Глава 10

Тая

Ещё заря не поднялась на небосклоне, а я уже сидела в медицинской лаборатории в окружении суетящихся докторов. Обвесив меня с ног до головы различными датчиками, врачи пытались понять, что происходит.

Врачи — потому что к Фернандо присоединился и семейный врач Рамзи, взиравший на меня как на восьмое чудо света.

— Этого не может быть, — качал головой рыжий шотландец. — Этого просто не может быть.

— Анализы хорошие, — проведя что — то на планшете, буркнул Фернандо. Шотландец же (перепроверив на своём планшете), снова покачал головой.

— Таких результатов просто не бывает.

— Ну почему же, — вступился Фернандо, на что шотландец только фыркнул.

— Фернандо, да разуй же ты глаза! Даже если бы супруг Тайи тайком прокрался бы к ней в комнату и всю ночь питал бы её силой — всё — равно такого результата бы не было.

И заметив мой вопрошающий взгляд, доктор решил пояснить:

— Простите, Тайя, но по всем показателям выходит так, будто…

Шотландец насупился.

— …будто это не ваш супруг забрался к вам в спальню, а ваша дочь достала каким — то образом отца, отхватив побольше его силы для собственного развития. Судя по потому, что я наблюдаю, наполнена силой именно плод, а не ваше тело.

— Ангус…

— Фернандо, — отмахнулся шотландец. — Я не буду пудрить девочке мозги. Это её не напугает.

Фернандо же осторожно посмотрел на меня.

— Я просто не люблю, когда сообщаются неподтверждённые данные.

- Но мы оба видим, что ребенок полон силы, в то время как у самой Таи остаточный фон едва чувствуется.

— Что это значит? — нахмурилась я, переводя взгляд с одного доктора на другого.

— Мы не знаем…, - кашлянув, Фернандо продолжил. — Мы не знаем, что именно стало причиной подобных изменений, но судя по всему, плод сейчас полон силы отца.

— Я так думаю, — кивнул шотландский доктор. — Что у нас есть как минимум неделя — если не больше — прежде чем вы снова почувствуете недомогание.

— Но вот что интересно, как…

— …нашей будущей мамочке пора перекусить. — Появившись в дверях, Аля с прищуром посмотрела на все многочисленные датчики, которыми меня облепили. — Хватит анализов. Мы знаем, что с Таей всё в порядке — и этого достаточно.

— Но как это произошло? — покачал головой шотландец. — Как это повлияет на Тайю?

— Ангус, я сама ходячий пример того, что не всё можно объяснить логически, — переведя взгляд на меня, Аля добавила. — Я уверена, что тебе сейчас меньше всего хочется сидеть взаперти в окружении врачей. День сегодня обещает быть солнечным… А повар замка приготовил умопомрачительный завтрак.

Сглотнув от предвкушения, я перевела вопросительный взгляд на Фернандо.

— Эммм… Вряд ли мы сможем точно понять, что произошло с вами, Тая, — протянул он. — И, наверное, Аля права… Как врач, я бы рекомендовал провести ещё несколько тестов. Но даже они не смогут показать того, откуда плод получил подпитку.

Шотландец молча потянулся ко мне, принявшись отсоединять датчики, прикрепленные к моему телу.

— Согласен, — кивнул он. — Это первый случай за всю могу многолетнюю практику ведения беременностей оборотниц… Такого прежде просто никогда не бывало.

— И вряд ли скоро произойдут вновь, — вздохнула Аля, передавая мне теплый плед. На немой вопрос обоих врачей, она независимо повела плечиком — и промолчала в ответ.

Она предложила мне пройти прогуляться по парку перед замком — чтобы нагулять аппетит перед вторым (для меня) завтраком, но я вовремя вспомнила, что не надела подходящую обувь (снаружи уже было свежо, а мне только сейчас простуды не хватало).

— Подожди, схватив Алю за руку, я попросила её проводить меня наверх.

