Глава 10

Длинные изящные пальцы «шагают» от коленки по голому бедру. Это просто игра: пальцы изображают ножки, но от каждого следующего шага становится все сложнее терпеть их медлительность. И смеющиеся черные глаза показывают: нет-нет, играть мы будем только по моим правилам, и если я захочу мучить тебя часами, то так тому и быть. И ведь я заведомо согласна на любые правила.

Лицо Дима странное – оно красиво не правильными чертами лица, а скорее мимикой. Стоит ему слегка улыбнуться или едва опустить ресницы, как сердце замирает. В каждом его взгляде свой смысл. Но сейчас, когда его зрачки растеклись по всей радужке, читается только сдерживаемое желание. Зачем же сдерживаться, если сам хочет приблизиться? Неправильно, что он одет, а я перед ним полностью нагая. Рука непроизвольно тянется к верхней пуговице на черной шелковой рубашке – моей коже требуется стать этим шелком, это мне положено всем телом его обвивать в ласковых касаниях. Но он со смехом перехватывает мои пальцы, отводит чуть в сторону, наклоняется и прижимается губами к запястью. Больше в груди нет дыхания – там не осталось даже капли воздуха, оттого и рвет пустотой, которую срочно нужно заполнить иной субстанцией. Страсть – прекрасно подойдет. Ничего другого там не нужно, кроме страсти.

Он резко толкает меня в плечо, плавно перекатывается и нависает сверху. А я готова орать, умолять больше не тянуть – наклониться, поцеловать, вжать своим весом в постель, взорвать меня изнутри. Но он приближается неспешно, будто с издевкой, нагнетая все большее томление – и не к губам. Однако разочарование сменяется бурной волной по всем венам, когда он прикасается кончиком языка к шее. Все тело изворачивается, летит дугой вверх, но эмоция слишком сильная – и она рвет сознание из сладкого сна без остатка.

У меня ушло несколько минут, чтобы прийти в себя и обуздать дыхание, но еще долго трясло от немыслимого возбуждения. Если бы не истощенная Маринка, спящая рядом, то, клянусь, я продолжила бы игру с собственной рукой. Тихий звук вынудил опомниться и посмотреть в сторону – с окна попадало немного света на клетку, потому стало видно, что Крыся уже не спала. Она с удовольствием пила из поилки, создавая небольшой шум, когда язычок касался железного шарика, но, словно почувствовав мое внимание, обернулась. И не было никаких сомнений, что так смешливо смотрит на меня вовсе не животное. А ведь у меня иммунитет, как у любого существа, то есть воздействие многократно уменьшено! На месте Маринки я за две подобные ночи успела бы наверняка спятить.

– Очень смешно! – злобно прошипела я. – Но мучить меня каждую ночь у тебя не получится, понял?

Крыся прыгнула ближе к решетке и знакомо распахнула рот. На пол клетки упал маленький сверток, но я не рискнула открыть дверцу и протянуть руку внутрь. Листочек и сам немного развернулся, дав возможность разглядеть вопрос: «Мучить ли» После чего, как и в первый раз, записка растворилась в воздухе.

Я усмехнулась. Да-да, инкуб там торжествует, сволочь хитрая. Уделал. Сам альтер меня до сих пор не донимал, но мне хватило ума потрогать его! Вот и получила заслуженный урок. Ведь из клетки Дим ни до какой жертвы больше не доберется, осталось самой проявить каплю здравомыслия. Я подробно допрашивала магистра Веллеса об альтерах инкубов. Такие сообщения, которые на несколько секунд могут принимать материальную форму, способны создавать только самые сильные из существ. Но даже им этот трюк не удастся проворачивать часто – раз в несколько дней, да и то при условии траты значительных сил. И Диминик потратил столько энергии на пустую издевку? Не выдвинуть новое требование, не выплеснуть злость, что его альтера поймали, даже вопреки действующему закону, а для насмешки? Что еще добавить о его характере? Хуже вампира, право слово! Влад, хоть и наелся, но и полезное дело заодно совершил, а инкубу цель не так важна, как подчеркивание малюсенькой победы.

