Глава 9

Маринку ранним утром я с собой не хотела брать – она снова не могла спать, потому соображала еще хуже. Это и было ответом: альтер Диминика каким-то образом успел перебежать в съемную квартиру за нами и прячется сейчас где-нибудь за шкафом, а до подруги смог все-таки ночью добраться. Но Марина настояла – она непременно хотела хоть чем-то помочь в деле собственного спасения. И, к счастью, все еще давала дельные советы. Например, скинуться на водителя по вызову.

Служба «трезвого водителя» для нас была дороговата, но настоящие проблемы открылись, когда приехавший мужчина первым делом спросил документы на авто – логично, вообще-то. Мне это заранее в голову не пришло, у Маринки голова уже пару дней отсутствовала, а Диминик наверняка просто собирался посмотреть, как я выкручусь. Я и выкручивалась – впервые в жизни так отважно сочиняла:

– Это машина моего парня, понимаете? Он в больницу позавчера попал, а у него в Москве ни родни, ни других знакомых. Вот и попросил меня перегнать. Как же еще мне ему помочь?

Я вряд ли выглядела преступницей, а сокрушалась очень правдоподобно, потому водитель сомневался. Наверняка его смущало слишком раннее время, когда дороги только-только оживают. В бардачке нашлась страховка – это отчасти помогло, но мужчина отчего-то начал сомневаться сильнее и поглядывать на меня многозначительнее. Владельца-то все равно под рукой нет, а у меня на руках никаких подтверждений, что я вообще знакома с владельцем. Маринка уже забралась на заднее сиденье и пыталась хоть ненадолго прикорнуть, но сквозь полудрему руководила процессом, не заботясь о том, что ее слова слышны не только мне:

– Ты ж ведьма, Наташ! Сделай что-нибудь – поработи его, чтобы спасти лучшего друга. То есть меня. А, нет, своего парня, который в больнице… Я немного путаю, кого спасать нужно…

Водитель после этой фразы обрадовался какому-то прорыву. Магию порабощения я пока не освоила, если она вообще существует. Но, к счастью, вспомнила бытовой человеческий гипноз – и сунула ему в руку пятитысячную купюру. Оценила недовольный взгляд – и добавила еще две такие же. Кажется, мы теперь с Маринкой вообще есть перестанем, но пока надо было закрыть предыдущий вопрос и обеим выжить.

Мужчина помялся и все же сел за руль. Довез нас до парка, но там остановился и уточнил:

– Я не понял, куда дальше? Ваш больной хотел перегнать машину с бесплатной парковки в спальном районе в центр? Зачем, интересно? Может, он имел в виду к больнице?

– Нет, нет, заезжайте прямо в парк! – попросила я. – Вы ведь профессионал – протиснитесь мимо шлагбаума. Да там на глазок как раз эта худышка впишется! Желание моего парня сложно объяснить, но он очень сильно повредил голову, оттого и в больнице. А нам с вами в парк!

На этом водитель свою смену почему-то счел законченной. Он даже на взятку больше не намекал – ушел, громко хлопнув дверью. Через две секунды вернулся, рукавом вытер руль и рычаг, снова вышел – и хлопнул дверью еще громче.

Ну ладно, я все равно понимала, что самый сложный этап впереди. Я по Москве сама проехать бы не смогла, не устроив аварии, а остальные люди никак не должны были в процессе этой аферы пострадать. Но дальше придется как-то справляться. Я пересела за руль, собралась и строгим голосом позвала:

– Марин, ты спишь?

– Только мечтаю о сне… А что?

– Открывай интернет, подсказывай, что делать.

Подруга тоже села, пьяно улыбнулась, но попыталась помогать, а я – следовать всем ее указаниям:

– Переведи рычаг в положение «Пэ», Наташ. Вставь ключ, нажми педаль тормоза, потом поверни ключ.

– Это которую педаль?

– Левую. Давай быстрее. Зеваки уже собираются.

– В пять утра?!

– Это Москва, детка. – И весело, громко и фальшиво запела: – Москва никогда не спит!

Я перекричала бессмысленное фонтанирование:

– Замолчи, пожалуйста, и так сложно сосредоточиться.

