Глава 15

Тая

Альфа Баев смог заглянуть к нам с Настей только около пяти вечера.

Всё это время мы просидели в моей комнате практически не двигаясь и даже не шевелясь. Настя, правда, порывалась то напоить меня чаем, то накормить картофельным пюре с бефстроганов — но я, неизменно чувствуя, что от еды меня мутит, каждый раз отказывалась.

— Тая, так нельзя, — хмурилась подруга, относя подносы с едой подальше от меня — к самой двери. — Ты понимаешь, что вредишь и себе, и дочери?

— Насть, один день диеты ещё никого не убил, — пожала я плечами. — Ну поем я сейчас тебе на радость — а потом побегу в туалет обниматься с белым другом. Кому от этого будет лучше?

— Это просто не выносимо, — простонала Настя.

О да, невыносимо. Как хорошо я её понимала. Только вот это не Настина судьба должна была решиться через несколько часов.

Я пыталась размеренно дышать, пыталась считать на латыни — но любые мысли съедал страх, напоминавший о том, что уготовил в своем замке для меня Этьен.

И только когда нервы мои почти окончательно сдали, в комнате появился Кирилл Владимирович.

— Простите за опоздание. В замок прибывают всё новые Альфы, и важно перехватить их до Совета.

— Они не на нашей стороне? — спросила я, поглаживая свой живот.

Кирилл Баев тяжело вздохнул.

— Тая, не буду тебя обманывать… большинство Альф уже ознакомлены с повесткой дня.

— И, наверное, не просто ознакомлены, — усмехнулась Настя. — Этьен хорошо подготовился.

— Я не ожидал, что он пойдет на подобное. Решение Совета непреложно: Этьен сильно рискует, обращаясь к Альфам, потому что если что — то пойдет не так- он проиграет без шанса на реванш.

Проигрыш, шанс, реванш — и моя жизнь на кону… Как это ужасно!

— Тая предложила одну идею, — сообщила Альфе Настя. — Мы хотели обсудить это с тобой.

— Какую идею?

Настя перевела взгляд на меня — мол, рассказывай.

— Альфа, — прокашлялась я. — Когда мы встретились сегодня в коридоре с Этьеном, он явно дал понять, что «простит» меня, если я вернусь в его стаю ещё до Совета. Конечно, нельзя строить выводы по одной только брошенной вскользь фразе, но другого — то всё равно ничего нет. А что, если это замаскированное предложение к торгам? И вы вот тоже только что сказали: если Совет вынесет решение — Этьену придется смириться с этим решением. Возможно ли, что Валуа хочет перестраховаться?

— Разумеется, он хочет перестраховаться, — кивнул Кирилл Баев. — Но я не понял сути твоего предложения.

— Тая предполагает, что ради её возвращения в стаю, Этьен пойдет на сделку.

— Ты хочешь вернуться к Этьену? — приподнял бровь Альфа.

Зажмурившись на секунду, покачала головой.

— Нет, не хочу. Но выбор у меня небольшой. Если Совет решит дело не в мою пользу — я фактически превращаюсь в собственность Валуа. А вот если договориться с ним полюбовно, то ему придётся выполнять ограничения.

Альфа Баев пристально посмотрел на меня.

— Твоё добровольное возвращение в обмен на некоторые уступки. Хм… — он задумчиво посмотрел на свою жену. — Насть, а ведь это может сработать.

— А можем ли мы поверить в то, что Этьен станет выполнять договорённости?

— О, несомненно. Совет Альф может стать своего рода гарантером этого договора. Тем более что столько вожаков собиралось в одном месте — грех не воспользоваться. Только действовать надо быстро.

Альфа Баев повернулся ко мне.

— Ты продумала, какие пункты хочешь включить в соглашение?

О, да — у меня было для этого несколько бесконечно долгих, напряжённых часов.

— Никакой клетки. Никакого насилия, — сжав зубы, произнесла я первые требования. Глаза Альфы Баева сверкнули — но сам Альфа не произнес и звука.

—Кроме этого, моя дочь должна иметь возможность развиваться как нормальный ребенок. Я согласна, что дочка будет принадлежать к королевскому роду — и всё такое прочее, но это не повод лишать её детства.

— Я более чем уверен, что Этьен думает также, — кивнул Баев.

— А ещё, он должен пообещать, что не станет разделять нас. И не станет, когда девочка вырастит, навязывать ей замужество по своему выбору.