— Чего мы будем время терять, а? — спросила Аля, состроив смешную рожицу. — Давай ты мне скажешь, что хочешь надеть — и я быстро сбегаю сама. А ты подождёшь меня здесь, — она махнула рукой в сторону кресла. — Я быстро.

— Аля, подожди. — Мне совсем не нравилось то обстоятельство, что все вокруг считали меня инвалидом. Да мне самой не хотелось себя так чувствовать. — Я схожу сама.

— Ну Тая… Лестница ведь. А ты ещё слаба. — Аля, конечно, пыталась меня переубедить, но я уже приняла решение.

В конце — концов, лестница была не такая уж огромная, а физические упражнения, как известно, полезны всем. Тем более что поднимались мы очень медленно.

А когда мы добрались до моей комнаты, я увидела…

Гильермо, сидящего на полу возле моей двери. Привалившись спиной к каменной стене, он крепко держал огромный букет ярких цветов.

И спал.

Ещё не произнеся ни слова, я с усмешкой посмотрела на Алю. Вот, оказывается, какая причина нашей внезапной прогулки.

Моя спутница…, нет, надзирательница, стушевалась и отвела взгляд в сторону.

А Гильермо… Гильермо, видимо, почувствовав на себе чужой взгляд, уже проснулся — и глядел прямо на меня.

Усталый, сонный.

— Привет, — широко улыбнулся он, быстро проведя рукой по лицу и волосам, будто пытаясь одновременно смахнуть сонное выражение с лица, и в тоже время пригладить топорщащиеся волосы.

— Не выспался? — спросила я, в то время как мужчина продолжал сидеть на полу.

— Я добирался сюда больше трёх суток, — кивнул Ги. — Тая, мы не очень хорошо расстались в прошлый раз…

— Разве? — нахмурилась я. — Не припоминаю.

Рывков поднявшись, Гильермо протянул мне цветы.

— Я вынужден был подчиниться своему Альфе. Не мог сопровождать тебя в земли Рамзи. Тая, это было необходимо.

Он ещё и извинялся.

Я с тоской подумала о том, насколько несправедлива судьба: если бы я только оказалась парой Гильермо, а не Валуа… Насколько прекрасней была бы моя жизнь.

— Здравствуйте, Аля, — кивнул моей сопровождающей Гильермо. — Как поживаете? Я рад, что именно вы находились рядом с Таей, в тот момент, когда ей нужна была помощь.

— Здравствуйте, Гильермо, — кивнула блондинка, вздрогнув от мягкого голоса мужчины. — Я тоже рада вас видеть… ммм, правда, Настя не сказала мне, что вы приедете.

— Лишний защитник не помешает, — ухмыльнулся Гильермо. — К тому же, мы с Таей старые друзья.

Оборотень повернул голову ко мне.

— Не так ли, Тая?

И по его смеющемуся взгляду я поняла, что Ги просто подразнивает блондинку — целительницу.

— Разумеется, — тут же интенсивно закивала я.

— Правда, я всё же надеюсь на большее, — тихонько на ухо добавил Ги. Предложив мне свой локоть, на которой бы можно было опереться, он тут же кивнул моей спутнице.

— Не волнуйтесь, Аля. Я позабочусь о ней.

А потом мы просто чинно удалились в мою комнату.

— Это было…

— …невоспитанно, — кивнул Ги, усаживая меня в кресло и сам присаживаясь на корточки рядом со мной. — Я знаю, каринья. Но Аля вряд ли бы оставила тебя наедине с мужчиной, если бы не была уверена, что тебя… гм, не обидят. Она многое пережила в своей жизни и имеет право не доверять мужчинам. Даже знакомым.

Не доверяет мужчинам? Аля?

Мне хотелось саркастически рассмеяться, но понимая, насколько это будет выглядеть некрасиво, я сунула свой нос в цветы, чтобы отвлечься и успокоиться.