– Поворотник не забудь включить, – издевалась она. Кстати говоря, на этот раз получилось очень смешно.

Я никогда не сумела бы повторить этот трюк во второй раз, но смесь адреналина с кортизолом сделали из меня другого человека. Маринка подсказывала, я по возможности исполняла – и мы въехали в парк под жуткий скрежет пластикового шлагбаума по боковине. Подруга окончательно проснулась и счастливо поддерживала:

– Ты только что списала ценник этой тачки примерно на миллион!

– Да наплевать! – я впадала в неведомый мне доселе азарт.

В нужную аллею я вписалась не сразу, а впереди предстояло еще самое сложное: попасть на полной скорости в дверь через узкий просвет между деревьями и надеяться, что мы пролетим в Вахарну, а не воткнемся в ограду московского парка. Я три раза вдохнула, прежде чем решиться. Услышала и мнение Марины:

– Не очкуй, до сих пор мы ехали лучше, чем можно было надеяться. А у этой тачки отличная подвеска! Не ожидала от такой плоскодонки.

– Ты в этом разбираешься? – удивилась я.

– Ну да. Меня с семи лет папа водить учил. У меня и права есть.

Гортань сжалась, а содержания кортизола в крови прибавилось раз в десять:

– Почему тогда сама за руль не села?!

– С ума сошла? В таком состоянии – это опасно, – почти разумно ответила она.

– Выметайся из машины! – заорала я зло, но добавила миролюбивее: – Тебе в Вахарну нельзя, как бы тебя не вышвырнуло из салона прямо на деревья.

– Ну уж нет. Ходить мне вообще лениво, пусть вышвыривает, – выбрала она.

Я не знала, могу ли ставить под угрозу ее здоровье, но если начистоту, то мы обе прямо сейчас серьезно рисковали жизнью. Мотор ревел, я настраивалась. Но и злилась теперь на правильного врага, а не на Маринку:

– Представляешь, что он со мной сделал? Этот гад вынудил меня врать, изворачиваться, давать взятки и в конце буквально броситься с обрыва в бездну! Да я не ему сейчас помогаю – я свою природу насилую! Можно ли остаться прежней после такого приключения, а, Марин?!

Напарница не ответила. Я обернулась и застала ее спящей, сонно улыбающейся во сне. Видимо, влияние отпустило, а она и не стала сопротивляться. Ладно, ей вообще необязательно видеть дальнейшее. Конец путешествия сопровождался моим истошным криком – он подбадривал, трансформировал энергию агрессии в силу духа. Зеркало с моей стороны сшибло нагрянувшим стволом, но я лишь прибавила газа и зажмурилась.

Когда голос иссяк, а двигатель заглох, осторожно открыла один глаз и шумно выдохнула: вокруг раскинулось лето и вахарнийский луг. Единорог в десяти метрах слева не убегал – он смотрел на меня через треснувшее лобовое стекло в полном офигении, как на идиотку, нарушившую законы мироздания. Ею я и была. Но отчего-то невозможно гордилась тем, что справилась. Я жива, здорова! И Маринка просто продолжает храпеть на заднем сиденье! Потом подумаю о том, что не-существо все-таки может тоже пробраться через портал, а ведь до сего момента я в этом сильно сомневалась.

Выскочила из машины, осмотрела висящее на проводах зеркало, перешла к передней фаре… ну как фаре – тому, что от нее осталось. Счастливой победительницей прищурилась вдаль. Ко мне бодрым шагом направлялся главный организатор этого беспредела. Неужели Диминик ждал моего появления в такое раннее время? Конечно же ждал, сволочь прекрасномордая, он ведь эту ставку делал наверняка. Я выступила вперед, прикрывая фару, вытерла испарину со лба и тоже улыбнулась, не желая с ним здороваться первой. Но инкуб тоже не собирался начинать с «доброго утра»:

– Хорошая девочка. Продолжишь быть такой же послушной – я могу и очароваться. Шучу, конечно, тобой очароваться может только самый непритязательный полукровка. Да и то пока рот не откроешь. Благодарю за помощь, Наташа. И до следующих встреч…

Он осекся, разглядев размеры ущерба. Нервно сглотнул, потом бездумно простонал:

– …иметь меня неловко…

Я отреагировала хмуро:

– Надеюсь, что твое проклятие сбудется с какой-нибудь троллихой. Но я свою часть выполнила – машина здесь, она на ходу, про остальное ты ничего не говорил. Надеюсь, на этом все?