Но я уже пришла в себя, потому сложила руки на груди и улыбнулась:

– Зато я теперь примерно представляю твою силу. И больше ни за что к Крысе не прикоснусь. Ну а тебе, чертов манипулятор, придется или постоянно ее контролировать, жертвуя всеми текущими делами, или в один момент упустить. И в тот миг я запросто могу оказаться рядом. – Я растянула губы еще шире. – А пока сиди здесь, контролируй, наблюдай – вдруг я только притворяюсь, что сплю, но на самом деле жду подходящего случая? Видеть и слышать ты все равно теперь сможешь только то, что мы тебе позволим. Как выразился бы Влад, обидненько, да?

Крыся поднялась на задних лапках, вытянулась вверх и то ли принюхивалась, то ли с любопытством рассматривала мое лицо.

– Все, много чести – болтать с тобой всю ночь. И не смей шуметь, иначе на балкон отправлю. – Я зевнула и приказала: – Спи, Крыся!

Зверюшка сразу же опустилась на пол, улеглась на бочок, поджала лапки и издевательски прикрыла глаза. Затем открыла один и нагло подмигнула. Диминик и не собирался притворяться, что меня не слышит, он просто высмеивал мои команды. Но вид зверюшка притом имела настолько миленький, что возникло желание отыскать где-нибудь малюсенький пледик и укрыть. Разумеется, ничего подобного я делать не собиралась – пока что это альтер инкуба, то есть прямое продолжение моего врага.

Стоило только задремать, как снова от коленки пошагали пальцы. Но теперь предвкушение взрезало мозг острой волной, потому я вываливалась из сонливости почти сразу, а заново попробовать уснуть долго не хотелось. Но я не психовала, ведь уже знала, что это влияние продлится максимум несколько часов. И больше я такой возможности инкубу не предоставлю. Лежала до утра, отвлекала себя посторонними мыслями. Например, о том, что надо будет обязательно купить непроницаемые перчатки. Или о том, как мне повезло, что вражинным альтером оказалась не змея или таракан. От вида змеи в квартире я выпрыгнула бы в окно – прямо с рамой. А задушевные ночные споры с тараканом как-то даже в голове не укладывались. И все же я существо, а не обычный человек, раз под утро удалось ненадолго уснуть – или Диминику надоела его забава.

Весь день мы провели в лежачем состоянии под смешные сериалы. Я периодически отпаивала Марину – да и себя заодно – сладким чаем, и к вечеру она уже выглядела розовой и здоровой, то есть полностью отошла. Она даже не злилась особенно сильно из-за происшествия, что меня порадовало. Кажется, подруге тоже было интересно стать частью мистических приключений – и за это она готова была платить некоторую цену.

Про Крысю я ей подробно объяснила, после чего подруга перенесла клетку в ванную и вернулась ко мне, чтобы слушать дальше. Пришлось упомянуть и про сон – было неловко, но необходимо. Ведь она с такой же неприятностью столкнулась раньше моего и вынуждена была терпеть дольше. Но теперь, по крайней мере, она не забудется – и не притронется к новому питомцу без перчаток, а в ином случае обречет себя на сутки возбужденной бессонницы. Но такой поворот нашего разговора заставил Марину смущенно признаться:

– А это ничего, что я совсем немножечко в него влюбилась?

– В инкуба? – Я вытаращила на нее глаза. – Очнись, мать! Ты его настоящего даже не видела, чтобы влюбиться!

– Ну пусть не в него, – согласилась она. – В этот образ из снов. Он ведь такой… даже сейчас хочется пойти и засунуть палец в клетку. Как какой-нибудь наркотик!

– Вот это ты сейчас правильно сказала, Марин. Любой инкуб может заставить свою жертву его хотеть. Любой, а не только Диминик Эйм! Как любая водка опьянит. В этом нет ничего постыдного – мы же не злимся на водку, если после нее творим дичь? Злимся только на себя. То есть если не хочешь последствий – просто не пей… в смысле, не давай ему возможности снова пробраться в твои сны!

Она вздохнула, вновь откинувшись на подушку.

– Права ты, конечно. Но теперь кажется, что ни один реальный мужик такого же дребезжания в груди не вызовет.

Возможно, она сказала истинную правду, сформулировав отголоски и моих переживаний, но сейчас я взяла на себя роль куратора, а потому на каждый аргумент обязана была привести доводы:

– Чушь! Стоит только по-настоящему влюбиться, как все эти видения обесценятся. Реальный поцелуй никогда не будет стоять на той же полочке, что и виртуальный. В нашем случае – галлюциногенный.