Альфа Баев нахмурился.

— По поводу последних пунктов: Тая, Этьен не пойдет на это. Я хорошо знаю своего кузена — я знаю, что он никогда не станет разделять тебя с дочерью только для того, чтобы тебе отомстить. Ты ведь этого боишься?

Я кивнула.

— Он не станет этого делать, — повторил Альфа, — ради мести. Но он может отослать девочку на обучение в один из закрытых пансионов. Ты можешь этого не одобрить, но обучение вдали от дома имеет огромное преимущество.

Я задумалась. Дочка будет рождена Валуа, а это значит, у неё будут свои обязанности как наследницы Валуа.

— Всё — равно. Есть же какой — то минимальный возраст? — на всякий случай уточнила я. — Вряд ли любящие родители отправят семилетнего ребенка в закрытую школу.

Кирилл Баев на секунду задумался.

— Да. Это хорошее предложение. С одной стороны — Этьен не будет ограничен в действиях по отношению к своей дочери — а значит, у него не будет причин отказаться подписывать соглашение по этому пункту; с другой стороны — у тебя будут некоторые гарантии, что ребенок останется на какое — то время с тобой. Но что касается брака…Тая, ты должна понимать, что твой ребенок пока единственный наследник целого рода Валуа. Этьен — не просто Альфа, он ещё и герцог, и последний представитель знаменитой фамилии. Если у вас не будет других детей (в этот момент я мысленно содрогнулась), если девочка останется его единственным продолжением, он, возможно, вынужден будет довольствоваться браком по соглашению. Понимаешь?

— То есть, я должна уже сейчас согласиться на то, что жизнь моей дочери может быть испорчена? — не поняла я. — А что, если она не полюбит навязанного жениха? Что, если она его будет ненавидеть?

На лице Альфы Баева мелькнула мимолётная усмешка.

— Ты плохо знаешь оборотней. Мы никогда не возьмем себе в жены самку, которая не устраивает нашего волка. Она, по крайней мере, должна нравиться и волку, и человеку. Даже в браке по уговору, оборотень никогда не станет принуждать свою женщину.

— Мой опыт говорит о другом! — воскликнула я, чувствуя себя от этого ужасно.

— Исключения только подтверждают правила, — отмахнулся от моего страха как от чего — то несостоятельного Альфа. — За этот год ты встречалась со многими оборотнями и их жёнами, сколько их них боялось или ненавидело своих мужей?

— Ни одного, но…

— Я могу пообещать тебе прямо сейчас, что Этьен не сделает твою дочь несчастной. Но он не за что не станет подписывать твоё предложение, если ты оставишь этот пункт. Для Альфы, определяющего жизнь огромной стаи, это будет слишком унизительно.

Я застыла на месте.

— Что скажешь, Тая? — спросила Настя, переводя на меня обеспокоенный взгляд.

А что я могла сказать. Имела ли я право распоряжаться правом своей дочери на счастье? Что, если Альфа Баев сейчас ошибается? Что если Этьен сделает так, как ему нужно — не подумав о том, что наша малышка будет страдать…

Перед глазами промелькнули воспоминания из детства: затравленное выражение на мамином лице, когда поздно вечером в двери поворачивался ключ отца. Вариантов всегда было только два: либо он возвращался пьяным и злым, либо пропахнувшим чужими женскими духами.

Могла ли я собственноручно толкать дочь к такой жизни?

— Тая, любой компромисс лучше конфронтации, — осторожно протянула Настя. — У тебя созрела отличная идея. Давай найдём силы довести её до ума. Возможно, это единственный шанс хоть как — то улучшить положение.

Ах, да. Иначе — полное подчинение.

Погладив живот, я вдруг подумала, что даже юридически подписанное соглашение — одобренное Альфой Баевым, Этьеном и всем Советом целиком, не распространяется на мою дочку. Это будет соглашение между мной и Этьеном. А дочка… У нас с ней есть как минимум восемнадцать лет, чтобы подговориться к неблагоприятному стечению обстоятельств.

— Тая, несмотря на сложные отношения между вами, Этьен не станет вредить своему ребенку. — Вздохнул Альфа Баев. — Пожалуйста, поверь.