– Ладно, согласен, надо было четче формулировать задачу, – нехотя признал инкуб. – На этом все. До следующей недели.

– Что?!

– Ничего. Выкидывай спящую подругу – она мне в попутчицы не нужна. Или я сам ее выкину.

– Не надо, – испугалась я и побежала тормошить Маринку.

Он оставил нас посреди луга и укатил уже через минуту. А подвеска у тачки и правда отличная – теперь-то я в этом как эксперт разбираюсь! Я позволила Марине спать на траве, да и сама прилегла рядом – ранним утром солнышко еще не сильно припекало, было идеально валяться прямо здесь под мерное сопение пострадавшей. Которая как раз благополучно излечивалась от своего недуга. Радужная кучка в стороне меня не смущала – даже как-то наоборот: дерьмо единорога добавляла атмосфере абсолютной приключенческой романтики.

* * *

Я немного подремала, а после встала, чтобы размять ноги. Осторожно подошла к рогатой лошадке.

– Тихо, тихо, милашка, ти-ихо, – успокаивающе напевала ей в длинное ухо, растягивая гласные: – Пусть ме-естные в сказки не верят, а мне мо-ожно. Я только желание загада-аю. Понимаешь ли, животи-инка, мне теперь без удачи не выжить, потому не бо-ойся меня…

Я подкралась и вцепилась в голубоватый нарост. Единорог дернулся, но не вырвался, а испуганно замер. Пришлось поспешить с формулировкой, но почему-то собственные желания отступили на второй план, предоставив место более насущным эмоциям, всего лишь недавно пережитым:

– Пусть этому гаду пусто будет! А, нет, надо точнее загадывать. Короче, «гад» – это Диминик Эйм, инкуб, резидент Вахарны! Блин, только бы какому-нибудь его тезке не прилетело. Он недавно тут был, ты видел? Не шлепни случайно проклятием в невиновного! А «пусто» – это… нет, не смерть, – я не позволяла себе надолго задуматься и рассуждала вслух: – Очень трудно желать смерти любому живому существу… А он еще и реально симпатичный – любую с первого взгляда способен в себя влюбить. Так пусть сам влюбится! О, точно! Пусть влюбится в такую, кто его больше всех ненавидит! Вот тогда и прочувствует на своей шкуре, каково это – быть жертвой гормонов!

Я отпустила рог, и лошадка сразу отпрянула от меня, недовольно фырча. Наверное, не понравилось мое желание. Ну, как уж получилось.

Когда Марина проснулась – она выглядела намного здоровее, чем прежде. И энергии у нее заметно прибавилось. Девушка вскочила на ноги и завопила:

– Я прямо на земле спала?! Наташ, как это допустила?

Я отмахнулась, облегченно ей улыбаясь:

– Придумала тоже повод ругаться. После того, что мы с тобой устроили, тебя беспокоит грязь на джинсах?

– Март на дворе! – закричала она. – Я ведь простыну! А почему так жарко?

Она пока не сообразила, где находится, потому я широким жестом представила ей новые декорации:

– Поздравляю, сегодня у тебя самая впечатляющая суббота в жизни! Отгадай, где ты находишься? Да-да, прямо в Вахарне! Я сейчас тебе такое покажу, глаза береги от красоты. Нам туда – видишь город?

Но Марина с ошалелым видом осматривалась и качала головой:

– Нет, я вижу парк… Наташ, ты в Вахарне? Тогда почему я вижу и тебя?

– Потому что ты тоже здесь, – оторопела и я. – Ты ведь не шутишь надо мной? Правда, не видишь города?