Прозвучало вроде разумно, но подруга все еще держалась за собственные сомнения:

– Завидую тебе, Наташ. Ты так сильно ненавидишь Дима, что легко отделяешь его воздействие от него самого. А мне понадобится время… Надеюсь, хоть через пару лет я о нем начисто забуду!

Пару лет? Да у нее действительно что-то в голове запуталось. Хватит и пары дней! Ну и нескольких напоминаний, чем она на самом деле рисковала и что для него сама она ничего не значит. Инкубу плевать Маринку, меня или любую другую женщину, он просто испытывает удовольствие от мучений своих жертв. Но хуже всего было бы, если б она какому-то инкубу всерьез понравилась или чем-то была полезна: вот тогда хватило бы месяца регулярных встреч, чтобы она на глазах состарилась и умерла от полного истощения. В отличие от вампирского воздействия, инкубы через сексуальные отношения отнимают силу, которая уже назад не возвращается. Вампир тоже, конечно, может убить, если не рассчитает удар и высосет эмоции до донышка, но о таких преступлениях в самой Вахарне уже лет двадцать не слышали.

Как зрелая семейная пара, мы с ней сели за планирование доходов и расходов. И по первой статье сразу наметился провал. Конечно же, родители раз в неделю будут закидывать нам деньги на питание и аренду, но ни ее, ни мои и представить не могли, что мы сразу примемся раздавать взятки и заводить домашних питомцев. Итогами этого мрачного разговора были два решения: Маринка устроится курьером в какую-нибудь службу, где выдают велосипеды или самокаты, а я начну ходить в рейды с магикопами. Стажерам платят мало и непонятными синтами, но на безрыбье и за такую соломинку ухватишься.

Поэтому уже к приходу ожидаемых гостей я переоделась в удобную одежду. Явился девятый отряд вновь полным составом, Риссаю тоже не забыли. Я посмотрела на ведьму с обвинением, но она сделала вид, что не поняла моего негодования. Другим я доносить на нее пока не стала – битва с крысой была моей войной, ребята и без того помогли, а дальше я обязана справиться сама. Но все же отвела рыжую пакостницу в сторонку, чтобы выразить недовольство:

– Риссая, я ругаться с тобой не хочу, но действительно не понимаю: ты мне-то зачем соврала? Или инкуб сам тебя подговорил?

– Ни о чем он меня не просил, он со мной теперь вообще не разговаривает, – ведьма и не думала отрицать вину. – А соврала, чтобы вы крысу не прихлопнули. Похоже, эта серая тварюшка Диминику нравится, он о ней заботился – я не могла позволить извергам-магикопам так с ней поступить.

Я уточнила вкрадчиво:

– Ты так животных любишь или их владельцев?

– Отстань уже, если всерьез не хочешь со мной ругаться!

Все с ней ясно, да и вопрос был риторическим. Мы снова вернулись в остальным, посчитав спор закрытым.

– Марина, не маши руками, – предупредила я, застав середину какой-то сцены. – К тебе подошел Влад. Или наоборот, шевели, если хоть на ощупь хочешь проверить присутствие вампира.

Девушка после предупреждения с визгом откинулась назад и забралась с ногами на диван, вереща:

– Не подходи ко мне, кровосос! Душесос! Душенасос!

Ну вот, вовлекаться в приключения ей все же на так понравилось, как мне показалось. Но вампир улыбнулся и подвел итог:

– Она в полном порядке. Никакого ущерба здоровью. Извинись перед ней за меня еще раз, Талья. Вышло случайно, но очень вкусно.

Я передала подруге его слова без последнего предложения. Она немного успокоилась, но все равно с подозрением щурилась в пространство, безуспешно пытаясь разглядеть перед собой недавнего обидчика.

А вот Николас удивил нас обеих. Оборотень сел с Мариной рядом, заглянул в глаза и поинтересовался:

– Да, Влад прав, я тоже чувствую, что твое здоровье полностью восстановилось. Сходим как-нибудь на свидание? Я не каждую ночь провожу в рейдах.

Она посмотрела на него недоверчиво, да и мне предложение показалось странным – они ведь почти незнакомы. Но Марина свела брови и спросила напрямик:

– Так сразу – и на свидание? Ни одного комплимента, ни одного вопроса о жизни, но на свидание уже пора?