— Что? — спросил Гильермо, внимательно наблюдавший за мной. — Тая, что не так?

Я мотнула головой и почти прикусила язык, не желая жаловаться на поведение Али. Она ведь и так помогает мне… ну, если бы от неё ничего не зависело, вряд ли бы Настя и Кирилл Владимирович пригласили бы её в клан Рамзи.

— Я вообще — то не рассчитывал, что в Шотландии тебя будет наблюдать ещё и Альфа — самка, — потерев подбородок, признался Гильермо. — Но я рад, что Альфа сумел уговорить Виктора отпустить на время супругу.

Гильермо, поймав мой взгляд, осторожно прошептал.

— Альфа всего не говорит, но я знаю, что в воздухе чем- то веет… Новым переделом, что — ли.

— Переделом? — переспросила я. Гильермо пожал плечами.

— Родная, тебе не о чем волноваться.

Гильермо наклонился, чтобы поцеловать мою тощую ладошку.

— Наш Альфа серьёзно настроен на бой. Он не отдаст тебя Валуа — чем бы тот не грозил.

Мне достаточно будет посадить тебя в клетку — и иногда навещать….

Я замотала головой, не желая вспоминать о плохом. Этьен далеко, я — в безопасности, и надеюсь, что смогу доходить до самых родов в сознании.

Дочка, словно услыхав мои мысли о себе, легонько ударила своей ножкой, напоминая своей нерадивой матери о том, что никогда не стоит впадать в уныние. Прорвёмся как — нибудь.

— Я не спросила, — я подняла взгляд на Гильермо, чтобы заглянуть ему в глаза. — Как ты здесь очутился?

Воин усмехнулся и снова поцеловал мою ладошку.

— Можно сказать, что приехал почти прямиком из твоего родного города.

- Ты бы в Новосибирске? — удивилась я.

Гильермо кивнул.

— И в Новосибирске, и на малой родине твоего отца… А потом ещё помотался по вашему северу, чтобы запутать следы. Только так Альфа разрешил мне приехать к тебе. Это ещё хорошо, у меня в Норвегии ребята знакомые есть — связались со своими, обеспечили воздушный коридор в рамках учений НАТО.

— Ты кто, Ги? — на всякий случай спросила я, отчего Гильермо тут же зашёлся в довольном смехе.

Однако взгляд его, который скользил по моему телу, оставался серьёзным.

— Знаю, — кивнула я, отчётливо понимая, что Гильермо не спросил и не заметит ничего об этом вслух. — Выгляжу я не ахти как.

-Ты самая прекрасная женщина на свете, — покачал головой Гильермо. — И самая отверженная.

— Ги, ты же знаешь, что…

Переведя дыхание, я нашла в себе силы прямо произнести.

— Ты же знаешь, что я не могу тебе ничего…

— Тшшшш, — приложив палец к моим губам, Гильермо покачал головой. — Мы уже говорили с тобой на эту тему, помнишь.

— Я просто боюсь, что ты сделаешь неправильные выводы.

— А я боюсь, что неправильные выводы сделаешь ты. — Усмехнувшись, он поднялся на ноги и отошёл от меня к окну. — Оборотни, знаешь ли, наполовину звери — а оттого мы деремся за своё как звери. Я боюсь — понимаешь, просто боюсь, что сейчас, когда ты находишься в самом уязвимом положении, ты можешь подумать, что нет другого выхода. И смиришься.

— Вернувшись к Валуа?

Повернувшись от окна ко мне, Гильермо серьёзно кивнул.

— Да, Тая. Я очень этого боюсь.

Я замерла на месте, не зная, что сказать.

— Но я не обещала тебе… — пробормотала я неловко. — Не обещала ничего.

— Нет, дорогая, — Гильермо рывком приблизился ко мне. — Ты обещала.

— Но… — я растерянно смотрела на огромного оборотня.