– Наташа, стой! – закричала она и затем проблеяла: – Ты только что прошла дерево насквозь…

Вид ее подсказывал, что не врет. Видимо, можно вывезти девушку из Москвы, но Москву из девушки удалить не так-то просто. Она, даже будучи здесь, осталась там. Я вздохнула. Экскурсия по достопримечательностям отменяется. Придется просто вести ее к другим воротам вслепую.

Я потащила ее за руку к зарослям, но Марина продолжала вопить, хотя скорее заинтересованно, чем яростно:

– Мы только что прошли сквозь ограду! Ехарный бабай, Наташ! Еще немного – и прямо по проезжей части рванем! Почему я не ощущаю препятствий?!

– Потому что ты не там, Марин. Слушай, может, зажмуришься? Я не знаю, слышны ли твои крики в Москве. Но, похоже, другие люди тебя не видят…

– Точно не видят! – ей становилось все более радостно. – Сейчас прямо через меня пронесся мерседес! Всю жизнь мечтала покататься в такой крутой машине, но не думала, что она покатается во мне!

Я довела ее до нужного места – и протолкнула через московскую дверь. Маринка едва не упала, словно у нее закружилась голова.

– Мы снова в парке? Вот это да! Я за секунду перенеслась с проезжей части сюда!

Я улыбнулась ей ободряюще:

– Жаль, что не получилось показать тебе сказочный город – ты его не видишь. Похоже, что и на фотографиях не рассмотришь, а я ведь специально для тебя их делала, только показать не успела.

И верно, на снимках Марина не увидела симпатичных домиков и светящихся от солнца стен – для нее там показывались московские пейзажи. Наверное, это означало, что Вахарна существует прямо здесь и сейчас – она не на другой планете, а слегка в иной системе координат. А эти двери – типа пробоин в координатах, которые могут преодолевать лишь существа.

Но почему там всегда лето? Магия, конечно, ведь ничто в настоящем мире не существует без магии.

* * *

Эмоции отступали достаточно быстро: и эйфория от содеянного, и злость на того, кто заставил меня подобное провернуть. Уже к вечеру я чувствовала только усталость – и отсыпалась рядом с Маринкой на разложенном диване. Но расслабиться надолго не получалось, хотя никаких страстей мне не снилось. Просто я знала, что альтер все еще здесь, а потому оговорку Дима вполне можно было принять за новую угрозу. Он уже заставил меня сделать то, на что я раньше никогда бы не отважилась! Неужели через месяц-другой такого общения я действительно буду таскать контрабанду в Вахарну и обратно, подсев на адреналиновую иглу?

Именно по этой причине я очень обрадовалась, когда поздно вечером к нам заявились гости – рейд девятого отряда в полном составе пришел то ли проверить мое новое место жительства, то ли позвать на ночную работу, как мы и уговаривались. Я открыла дверь Иону, за спиной которого собралась целая толпа, и радостно побежала будить Марину. А потом с подчеркнутым удовольствием представляла каждого:

– Это Ион и Ланда! Ты их уже видела в парке. Мощные, правда? А это Влад Двести Семнадцатый – я тебе про него рассказывала. Но ты его не видишь… он в кресло сел, если что. Это Риссая, ведьма… Подожди, Риссая, а ты что здесь делаешь?

– Мотаю срок, – пробурчала рыженькая одногруппница. – В управлении решили, что не могут засчитывать мне одну учебу – надо и в рейды иногда ходить. Интересно, а если меня в этом походе убьют, то наказание будет засчитано, или они мой труп продолжат так же нагло дербанить по рейдам?

– Очень рада тебя видеть! – я не поддержала ее упаднического настроения. – Садись на диван! Марин, подвинься, пожалуйста.

Подруга с восторгом всех рассматривала, а на кресло косилась недоверчиво. Ей после утреннего приключения было уже проще понять, что иногда она не видит того, что есть, потому просто приходится верить на слово.

– А это… – Я глянула на последнего вошедшего – миловидного блондина с широкой, обаятельной улыбкой. – А тебя я не знаю.

– Николас, – представился молодой человек, схватил мою руку и крепко пожал. – Уже три года служу магикопом в девятом отряде. Смены пропускаю только в полнолуние, по уважительной причине.

– О, оборотень! – догадалась я.