Оборотень объяснил без малейшего напряжения:

– Ну я ж тебе не инкуб, чтобы долго загонять в ловушку и вынуждать себя умолять. Ты вчера назвала меня «ничего таким». Ты тоже «ничего такая». Почему бы нам не выбраться куда-нибудь вдвоем и не узнать друг друга получше?

Сомнения на лице Маринки читались отчетливо. Этот парень производил очень приятное впечатление, он располагал к себе с первого взгляда, но она не зря мне сегодня искренне признавалась в легкой зависимости от своих недавних снов. Она поддалась навязанным эмоциям – и не сразу могла выкинуть их из головы. Но что нужно для полного излечения, кроме как настоящее лекарство? Потому и мне захотелось ее уговорить:

– Марин, ну дай парню шанс! Когда ты еще сходишь куда-нибудь с настоящим оборотнем?

Она без особого вдохновения согласилась, не желая на глазах у всех спорить. А я толкнула Риссаю плечом и шепотом поинтересовалась на всякий случай:

– Он ведь не бабник? А то и правда, как-то сразу быка за рога.

– Нет, конечно, – ответила мне ведьма так же тихо. – Но оборотни очень влюбчивые. Если твоя подруга ответит ему взаимностью, то когда-нибудь начнет рожать волчат самому верному и внимательному мужу. Но если не ответит, тогда очень скоро он так же молниеносно влюбится в другую. Что с них возьмешь – стайные животные. Вот рефлекторно и хотят собрать собственную стаю. Навязчивые в этой своей влюбленности, сил нет.

– Подожди-ка! – я кое-что припомнила и посмотрела на ее профиль. – А из-за какого оборотня ты в прошлом году гарпию арканила?

– Не этого, хотя тоже в форме сверхполиции, – Риссая опровергла догадку. – Но разницы никакой, все оборотни прилипчивы. И у того не было шансов. Во-первых, ни за что не стала бы встречаться с магикопом – это ж никакого простора в выборе профессии. А во-вторых… – она замолчала, решив не заканчивать.

Но мне и без подсказок было ясно: ее сердце уже занято. И тем же самым существом, которое только что заставило колебаться Маринку. Но моя подруга с Димиником даже лицом к лицу ни разу не встречалась, а ведьма точно провела в его объятиях не одну реальную ночь. Ее уже так запросто из той же наркоманской зависимости не вытащишь. Можно только посочувствовать. Назвать привязанность к инкубу «любовью» у меня язык не поворачивался. Он ведь просто идеальная секс-игрушка с тысячью функций и безграничным воображением! Но сколько бы удовольствия ни приносил, все равно относиться к нему, как к существу с душой и собственными чувствами, не получается.

* * *

На рейд мы отправились во вместительном черном микроавтобусе. За руль сел Николас, а я пораженно осматривалась. Машина почти битком была набита оружием: ножами, арбалетами, осиновыми кольями, пистолетами, мечами, веревками, дробовиками и прочим арсеналом.

Об оружии я как-то вообще до сих пор не думала, как и о своем месте в таком будущем. Мне рисовалась в воображении могущественная ведьма, которая шпуляет вокруг заклинаниями, проклятиями и магическими шарами. А меч – это уже про настоящую кровь и ужасные раны, а не сказочную драку с автосохранением. Видимо, я до сих пор не переключилась на то, что попала в другую реальность.

Сегодня в повестке дня жестокостей не планировалось – девятый отряд все еще делал обход учтенных существ и собирал информацию. Но Ланда все равно взяла длинный кинжал и привязала его к поясу под кожаной курткой.

Первой мы посетили ведьму на окраине Москвы. На вид ей было лет двести, не меньше. Густые седые запутанные патлы точно не придавали очарования горбатой старухе – бабулей это существо язык не поворачивался назвать. Расспросы вел Ион – и придерживался довольно жесткого тона, а тем временем остальные магикопы его отряда без разрешения прошли внутрь квартиры и осматривались. Мы же с Риссаей, как стажеры, мялись возле двери.

– Занимаешься тем же, Эйка? – спрашивал берсерк.

– Тем же, магикоп, – ворчливо проскрипела ведьма. – Изображаю гадалку – на жизнь хватает. Люди никак не поймут, что будущее предсказать невозможно. Достаточно показать пару фокусов, чтобы у них башка отказала и начала принимать в себя любую ложь.

– Достойное занятие, ничего не скажешь, – покривился Ион. – Про серию ограблений что-нибудь слышала?