У меня не было причин не доверять Альфе, который спас меня ценой дружбы со своим родственником. Но, к несчастью, слишком много всего накопилось, чтобы я могла довериться Баеву просто так. Однако, лучше синица в руках — чем журавль в небе.

— Хорошо, — выдавила я из себя. — Я согласна.

Кирилл Баев кивнул и порывисто встал.

— Хорошо. Я поговорю с кузеном.

И только когда он вышел, я поняла кое- что ещё: Альфа обсудил со мной каждый из названных пунктов. Кроме самого первого.

Кроме клетки.

***

Этьен

Теперь я понял, зачем этот шотландский пройдоха предоставил мне спальню: во — первых, комнатушка, которую мне отвели, находилась в значительно удалении от мест «общего сбора». А во- вторых, прибывающих Альф проводили в замок так, что о прибытии того или иного вожака я узнавал последним.

Я рассмеялся, чувствуя во всем этом руку Бая.

Братец продолжал бороться — и мне даже становилось от этого смешно. Нет, правда. Этот наивный дурачок ещё надеется, что короткие разговоры c Альфами, которых Грег обрабатывал ни один месяц, к чему — то приведут? Ха-ха… Для всех них, Таис уже давно напуганная самка, сбежавшая от своего супруга и прикрываемая самим Баем ради жирного куска власти.

Да, сам — то я прекрасно знал, что Баю мои земли не нужны. Слишком много мороки с моими аристократами. Да ему и на свои собственные земли времени не всегда хватает…

Я усмехнулся, глядя в окно, где начинало смеркаться.

…. но было бы глупо не сыграть на инстинкте вожаков других стай.

Сверившись с часами, я в нетерпении прошёлся по комнате. Осталось всего каких — то четыре часа до начала Совета. И скорее всего, пять — до того момента, когда больше никто не посмеет встать между мной и моей женой.

Происшествие в холле, когда на меня налетели сразу и Баев, и Рамзи — оставило неприятный осадок в душе. Они оба видели, насколько худая и бледная Таис — но потребовали, чтобы я не смел к ней приближаться до решения Совета. При этом каждый из них забывал моё безусловное право на свою истинную пару.

Я ощерился, чувствуя, что начинаю выходить из себя — пора было вкалывать новую дозу той отравы, что притупляла раздражение зверя.

И тут в дверь постучали.

Поведя носом я злобно ощерился.

— Входи, братец.

Баев медленно зашёл в комнату.

— У тебя тут уютно, — окинув интерьер взглядом, протянул Кирилл.

— Ты здесь для того, чтобы проинспектировать, насколько хорошую комнату мне выделили? — иронично фыркнул я.

— Злишься? — прищурился Бай.

— А ты как думаешь, — ответил я.

— Имеешь право, — кивнул Кирилл, добавив набившее оскомину: — Но мы все связаны чувством долга.

— Тая уже не принадлежит твоей стае, а потому никакого чувства долга перед ней у тебя быть не должно.

— Это ты так считаешь, — покачал головой Кирилл.

— И что? — усмехнулся я. — Ты сюда пришёл, чтобы поговорить со мной о своем долге перед беременной от меня самке?

— Я? — в свою очередь удивился Бай. — Нет, я тут за другим.

Он пристально посмотрел мне в глаза. Ай, не хорошо — почти вызов.

— Мы хотим подписать соглашение до начала Совета.

— Соглашение?

— Да, Тая допускает, что наши законы отличаются от законов людей, и потому готова пойти с тобой на сделку.

Я сложил руки на груди.

— И какие её условия?

Это была идея Натана. Он считал, что вскользь брошенная фраза будет непременно отмечена моей девочкой. Умница. Она отреагировала именно так, как мы хотели. Надо же, сделала правильные выводы, сумела донести их до Кирилла и даже осмелилась выставить мне условия.

Впрочем, ради этого всё и затевалось. Сейчас мне озвучат самые большие страхи моей пары — тем, чем «накачали» её Баевы.

— Тая согласна вернуться с тобой в Ангулем, — начал Кирилл, — если будут выполнены следующие условия…

Он произнес что — то ещё, но конец его фразы я уже не услышал.

Потому что я почувствовал, как моя сука целуется с другим. Блядь.

Я рыкнул и наполовину перекинувшись, бросился в крыло, где находилась спальня Таис.