– О-о, оборотень… – с совсем другой интонацией повторила Марина. – А ты ничего такой. Не инкуб, конечно, но все-таки. Я вас представляла комком тупой мускулатуры… Без обид, Ион!

Берсерк только усмехнулся, а блондин прошел дальше и встал возле окна – в нашей квартире было недостаточно сидячих мест для всех. И он, правда, был «ничего такой» – улыбчивый, симпатичный и располагающий к себе. В оборотне не ощущалось какой-то физической мощи или угрозы – такого паренька можно было запросто представить обычным соседом или доставщиком пиццы. Полное непопадание в экранные образы, но я о настоящих оборотнях уже немного знала, потому и не удивилась.

Сразу после приветствий предложила:

– Мне переодеться, чтобы отправиться с вами на рейд?

– Да как хочешь, – отозвалась Ланда, возвышаясь надо мной на целую голову. – Сегодня не предвидится ничего опасного, а заодно и интересного. Проедем по нескольким адресам, зададим вопросы учтенным существам, которые здесь обитают.

– То есть в Москве тишь да благодать? – предположила я.

– Куда там, – Ион вздохнул. – Наоборот, какая-то грандиозная преступная схема. Но у нас пока нет зацепок. И, клянусь своей тупой мускулатурой, опрос учтенных существ ни к чему не приведет. Они даже не подозреваемые, нам пока некого подозревать.

Марина отсылку к своей фразе уловила и смущенно потупилась. А я любопытствовала:

– Как вы вообще узнаете о преступлениях по эту сторону?

– Ведьмы из сверхполиции отслеживают через своих альтеров, – пояснил командир отряда. – В управлении собирают все сводки из местных полицейских участков. И всё, похожее на участие существ, передают нам. Сейчас что-то странное происходит, пока мало данных.

Он будто не хотел конкретизировать, но ведь я их будущая коллега, уже готовая вовлекаться в дело с руками и ногами!

– Что же странное? – настойчиво интересовалась я.

Берсерк переглянулся с валькирией и все-таки объяснил:

– Уже несколько человек крали деньги. Вернее, сначала обналичивали собственные счета, а затем или у родни воровали, или грабили прохожих. В итоге либо сами сдавались, либо их ловили. Сложно не поймать, они не особенно-то скрывались. Но ни один не признался, где деньги, хотя само преступление помнит во всех подробностях.

– Контроль разума? – я закинула очевидное предположение.

Но Риссая покачала головой и объяснила:

– Ведьма может заставить человека о чем-то забыть. Но эти люди помнят все, память у них отказывает только на вопросе: «А клад-то где?»

Ей лучше знать, потому я не спорила – мне хотелось казаться полезной, поэтому я придумывала другие объяснения:

– Инкубы и суккубы? Они влюбляют в себя человека и заставляют совершать преступления! Жертвы им помогают, а потом страдают от содеянного. Но и сдать заказчика не могут – влюблены же.

Берсерк нехотя признал:

– У нас была такая версия. Но только потому, что других идей пока придумать не можем.

– Глупенько, – раздался монотонный голос вампира. – Влюбленность не имеет ничего общего с гипнозом, а здесь явно тянет каким-то тотальным внушением. Влюбленный мужчина не побежит на улицу грабить людей только потому, что ему какая-нибудь красавица понравилась. И вы слышали записи их показаний – это совсем не то, что может сделать с разумом инкуб. Полная обескураженность, а не страстные придыхания. Эти человеки сами не понимают, зачем это делали.

Ланда глянула на Влада хмуро.

– Ну раз ты среди нас самый умный, то изложи свою версию!

– Изложу, когда она будет, – протянул вампир.

– Тогда и нас не критикуй!

Тот будто обиделся:

– Уютненько вы устроились. Сиди молчи, а потом выдай полную программу действий. А зарплату распишем поровну, как обычно.

Марина прошептала:

– А что он им сказал? Он же что-то сказал, раз Ланда на него орет?

Но я решила потом ей объяснить, а пока думала, как ввернуть свою просьбу. Ведь если девятый отряд сам пока в режиме ожидания, то я их не слишком отвлеку от важной работы?