– Каких ограблений? – Она вскинула кустистые белые брови. – Посмотрите, мой бизнес процветает! Зачем мне кого-то грабить?

В гостиной я рассмотрела стол с хрустальными шарами и разными статуэтками, на арке зачем-то висела искусственная паутина – надеюсь, что искусственная. Отличная обстановка для любителей мистики. У такой старой ведьмы в запасе точно достаточно волшебства, чтобы к жуткой атмосфере добавить реалистичной чудесатости. А лох никогда не вымрет, потому я с легкостью представляла в этой малюсенькой квартире нескончаемый поток добровольной клиентуры.

Из дальней комнаты послышался голос Николаса:

– Деньгами тут вообще не пахнет!

Подтвердил какую-то версию и Влад:

– Запаха последней жертвы здесь тоже нет. Она невиновна, если только Эйка не встречалась с ними вне дома.

– Какой еще жертвы?! – возмутилась старуха. – От меня все клиенты довольными уходят, нашли тоже жертв! Я им за бабло такое будущее рисую, что некоторые даже доплачивают. А деньгами не пахнет, потому что банковские переводы давно изобрели! Не слыхали? У меня все по правилам, и самозанятость оформлена!

Было понятно, что в расследуемом деле она не станет подозреваемой. Но поздравлять ее с этим никто не собирался, а Ланда хмуро напомнила перед уходом:

– В Вахарну налоги не забывай платить, Эйка. А то ишь, хорошо устроилась, самозанятая.

Лишь позже мне стала понятна причина легкого раздражения по отношению к учтенному существу, которое, по сути, ничего незаконного не совершает.

Следующими мы посетили пару инкуба и суккуба преклонных лет. Их раса стала понятна стразу, стоило только раз взглянуть на идеальные лица, на которых даже морщины смотрелись уместно. И распухший красный нос не портил внешность женщины, а наоборот, делал ее какой-то умилительной. С ними разговаривали примерно в той же манере – и они тоже все отрицали, а так же запахи в квартире подтвердили их неучастие. Потому и здесь можно было ставить галочку, направляясь по следующему адресу.

Но женщина успела поинтересоваться до того, как мы ушли:

– А куда Диминик пропал? Он обычно забегал к нам, когда бывал в Москве.

В ответ ей недовольно пробурчала Риссая:

– Вы его еще долго не увидите, спасибо правосудию.

– С ним что-то случилось? – пожилой инкуб заметно забеспокоился.

– Случилось, – на этот раз пояснил Ион. – Но ничего страшного, просто ему надолго запрещен выход из Вахарны. Пусть поблагодарит невесту, что втянула его в неприятности.

– Жаль, – протянул мужчина. – Диминик часто привозил нам необходимое…

У меня непроизвольно вылетело:

– Контрабанда?

Это слово насторожило весь отряд, и Ион рявкнул, с подозрением глядя на обоих:

– Диминик вывозил из Вахарны запрещенные артефакты?!

– Да какие артефакты, вы чего? – пошел в отказ инкуб и указал на жену. – Агара снова подхватила вирус. Человечество изобретает новые болячки быстрее, чем ведьмы заклинания. Нам бы пару пузырьков ведьмовского отвара от простуды. Не закинете при следующем обходе?

– Виттор, мы тебе служба доставки, что ли? – взвилась Ланда.

– Нет, – мужчина оставался очаровательным и спокойным. – Но уже давно могли бы организовать. Единственного шустрого паренька и то заточили. Молчу-молчу! И продолжу молча чтить сверхзакон.

Чуть спокойнее, но заметно ворчливо Ланда добавила:

– Ну так и съездите сами, в чем проблема? Или вообще жили бы в Вахарне – таких неудобств бы не знали!

– О нет! – воскликнула суккуб, названная Агарой, отступая и вскидывая ладони. – Нашему племени жить там – настоящая мука. Из существ много энергии не возьмешь, а тут я могу менять любовников хоть каждый день. Да и работать бухгалтером в мужском коллективе мне очень по душе. Мы вам не какие-нибудь лорды и леди, чтобы в Вахарне для нас нашлись хоть какие-то плюсы!

– Зато нам прибавляете сплошных минусов, – буркнул Ион. – Как будто у нас других дел нет, кроме как вас по всей Москве отслеживать.