Поломал охранников, снёс дверь — и сразу же накинулся на испанского бету Бая, разрывая его тело отрощенными клыками Альфы. Эта сволочь даже пытался чем — то ответить, но я с удовольствием пресек любые его попытки, по кусочкам уничтожая его тело.

Радом со мной раздавался плач моей суки, чьи — то тихие стоны, шепотки пришедших на звук борьбы Альф.

— …Этьен! — услышал я настойчивый голос рядом с собой. Не брата, нет. Не кузена. Не лучшего друга. До меня пытался докричаться Грег.

- Если ты сейчас его убьешь, то сильно осложнишь этим себе жизнь. Слышишь? Тебе осталось потерпеть всего несколько часов — и она полностью будет твоей. Вся целиком — с потрохами.

Я дернулся, представив, что сделаю с этой сукой, когда она окажется в моей власти. Мой член дернулся — и злость частично погасилась возбуждением. А сука… Таис сейчас рыдала, прижимая кулак ко рту, который уже испачкался в запахе беты.

Я не мог удержаться, чтобы на глазах моей суки не сломать гаду очередное ребро. Смотри, девочка, насколько слаб твой поклонник.

— Этьен… — шептала Таис. — Пожалуйста!

— Этьен, нет, — умоляла Настя рядом.

И только стоявший рядом Грег помог мне выпустить мою законную добычу.

— Альфы, — рявкнул он, обернувшись к вожакам стай, стоявшим позади нас. — Вы все видите, что здесь произошло. Нашего брата пытались нагло дискредитировать перед Советом. Он сорвался — это верно. Но сорвался он исключительно из — за любовника своей истинной пары.

— Что?

— Как такое возможно?

— Самка беременна от Валуа.

— Но она пропахла этим бетой.

— Да, пропахла.

Один из северных Альф, подошёл к Таис — заставляя меня приглушенно зарычать — и, поведя носом, постановил:

— Альфу Валуа спровоцировали. На губах самки явных запах чужого самца.

Он презрительно кивнул на окровавленный мешок мяса рядом со мной.

— Его запах.

— Бета должен быть наказан, — подал голос Грег. — Альфа Валуа может растерзать его, но традиционно Совет не может быть омрачён убийством.

— Отложить казнь — дело — то.

— Наглец поплатиться — влезть в отношения истинной пары.

— Это Баев слишком много себе позволяет.

Грег поднял руку, призывая вожаков к тишине.

— Нас здесь достаточное количество, чтобы мы смогли заблокировать силу зверя этого беты, — усмехнулся Грег. — Пусть он восстанавливается как человек.

— На целый лунный год!

— Мы сможем!

— Разумеется.

— Давайте проведем ритуал прямо сейчас, чтобы он не успел восстановиться.

— Согласен: никто не может вставать между Альфой и его истинной.

— Это будет хороший урок наглецу.

— Пожалуйста, Этьен, — кинулась ко мне в ноги Таис. — Пожалуйста, пожалей его. Он не виноват. Это я. Понимаешь, я! Прошу тебя! Я всё сделаю…

Я некрасиво ощерился, насмешливо протянув.

— Ты должна будешь лизать мне ноги только за то, что я оставил его в живых и сейчас настолько добр, что не настаиваю на показательной казни этой твари.

Мне было физически трудно оставаться на расстоянии от неё.

Волк то требовал прекратить биение сердца истекающего кровью беты, посмевшего покуситься на мою пару; то схватить эту самую пару и никогда больше не выпускать из своих рук.

Но я понимал, что ещё не время. Совет… Совет всё окончательно расставит по местам.

И тогда ты, девочка, никуда от меня больше не дерешься.

И драть я тебя буду так, что ты навсегда забудешь, как это находится без моего члена. И никогда больше не посмеешь даже посмотреть на другого мужика.

А этот… пусть живёт — и наслаждается остатком своей непутёвой жизни в одиночку.

Я нашёл взглядом Рамзи.

— Надеюсь теперь добрый хозяин позволит моей свите присоединиться к их Луне? Или опять будем ждать окончания Совета?

— Да… разумеется, — стушевался шотландец, допустивший в своём замке этот досадный инцидент. — Разумеется, Альфа.

— Стремясь к лучшему, мы часто портим хорошее, — хмыкнул Грег, вставая за мной. — Этот полутруп и на вашей совести, Рамзи. Не стоило вам безоговорочно доверять Баеву.

Таис сделала шаг в сторону, и я было потянулся за ней — но моё плечо вовремя сжал Грег.