— Ты пообещала, что не вернёшься к Валуа.

— Но это ведь совсем не то, чего ты ждёшь.

Гильермо цинично усмехнулся.

— Это единственное, что имело бы значение.

Теперь уже цинично усмехнулась я.

— То есть ты считаешь, что без Валуа я такая легкая добыча, да? И, наверное, если бы он не был Альфой — тебе и конкурировать не пришлось бы. Так что ли, получается?

Кажется, я сорвалась на мерзкий бабий крик.

— Прости, — прошептала я, откладывая букет в сторону. — Я очнулась только сегодня ночью, и ещё не до конца пришла в себя.

Гильермо навис надо мной… и в одно мгновение подхватил меня на руки.

— Это ты прости меня, Тая. Прости, что заставил тебя думать, будто твоё мнение неважно, — он прошёлся со мной к окну — где и остановился, подставив нас двоих под лучи поднимающегося за горами величественного Солнца. — Просто в нашем мире истинные пары связаны самыми нерушимыми узами. Такие пары невозможно разбить… если только один из пары сам не желает этого сделать.

Горячие поцелуи Этьена в шею — и его звериный рык, когда он врезался в тело другой женщины… думая о втором ребенке, в тот момент, когда я уже ждала нашу девочку.

— Я желаю! Ещё как желаю разбить одну истинную пару! — воскликнула я, подняв руки вверх.

В моей жизни места для Этьена уже не было.

Гильермо довольно рассмеялся и закружил меня по комнате.

— Как же я рад, что приехал сюда!

— Но Ги… — я беспомощно посмотрела на мужчину. — Но ты же понимаешь, что несмотря на все…гм… трудности с Этьеном, я не могу предложить тебе ничего кроме дружбы.

— Каринья, я знаю наперед всё, что ты мне скажешь. — Гильермо тяжело вздохнул. — И давно готов к этому разговору. Но давай отложим всё это на чуть более поздний срок. Когда ты придешь в себя. Ты только сегодня очнулась после десяти дней практически комы!

Честно говоря, сейчас я уже чувствовала себя достаточно сносно, чтобы сразу же расставить все точки над i. Но Гильермо явно был не настроен на дальнейший разговор.

— Я здесь как твой друг и твоя опора. — Покачал головой оборотень. — Тот, кого ты давно знаешь и кому можешь доверять.

Доверять… да, тут он был прав — в замке Рамзи я мало кому могла довериться.

Вот ведь глупость какая. Я знала, что совершенно точно могу доверить свою жизнь и жизнь своей дочери и Фернандо, и Але, и даже всему клану Рамзи. А вот так, чтобы довериться самой, поговорить по душам — здесь таких людей не было.

— Какой у тебя был план, когда ты шла в свою комнату? — тем временем поинтересовался Гильермо, рассматривая пейзаж за моим окном. — Я так понимаю, врачи тебя уже осмотрели?

— Да, — кивнула я. — Мы собирались с Алей на небольшую прогулку возле замка, чтобы нагулять аппетит перед завтраком.

— Ни слова больше, — хмыкнул Гильермо и тут же обеспокоенно взглянул на меня. — Тебе будет достаточно тепло в этой одежде и пледе?

-Вполне. Я просто хотела сменить туфли на ботинки.

— Ботинки будут не нужны, — покачал головой оборотень, потащив меня на прогулку… на руках.

Нет, правда — все полчаса, которые мы провели, гуляя по дорожкам возле шотландской крепости, я провела на руках Гильермо, при том что Аля, которая увидела всё это безобразие в окно, даже успела нам крикнуть, что мне, мол, полезно будет размять ноги самой.

— Тая ещё пока слишком слаба, — отмахнулся от целительницы Ги, спокойно сворачивая в другую сторону. — Вот когда пойдем перед обедом гулять — тогда она немного пройдется сама.