– Послушайте, – я начала издали, немного смущаясь. – У меня к вам огромная просьба. Хотя бы подскажите, что делать. Диминик Эйм вконец нас достал – он подселил к нам своего альтера! Мало того, что мы совсем расслабиться не можем из-за постоянной слежки, так он еще и Маринке спать не давал – она чуть умом не тронулась! Я не могу понять, почему вы действия альтеров до сих пор не классифицируете как преступления – ведь это самый настоящий вред здоровью!

Ион сочувственно посмотрел на Марину и объяснил, словно извинился перед ней:

– Не классифицируем, потому что на альтеров рук не хватает. Вы представляете, какой нужен ресурс, чтобы отследить каждое животное, насекомое или птицу хотя бы в радиусе ста километров? Но хуже всего то, что при поимке хозяин тут же разорвет с ним связь, и никаких доказательств не останется.

Я выпалила:

– Но я точно знаю, что эта крыса Диминика!

– Спокойнее, Талья. – Ланда тронула меня за плечо. – Раз все понятно, то попытаемся помочь. Между делом, так сказать. К сожалению, через сверхзакон на Эйма никак не надавишь.

– Зачем пытаться? – оборотень прикрыл глаза и добавил: – Там, слева, на антресоли.

– Подслушивает! – я сразу сообразила, о чем он говорит. – И сейчас сбежит!

Влад Двести Семнадцатый резко поднялся на ноги, как будто просто перетек из одного состояния в другое, и рявкнул:

– Всем пригнуться и зажать уши.

Поскольку Ланда и Ион рядом со мной мгновенно рухнули на колени, поближе к полу, я последовала их примеру, заодно и зажмурилась. Что делал вампир в следующие несколько секунд, я не знала, но результатом было падение тушки крысы с антресоли. Ее в воздухе перехватил Николас, беспечно зажав за горло.

– Ура, она мертва! – обрадовалась я. – Нового альтера здесь Диминик уже не создаст!

– Не мертва, а без сознания, – поправил меня вампир. – Я высосал из нее всю энергию. – Он вдруг посмотрел на диван и виновато скривился: – Упс, неудобненько получилось.

Марина со стеклянными глазами завалилась на бок и бессильно повисла на подлокотнике. Ее-то никто не предупредил о приказе Влада, а сама она вампира не слышит!

– Ничего, денек-другой отлежится, и будет в норме, – пообещал Ион. – А ты прекрати так улыбаться, рожа ты отъевшаяся!

Теперь и я заметила, что вампир буквально облизывается, став похожим на обожравшегося сметаной кота. Видимо, он Марину зацепил случайно, но почему бы не порадоваться такой вкусной случайности? Я уже знала из уроков, что лучше всего вампиры насыщаются от простых людей. С существами, как и в случае инкубов, их воздействие ограниченно. Но я в панике рассматривала смертельно бледное лицо подруги и задним числом отмечала: не так уж сильно наши сказки и переврали суть, она выглядела почти безжизненной и обескровленной, хотя на ней не было ни единой раны. Удивительно ли, что в старину люди придумали, как вампиры высасывают всю кровь?

А пока надо было решать вопрос с крысой.

– Придушить? – деловито спросила Ланда, беря альтера из рук Николаса.

А я не могла заставить себя принять это решение. Если б ее вампир сразу убил, то и дело с концом, но зачем они просят меня вынести смертный приговор? Крыса ведь даже имя имела – Крыся. Она слабо двигала лапкой, будто пребывала в полудреме. И отчего-то все еще чем-то непонятным напоминала Диминика – как если бы я застала инкуба спящим и абсолютно беззащитным.

– Не надо, – выбрала я и бросилась в сторону в поисках обувной коробки. – Мне достаточно, чтобы он разорвал с ней связь. А такое животное мне очень пригодится для тренировок, я только учусь арканить альтеров. Она же не заразит меня какой-нибудь чумой?

– Не заразит, – Николас немного подался вперед и определил по запаху: – Это одомашненный вид. Совершенно чистая, от нее даже сородичами не пахнет, то есть, скорее всего, она ручной и была. Вполне возможно, домашнее животное инкуба. Должен же их кто-нибудь по-настоящему любить, а не только хотеть.