— Унести этот мусор в зал, — приказал он Рамзи. — И следуйте за нами. Вы вместе с Кириллом Баевым будете участвовать в обряде.

***

Тая

Когда Альфа Баев покинул комнату, я ощутила, что судьба моя решена — и теперь так или иначе, но я всегда буду привязана к Этьену.

Одно осознание этого лишало меня любой надежды на будущее

Я уже вспоминала сегодня мать — то, как беспомощно она рассказывала бабушке о своём браке — и муже, который принуждал её жить с ним.

А её исповедь в дневнике? Если поменять имена, то будет казаться, что писала это я.

Это похоже на нескончаемую пытку, которую нельзя никак прекратить, — писала мама в своём дневнике. — Толя делает всё, чтобы я оставалась в зависимости от него, и в тоже время каждый день и каждую ночь делает мне больно своими изменами. Он уже давно из моего любимого превратился в ненавистное чудовище… а может, он всегда и был таким, просто я этого не замечала. Когда он приходит домой, он пахнет сексом и чужими девками; смеясь, он любит демонстрировать мне их трусики, в то время как сами девки хвастают дорогими подарками моего дорогого мужа. И сколько этих других перебывало в его офисе, машине, съемных квартирах?

При этом отец мой был простым человеком… хорошо, не человеком — оборотнем. Но он не был ни Альфой, ни герцогом целой страны.

Какие уж тут сравнения.

Я зажмурилась, вспоминая сегодняшнее появление Этьена в коридоре. Смуглое породистое лицо, цепкий, сверкающий взгляд, безупречный деловой костюм.

Даже после всего, что он сделал — может сделать в будущем — меня к нему тянуло.

Волчицу — меня, или меня — волчицу. Кому из них хотелось во что бы то ни стало лизнуть шею Валуа?

А я ведь даже сейчас ощущала аромат, исходивший от него — аромат, сводивший меня с ума.

Но так не должно быть. Он монстр. Садист. Высокомерный сноб.

И мужчина, который принуждал меня жить с ним. Принуждал!!!!

Я встала и прошлась к окну и обратно, чувствуя, как начинает раскалываться голова.

Да, если отбросить всё напускное, голая правда окажется ужасной.

Сегодня мне хотелось… его.

Пусть всего на одно мгновение, пусть даже мне — а моему зверю, но хотелось. Я судорожно вздохнула, с ужасом понимая, что и мама была всё — таки права: мне передалась от отца эта мерзость. Я всё же животное — похотливое, тупое животное. Только животное может желать …этого зверя.

— Тай, ты не против, я спущусь вниз, сделаю тебе отвар? — спросила Настя, озабоченно нахмурившись. —Мне не нравится мне твоя бледность.

— Хорошо, — кивнула я, всё ещё пребывая в своих мыслях.

— Одну я тебя оставлять не хочу… — Настя выглянула за дверь и что — то передала охранникам. — Подожду, пока Фернандо придет.

Но, как выяснилось, мой лечащий врач сейчас обращался с Гийомом, лечащим врачом Валуа. Поэтому к нам поднялся Гильермо.

— Что — то случилось?

— О, как хорошо, что ты здесь, — кивнула Настя. — Гильермо, посидишь с Таей, пока я заварю ей травки?

— С большим удовольствием, — рассмеялся Гильермо, подходя ближе. — Как себя чувствуют наши красавицы?

Я положила руку на живот.

— Вроде неплохо.

— Только мне её бледность не нравится, — покачала головой Настя, и уже закрывая за собой дверь, крикнула: — Я скоро.

А мы с Ги остались одни.

— Прямо как подарок, — улыбнулся Гильермо. — Тая, я надеялся переговорить с тобой наедине перед Советом.

— Не надо, — замотала я головой.

— Но Тая…

— Пожалуйста, Гильермо. Всё уже решено. Так или иначе, но мне придется вернуться в Ангулем.

— Только не говори, что ты смирилась, — вскочил на ноги Гильермо. — Ты и твоя дочка достойна лучшей жизни.

— Сейчас альфа Баев передаёт моё предложение Валуа, — отведя взгляд в сторону, прошептала я. — По этому предложению, я согласна буду вернуться в его стаю и без решения Совета, если он пообещать больше не причинять боли ни мне, ни моей дочери.