Ночной разговор с Алей всё ещё висел неприятным комом у меня в памяти — потому-то, услыхав спокойный отказ Ги, я едва удержалась от того, чтобы не хихикнуть.

Всё — таки хорошо иметь… друга, который может за тебя постоять.

Противостояние Али и Гильермо продолжилось на завтраке.

Пока Александр Рамзи и Лика в изумлении следили за тем, как я уминаю овсянку вперемешку с полусырым фаршем (откуда, мол, у меня такой зверский аппетит), Аля устроила Ги допрос с пристрастием.

— Значит, Гильермо, вы приехали поддержать Таю? — нахмурилась она, переводя взгляд с меня на оборотня и обратно. — Интересно, а какая причина?

— Мне кажется, — усмехнулся Гильермо, — Что причина вполне очевидна.

Александр Рамзи довольно громко хмыкнул — ему явно не нравился этот «допрос», который устроила за столом целительница.

— Аля, пожалуйста, — наклонившись к ней, я тихо произнесла по русски. — Не устраивай цирка.

— Я не понимаю, зачем они устраивают цирк с забегами возле тебя, — покачала головой Аля. — Тая, это не правильно! Здесь не должно быть Гильермо.

— Это решать ему, — возразила я.

На что она тут же (уже громко, для всех) заметила:

— Может быть, у Таи сейчас и не самое легкое время, но вы вообще — то в курсе, что поддерживать её должен супруг, а не… Кем вы ей там приходитесь, Гильермо?

За столом повисла тяжелая тишина.

Лика отвела взгляд в сторону окна, я напряжённо сглотнула, а Ги, кажется, едва ли не ощерился.

— Гильермо — один из сильнейших бет стаи, которой принадлежит Тая, — стукнув чашкой о блюдце, протянул Александр Рамзи. — И значит, по нашему закону, он отвечает за неё перед своим Альфой.

— Но он не её…

— Аля, — позвала целительницу Лика. И когда Алевтина обернулась к ней, произнесла громко и отчётливо по русски. — Это не твоя битва.

Аля вспыхнула — покраснев при этом до кончиков своих волос — и сразу же притихла.

— Попробуйте паштет, бета, — как ни в чем не бывало, любезно обратилась Лика к бете. Ну просто настоящая британка. — Он сегодня особенно удался нашему повару.

— Обалдеть, — по английски протянул Гильермо. — У нас что, все дамы владеют русским языком?

Альфа Рамзи молча отсалютировал испанцу бокалом со свежевыжатым апельсиновым соком.

Мол, смотри, как мне приходится крутиться здесь с ними.

В этот день я ещё раз встретилась с альфой Рамзи — он вызвал меня на беседу почти перед самым ужином. И, несмотря на то, что я только сегодня очнулась, я едва не опоздала на эту встречу. Первую половину дня (сразу после завтрака) я честно проспала, набираясь сил в отведенной мне спальне; другую — провела с врачами. Доктора сделали несколько дополнительных анализов, ввели внутримышечно витамины для беременных — все как один удивляясь моему необыкновенно хорошему самочувствию.

— Как будто какой — то скачок…

— И ведь ещё не полнолуние!

— Восхитительный результат!

Их непомерным воодушевлением впечатлился даже Гильермо, который, выслушав полный отчёт Фернандо, тут же позвонил Альфе Баеву, чтобы самолично доложить тому о моём самочувствии.

— Perfectamente! Замечательно, — услышала я в трубке властный голос Кирилла Баева. Точнее, услышала я целую фразу, но поняла только это первое слово. Дальше Гильермо явно получал инструкции о своего начальника, осторожно поглядывая на меня. В конце их разговора, Гильермо почти сиял.

— Альфа разрешил остаться с тобой до самых родов. — Кивнув Фернандо, сообщил мне оборотень с широкой улыбкой.

А я и не знала: радоваться мне или нет.

Так что на разговор к Альфе Рамзи я пришла в смешанных чувствах.