Мы ушли, а я наконец-то догнала суть недовольства. Магикопы не любили тех учтенных, которых приходилось время от времени проверять. Но многие существа попросту не хотели жить среди своих – даже двойное налогообложение и необходимость регулярно отчитываться их не останавливали.

Теперь мы ехали в другую семью – оборотня и простой женщины, которые обзавелись уже четверкой детишек-полукровок. Тех уже заранее подозревать не получалось. Оборотни – обычно дружелюбные и спокойные, а мать-героиня не имела никакой магии.

По пути Влад рассуждал вслух:

– Организатор – точно не среди инкубов и суккубов, я об этом сразу говорил. Другой уровень внушения, понимаете?

– Понимаем, – сосредоточился командир. – Тогда кто?

– Девяносто процентов, что из ведьмовского племени, – решил, наконец, вампир. – Но использует какое-то неизвестное нам заклинание контроля разума. Я много раз слушал записи показаний и обвиняемых, и свидетелей, поэтому почти уверен. Риссая, а ты что думаешь?

На этот раз ведьма вроде бы действительно сосредоточенно соображала, ведь ей не было необходимости выгораживать своего любимчика:

– Я таких заклинаний не знаю и даже не предполагаю, как подобное можно провернуть: это ведь какой-то полный контроль поведения – пойди, достань деньги, принеси их туда-то, но при этом все помни. Заставить забыть, кому отдал награбленное, можно, но…

– Что – но? – поторопил Ион, поскольку Риссая замолчала.

Она подумала и, как мне показалось, ответила немного не то, что вначале собиралась:

– Это точно больше всего похоже на дело рук ведьмы. Просто у остальных рас вообще близкой к подобному магии не имеется. С другой стороны, мы ведь обязаны сообщать, если открываем новые виды колдовства!

– Ага, – усмехнулась валькирия. – Вот так сразу же бежите и сообщаете! Три шкуры иногда спустить надо, чтобы хоть в чем-то признались.

Но ведьма стряхнула напряжение и ответила уже легко:

– Живи я в человеческом мире, то обязательно сообщила бы. Хорошая показуха – глядите-ка, какая я законопослушная, как стараюсь помочь! И где-нибудь при небольшом грешке сверхполиция охотнее закроет глаза. Просто новое заклинание в любом случае рано или поздно всплывет, логичнее его продать в Вахарну, чем потом попасться на сокрытии или дождаться, когда другая ведьма его же продаст.

Берсерк тяжело вздохнул:

– Ясно, что нам до сих пор ничего не ясно.

– Почему же? – задумчиво проговорил Влад. – Как раз наоборот – очевидненько. Риссая расставила правильные акценты, дополнив мою версию. Это ведьма или ведьмак, но неучтенный. Мы ищем не в том месте. Эй, Николас! – он крикнул в спину водителю. – Сворачивай к обочине, в многодетное семейство точно нет никакого смысла ехать.

– Тогда что делать? – расстроилась Ланда. – Поймать неучтенного в Москве – это как конкретную снежинку на Эвересте отыскать.

Но у вампира зрела стратегия, которую он и озвучивал:

– Для начала вытащить пойманных преступников, те люди все равно ни в чем не виноваты. Не помешали бы суккубы – они умеют прекрасно убеждать мужчин. Кстати, сегодняшней Агаре доставим отвар от простуды и заодно вклиним просьбу помочь. Она нам целый участок обработает быстрее, чем группа ведьм и ведьмаков. Надо вернуть всех жертв в их семьи и дома, а дальше следить. Потребуются дополнительные альтеры, чтобы ни одного не оставляли ни на минуту. – Влад перевел дух и продолжил уже задумчивее: – Между преступлениями я связи не вижу. Кроме того, что все без исключения – довольно состоятельные люди. Но после снятия собственных денег они вели себя совершенно по-разному. Представляете человека, который имел на счету несколько миллионов, а потом рвал сумки у прохожих? Разные люди, разные профессии, разные характеры и даже живут вдали друг от друга. Но все они точно связаны с организатором. Потому надо просто понять, кто их связывает – общий знакомый, официантка в кафе, тренер в фитнес-центре. Уловим, куда сходится паутинка – поймаем своего неучтенного.

– Хорошо звучит, – берсерк заулыбался. – Честное слово, лорд Двести Семнадцатый, если сработает – выпишу тебе премию!

