголосицей выводил очень красивые мелодии без слов. Существа вокруг пританцовывали, широкие юбки дам кружились от плавных движений. Один из берсерков вообще от души отплясывал, выкидывая вверх колени и махая могучими руками, отчего толпа от него отшатывалась. То ли тоже получил допинг в виде дурмана, то ли просто не ведал стеснения. Аго я вообще таким счастливым ни разу не видела – тролль подпрыгивал на месте, хлопал в ладоши и выкрикивал:

– Бездарности! В ноты не попадаете! Не запутайся в юбке, старуха!

Я устала смеяться и озираться по сторонам, а впереди еще был целый день и целый вечер таких же незабываемых впечатлений!

Но хотелось еще пробежаться по ярмарке, я ведь собиралась купить сувенир. Успела подумать об этом и собиралась позвать Аго, но в этот момент моего плеча коснулись. Обернулась – и улыбнулась еще шире, узнав Диминика.

– Как же я соскучилась! – выпалила бездумно.

Инкуб, похоже, с дурманом побаловаться не успел, поскольку смотрел спокойно и с легкой улыбкой.

– Я тоже. Очень. Мы будто сто лет друг к другу не прикасались.

– Это потому что ты вредный! На уроках держался в стороне, – напомнила я ехидно.

– Сомневаюсь, что магистр Веллес оценил бы, устрой я там порноролик. Но если тебя утешит, мне это стоило всего самообладания.

Пьяному мозгу он нравился еще сильнее, а его признания сами по себе были магическим дурманом. Какой великолепный день! Он не мог стать еще лучше, но я ошиблась, так подумав.

– Сегодня принято дарить подарки любимым, – произнес Дим и протянул мне какое-то украшение – цепочку из белого металла с маленькой капелькой впереди. – С праздником, Наташа.

– А я тебе ничего не приготовила, – растерялась я.

Диминик глянул в сторону воздушного сердца над троллем и пожал плечами:

– Будем считать, что приготовила. Просто мой подарок ушел на моральную компенсацию, ведь твоему приятелю придется тебя отпустить.

В руки он мне украшение не отдал, шагнул ближе и сам надел. Я лишь слышала, как тихо щелкнул замочек, а рядом с ухом прозвучало предложение:

– Уйдем сейчас вместе?

Конечно, я была согласна. У меня вся гормональная система уже давно ждала этого взрыва – и я даже не пыталась сопротивляться желанию. Мы же играем в любовь! А от игры надо получать удовольствие. Но когда Диминик протянул мне открытую ладонь, тролль неожиданно выступил перед ним, отодвинул меня и произнес твердо:

– Найди себе другую жертву, инкуб… – он сделал короткую паузу и добавил смиренно: – Пожалуйста. Если у тебя есть хоть немного души, то найди другую.

После такой просьбы даже Диминик опешил – опустил руку, отступил на шаг. Милый, милый Аго, он так заботится обо мне. Но он ведь просто не знает, что это игра! Мы оба под магическим внушением и ничего серьезного в виду не имеем! И эта забава планируется на короткое время – пока мне не захочется отменить проклятие. Я наклонилась, поцеловала тролля в сморщенную щеку и все-таки пошла за инкубом.

Толпа вокруг нас шумела, в стороне гремела музыка, но праздник меня больше не интересовал – я вся сжималась от предвкушения, что же произойдет дальше. Но Диминик сосредоточенно рассуждал:

– Аго даже мысли не допускает, что я не собираюсь причинять тебе вред.

– Понятное дело! – хмыкнула я. – Никто не поверит. Даже я до сих пор сомневаюсь, что тебе нравлюсь! Ты запросто мог это разыграть для каких-нибудь своих целей – с тебя станется.

Я уже давно убедила бы себя в этой мысли, если бы не его дословное повторение части моего проклятия. Нет, он влип – просто сам пока не знает, во что именно. А мне нравилось слушать признания в навязанных чувствах, каждое слово простреливало голову несравнимым удовольствием.

Но романтик из него никудышный, Дим и не думал спорить:

– Именно так и есть. Ты, главное, не отставай и всегда находись где-нибудь поблизости.

– Только пока мне не надоест! – я попыталась охладить его пыл.

Инкуб наконец-то вновь начал улыбаться и поглядывать на меня с растущим голодом во взгляде:

– Чувствую, что ты с Риссаей сегодня не встречалась. Отсутствие отворота вместе с дозой дурмана сделали из тебя какой-то сгусток приятных эмоций. Нам туда.

Мы почти подошли к окраине города, где я рассмотрела его машину. Полюбопытствовала:

– Поместье свое решил показать? Или кататься поедем? Нам точно нужно уезжать из столицы?

Он вдруг остановился и уточнил, сделав странный вывод из моих вопросов:

– Наташ, ты меня боишься?

Я вздохнула, взяла его за рукав и сама потащила вперед. С чего мне его бояться – он под моим гипнозом! А это трепетное волнение, страх что-то сделать не так ему даже идет – намного больше, чем предыдущая циничная маска.

Но перед самой машиной он меня остановил – перехватил за талию и повернул к себе. Думала, что поцелует, но вместо долгожданной ласки прозвучала спокойная и почти равнодушная просьба:

– Делай так почаще.

– Как? – не поняла я. – Тащить тебя, куда сама хочу?

– Да. Хотя я другое хотел сказать: постоянно смотри на меня вот такими же глазами – со смущением и решимостью.

– Какое еще смущение? – я услышала в его словах незаслуженное обвинение, но почему-то сразу покраснела до самых ушей.

Но Дим не рассмеялся над моей реакцией. Наоборот, застыл, задрал лицо к небу и простонал:

– М-м-м, взаимность… До кончиков волос пробирает.

Ну, раз он надо мной не смеется, то я расхохоталась над ним в полный голос. Это ведь реально самое забавное зрелище: инкуб, который постоянно вынуждает людей чувствовать к нему страсть, сам впервые осознает это чувство. Он исследует его, анализирует, смакует – и снова погружается в опыты.