— Устали, Тайя? — осведомился Рамзи, приглашая мне присесть в большое кожаное кресло напротив стола.

Сам Альфа, убедившись в том, что я чувствую себя удобно в его кабинете, занял соседнее кресло рядом со мной, а не вернулся за рабочий стол, что как бы намекало … что разговор у нас будет неофициальным.

-Как прошёл ваш день?

— Спасибо, неплохо, — немного склонив голову, ответила я, не совсем ещё понимая, что это: искренняя забота о навязанной гостье или просто «small talk», без которого не начинался ни один разговор на Западе.

Видимо правильно поняв моё недоумение, Альфа Рамзи рассмеялся.

— Я очень рад, что вам стало намного лучше, — произнес он. — Врачи все как в один голос утверждают, что подобного просто не могло произойти; настаивают на том, что это чудо и рвутся посмотреть вашу медицинскую карту.

Вздрогнув, я настороженно взглянула на Альфу.

— Нет, Тайя, — немного, как и остальные шотландцы, переиначивая моё имя, Александр Рамзи покачал головой. — Мой личный врач ассистирует Фернандо только потому, что его сам об этом попросил Фернандо — и никак иначе.

Он тихо добавил:

— Моя жена совсем недавно была на вашем месте.

Вспомнив историю, про которую рассказывала Лика, я коротко кивнула.

— Благодарю.

— Не за что. — Сверкнув взглядом, Альфа добавил: — Я надеюсь, что вы сохраните доброе самочувствие до конца срока и без проблем пройдете через роды. Не волнуйтесь, у нас лучшее медицинское оборудование и великолепные врачи.

В чем я уже убедилась.

— Спасибо, Альфа.

Альфа Рамзи мягко улыбнулся, ответил ещё раз «не за что», и тут же, почти без перехода, резко произнес.

— Я хотел спросить вас о бете. Он досаждает вам?

— Гильермо? — удивилась я. — Нет, он…

— Если вы думаете, что высокое положение в стае даёт ему право искать вашей благосклонности, то вы ошибаетесь.

— Нет, Альфа, что вы, — я замотала головой. — Между нами нет никаких… личных отношений. Он — друг.

Серые внимательные глаза медленно смерили меня с ног до головы.

— Тайя, вы же не глупенькая семнадцатилетняя выпускница закрытого пансионата для девочек. — С усмешкой покачал он головой. — Вы же понимаете, что мужчина не будет скакать по разным странам, подкупать НАТОвское начальство, а потом бежать с букетом в зубах двести километров, чтобы втихаря навестить друга.

Взглянув на моё ошарашенное лицо (да ведь, могла бы и сама мозгами раскинуть), Александр Рамзи тяжело вздохнул… и махнул рукой.

— Ладно. Идите.

Я покинула кабинет Альфы вся пунцовая — не из-за слабости, не из — за состояния своего здоровья — а просто потому, что чувствовала себя ужасно неловко. И глупо.

Друзья же…

Альфа Рамзи был прав: я не являлась молоденькой институткой, внезапно открывшей для себя взрослый мир; Гильермо же никогда не был мне только другом.

Он ещё тогда, в феврале, прямо сказал, чего хочет.

Это просто я сильно поглупела с того времени.

Усевшись в первое же попавшееся на пути кресло, я провела руками по лицу — чтобы хоть как — то избавиться от ощущения бессилия; от чувства отчаяния, которое охватило меня сейчас.

Куда делалась сильная, расчетливая, деятельная дамочка, которую я много лет заботливо вылепливала из запуганной странным сумасшествием, сироты?

Как так получилось, что всего несколько месяцев знакомства с Валуа перечеркнули не только всю мою прошлую жизнь, но и меня — прошлую — перечеркнули тоже?

Что осталось от той смелой, сильной девицы? Одна бледная тень, трясущаяся сейчас от одного только имени этого подонка, который, к несчастью, почуял во мне свою истинную пару. А я?