– Мерзотненько, – вставил Влад. – Только инкубы выберут такого питомца.

– Да какая разница? – Николас пожал плечами. – Живое ведь создание. Возможно, она тебя считает мерзотненьким. Хотя после того, как ты высосал из нее всю душу, точно считает. Кстати, это девочка.

– Оставлю у себя, – я повторила решение увереннее.

– Да как скажешь. – Ланда забросила зверька в коробку. – Только она прогрызет картон, когда очнется. Риссая, Диминик точно разорвал с ней связь? А иначе проще от нее избавиться.

Ведьма присмотрелась и уверенно ответила:

– Да, разорвал, носитель абсолютно свободен.

Валькирия сомневалась:

– Точно-точно?

– Ты не веришь чистокровной ведьме, силачка?! – Риссая восприняла обвинение слишком близко к сердцу. – Я с двух лет арканю живность и со ста шагов могу определить, кто из них чужой альтер!

После этого с ведьмой никто не спорил, а я посматривала на спящую Крысю и не могла понять, отчего ощущение очарования все еще не проходит.

Марина зашевелилась, пришла в себя, но заговорила очень вяло:

– Ничего себе, как жить не хочется… Вы что со мной сделали, изверги?

Валькирия ее с легкостью подняла на руки и уложила снова – уже удобнее, на подушку. Укрыла одеялом, ласково погладила по плечу:

– Спи. Завтра утром будет лучше. Талья, не забывай ее кормить и водить в туалет – пока она сама заново не захочет о себе заботиться. А ты, Марина, не переживай, это ненадолго. Отвлекись на любые мысли. Инкуб тебе снами спать мешал? Представляю, какими! Я по молодости с одним встречалась, до сих пор мурашки бегают от его ночных «приветов», хотя у меня хоть какой-то иммунитет есть. Теперь ты в безопасности, и больше он до тебя не доберется – уж точно не до тех пор, пока срок его заключения закончится. Поверь моему слову, еще скучать по тем фантазиям будешь! Они ой как хороши, если в меру.

Валькирия специально ее убаюкивала тихим шепотом и пустой болтовней. Маринка быстро перестала переживать и крепко уснула.

В ту ночь я с ними не поехала – отложила свой первый рейд до другого раза. Все равно ведь у них пока даже версий состоятельных нет. Ребята уехали, пообещав заглянуть завтра – проверить, как Марина. После их ухода я быстро сбегала в магазин и купила в рассрочку клетку для грызунов. Нам с соседкой теперь осталось жить только в рассрочку, в кредит и на подаяние. Но раз уж завела себе питомца, то пусть существует, как приличная крыса.

Пришлось трогать ее руками, когда перекладывала из коробки. И почему-то почувствовалось не отвращение, а странное приятное волнение. Зверюшка все еще пребывала в бессознательном состоянии, потому я не могла посмотреть в черные глаза. Ее рот во сне дрогнул, словно бы на морде пыталась проявиться сонная улыбка, подходящая больше человеческому лицу. И я не могла избавиться от ощущения, что фон инкуба все еще где-то здесь.

Но Риссая ведь не могла соврать? Я вскрикнула от осознания и отшатнулась от клетки. Риссая, которая за Диминика готова нарушать закон и будет покрывать его в любом случае? Риссая, которую принудили к этой службе, но вряд ли заставили ее быть на стороне магикопов, а не своей безответной любви?

Доказательств у меня не было, но я целый час пыталась проникнуть Крысе в голову. Ничего не получалось, мое сознание даже не летело в ее сторону. А ведь прошлой ночью с совой получилось за секунду. То ли я сама утомилась, то ли контроль в этой маленькой головке никто не отпускал – а инкуб из-за своей чистой крови и опыта определенно сильнее меня. И сейчас на той стороне кое-то смеется до слез над моими потугами. Ну ничего, враг номер один, твой альтер в моих руках – и рано или поздно он станет моим альтером! Не будешь же ты круглосуточно находиться в его сознании?

Уже ночью мне пришлось удостовериться, что Риссая из вредности натянула нас всех на глобус. Меня в особенности.