– Ты и в прошлые три раза это обещал, – недовольно поморщился вампир.

Но я тоже смотрела на него с восхищением – какой же он клевый! И захотелось тоже подкинуть идею:

– А еще через альтеров можно уловить признаки вмешательства в разум! Ведь если с жертвами делали что-то против воли, то обозначится какое-то безумие?

– Верно, – подтвердила Риссая. – Им или вообще не стирали память, или с первого взгляда будет понятно, что человек ведет себя странно. Последствия насильного вмешательства необратимы, и даже странно, почему ни одного из них не отправили к психиатрам.

– Отличненько сказала, – вставил Влад. – А это наводит на другую версию – их каким-то образом на подобное уговаривали. По их показаниям похоже, что они действительно не помнят, куда унесли деньги, но обо всем остальном рассуждают адекватно. Ну, в той степени, в какой вообще можно адекватно рассуждать на тему, которая не укладывается в голове… А кому проще уговорить жертву без прямого воздействия на разум?

– Инкубам, – понял Ион.

– Вот именно. – Вампир вскинул длинный палец вверх. – Потому рабочая версия – их минимум двое: ведьма или ведьмак плюс инкуб или суккуб, каждый из которых делал свою часть.

Я закинула новое предположение:

– Диминик Эйм? Ну, до того, как его заточили!

– Нет, вряд ли, – задумался берсерк. – Этот гад осторожен, как самая хитрая на свете крыса. Мне кажется, мы о его преступлениях точно не из местной полиции или сводок новостей узнаем. Если вообще узнаем.

– Стопроцентно не он, – согласился и Влад. – Эйм осторожен ровно настолько, чтобы никогда не работать с напарником. Именно поэтому он Кристине отказал, когда та его уговаривала.

Я немного расстроилась, но не мешала профессионалам соображать без своей субъективной оценки кое-чьей личности.

Включилась в разговор и Ланда, что-то быстро печатая в своем телефоне:

– Я изложила эту версию всем московским отрядам. Возможно, нужно будет привлечь парижские и брашовские. Вернемся в управление и посчитаем необходимый ресурс.

– Зачем собирать столько народу? – спросил Николас, который тоже слушал наш разговор.

Ион понял мысль валькирии:

– Нам не сами магикопы нужны, а их альтеры – у нас жесткая нехватка мелких наблюдателей. Если у обвиняемых дома есть собака, то оборотни помогут, но с остальными придется повозиться. Ведь мы должны каждый их шаг отследить, а хозяин не может смотреть глазами альтера круглосуточно, то есть придется работать посменно.

Мне тоже очень хотелось помочь в столь важном деле, потому предложила:

– Я могу за кем-то присматривать после учебы! Правда, у меня пока получается арканить только птиц, но я тренируюсь!

– Посмотрим, Талья, – снисходительно улыбнулся мне берсерк. – Сначала надо вытащить жертв из-под следствия. Сейчас отвезем тебя домой, отсыпайся, у тебя с утра занятия. Важнее вначале хорошенько выучиться, тогда и пользы от тебя будет больше.

Он был прав, у меня уже глаза слипались. Невозможно днем посещать академию, а ночами ездить по рейдам. Потому я с серьезным видом кивнула – успею еще погеройствовать, а сейчас я просто курсант. Зато Риссая возмутилась:

– То есть мне отоспаться не требуется?! Мне так-то тоже с утра в академию!

Но от нее лишь со смехом отмахнулись:

– Тебя никто не принуждал там учиться, сама на этом настаивала, кричала о правилах и технике безопасности. А на самом деле ты туда ходишь только для того, чтобы в отработку засчитали. Вряд ли тебе на уроках хоть что-то новое о магии расскажут.

Ведьма насупилась и отвернулась к окну. А мне выдали две монетки из зеленого металла, хотя я ничего полезного в сегодняшней работе не сделала. Похоже, это и есть малахитовые синты, которые я в Вахарне смогу обменять на человекоденьги. Пока непонятно, сколько это в рублях, но первый заработок невероятно воодушевил. Все-таки очень жаль, что я смогу присоединяться к девятому отряду только изредка. Но когда закончу академию – все сверхпреступники обоих миров содрогнутся!

Спала я мало, но крепко и спокойно. Все потому, что Крыся недовольно шуршала в клетке, а от остатков внушения инкуба в моей голове не осталось и следа.