Где я сама?

Уставившись в пустое пространство, я принялась за свой «аутотренинг» — счёт до тысячи на латыни. Я несколько раз сбивалась, всхлипывала, начинала сначала — и думала, думала, думала…

Человеческая психика не в состоянии восстановиться мгновенно — я потратила много лет, чтобы стать сильной личностью.

Тогда я, вчерашний подросток, сначала осторожно оградила себя от всех болезненных воспоминаний, которые мешали мне не то, что жить — дышать.

Не слушала бабушку, которая любила с причитаниями перебирать мамины вещи; избегала ходить в ту квартиру, в которой я жила с родителями и которая так и осталась мертвым музеем нашему горю. Я даже дошла до того, что старалась лишний раз не вспоминать маму — и в тоже время из всех своих силы пыталась погасить ненависть к отцу.

Не потому, что простила — потому что просто не могла с этим жить.

Затем, шаг за шагом, брала под контроль приступы, которым тогда не могла найти логического объяснения.

Я рационально выбрала будущую специальность — предполагая, что если моё психологическое состояние когда- либо ухудшится, то я смогу договориться с начальством о том, чтобы перейти на удалённую работу. Не заводила романов, не мечтала о детях — делала всё, чтобы не причинить никому ни боли, ни вреда в будущем.

И, в конце — концов, у меня даже получилось в кой — то мере радоваться жизни.

… но теперь всё это было разрушено.

А ведь восстанавливать куда сложнее, чем строить заново.

Затаив дыхание, я вдруг совершенно отчетливо поняла, что другого варианта у меня просто нет.

Я уже пыталась жить не умом, а сердцем — и это меня привело? Только к предательству, боли, и потенциальной угрозе мне и моему ребенку.

Могла ли я продолжать бездействовать или надо было безотлагательно приниматься за восстановление своей жизни?

Сбившись, я принялась за счёт снова.

А что, если это не просто то, что я могу — а то, что я ДОЛЖНА сделать прямо сейчас, не ожидая родов, не ожидая, когда всё кончится хорошо… или не кончится?

Тем более что бы там не говорили врачи, я- то знала, кто на самом деле мне помог. Альфа самки.

Не Аля, не Настя… а та Серебровласка, что помогла мне в своё время сбежать из замка Этьена. И та, вторая целительница — с золотистыми глазами.

Приложив руку к животу, я улыбнулась, почувствовав откуда — то изнутри согревающее тепло.

Приятно…

Пусть Фернандо и Аля сколько угодно демонстрируют скепсис по поводу произошедших улучшений, но я отчего — то была уверена, что отныне всё будет хорошо.

А если даже и не хорошо, то…

Я прикусила губу.

Нет, больше не буду думать о плохом. Надо строить, планировать — надо придумывать себе жизнь, так, чтобы она случилась.

Я встала из кресла и нервно прошлась по комнате — оказывается, я забрела в небольшую гостиную, которой, судя по женским журналам на столике, пользовалась Лика или другие женщины замка.

Смеющаяся женщина на одной из обложек заставила меня вздрогнуть.

А я? Неужели я никогда больше не буду так улыбаться?

Сначала меня изнасиловали физически, затем — морально. А после…

А после всё моё существование сузилось только до одной точки — до рождения ребенка.

— Centum viginti talenta centum uiginti unum centum viginti duo …. Сто двадцать, сто двадцать один, сто двадцать два…

Когда — то давно я распланировала своё будущее и много лет четко следовала намеченному плану, не давая себе ни малейших послаблений.

В конце — концов, у меня всё получилось.

Судя по тому, что говорили доктора оборотней, получилось даже больше, чем могло получиться. Но я сделала это.

И сделаю ещё раз!

Я напишу свою собственную историю. Не знаю, с Гильермо или без.

Но точно без Этьена.