— Тая! — раненым зверем крикнул Гильермо, присаживаясь возле меня на корточки. Взяв мои ладони в свои руки, он начал что — то быстро говорить, при этом полностью перейдя на испанский.

— Ги, пожалуйста!

— Альфы застряли в своем фальшивом величии, полагая, что только они — закон. Но мир уже изменился — и оборотни тоже должны меняться. Ты уже два раза выжила: в детстве, без стаи и сейчас — без Валуа. Ты сможешь выжить одна — с дочерью, без поддержки кровного отца. У меня есть связи, я найду надежных людей — тебя переправят туда, где Валуа не сможет тебя найти.

Я слушала его горячую речь, ощущала его ладони, согревающие мои руки, и думала, как жаль, что не сошлось… Как жаль, что не мне достался этот сильный, не сгибаемый мужчина.

— Ги, я устала бегать и бояться, — честно призналась я. — И в моём положении…

— Ясно.

Его ладони стали медленно разжиматься, чтобы выпустить мои руки на волю — и я вдруг подумала, что никогда не испытывала от касаний Гильермо тех эмоций, которые случались, когда Этьен нежничал со мной.

Опять эти неправильные мысли!

Меня просто поразил внешний вид Валуа — и всё. А моя ненормальная реакция в отношении Этьена — всего-навсего простое стечение обстоятельств! Я полукровка, у меня нет зверя — я смогла выжить как человек, без стаи.

Я никогда не стану такой же, как они. Если бы мне достался в пары кто — то другой, не Валуа… Но что, если у меня нет никакого звериного притяжения к Этьену, и всё это не наследие отца, а просто избирательная память? Я ведь ни с кем… кроме Валуа.

— Гильермо, — тихо позвала я бету Кирилла Баева. — Можно тебя попросить о прощальном подарке? Ты и так сделал столько всего хорошего для меня, и я не имею права на эту просьбу, но если…

— Конечно, Тая, — грустно улыбнулся мужчина. — Сочту за честь.

— Поцелуй меня.

— Что? — Гильермо тряхнул головой, будто подумав, что ошибся. — Что ты сказала?

— Поцелуй, пожалуйста, меня.

Я хочу проверить, почувствую ли я что — нибудь.

Гильермо чисто по мужски усмехнулся — и, приблизившись, медленно накрыл мои губы своими.

Это было… как — то совсем не так.

Я не сопротивлялась, оставаясь абсолютно ведомой — уверенная в том, что опыт у Гильермо куда больше моего.

Вот его губы осторожно раскрыли мои, вот я почувствовала внутри своего рта чужой язык… Это было странно, необычно и…ничто во мне не отзывалось.

Всё впустую! Я осторожно отстранилась, прерывая поцелуй.

— Спасибо, — произнесла я, разочарованно дотрагиваясь до губ рукой.

Судьба так несправедлива!

Гильермо добр, заботлив, великодушен — и я испытывала к нему благодарность, дружбу, даже какие — то родственные чувства… но только не страсть. Да что там: даже от поцелуя (несомненно, умелого) во мне не проснулось ничего, в то же время как одного только взгляда на поджарую фигуру Валуа хватило, чтобы зажечь внутри моего тела что — то исконно женское.

Я угадала правильно — это была часть папочкиного наследия, привязывающего меня к своей долбаной паре, невесть как и невесть зачем предопределенной. Моё истинное «я» не могло желать мужчину, который сотворил со мной столько всякой мерзости; моё животное «я» жаждало свою пару.

Больная, неправильная, бесчеловечная связь оборотней.

Эта же связь когда — то убила мою мать — в отце было слишком много от животного: пометив маму как истинную пару, он использовал любые возможности, чтобы сильнее привязать её к себе. Деньгами, связями, ребенком.

А в итоге, его волку всё жё не хватило ласк одной женщины — и отец, не дополучив от матери желаемого, с лихвой восполнял это на стороне, увеличивая этим и без того болезненную агонию моей мамы.

Точно так же, как и Этьен…

— Тая? — обеспокоенно спросил Гильермо — и только тогда я заметила, что моё лицо всё мокрое от слёз.

Облизав солёные губы, я с трудом пробормотала.

— Всё хорошо, Ги… Всё хорошо.

И в этот момент чья — то черная тень снесла Гильермо в сторону.

Это был Этьен.

Валуа — обернувшись наполовину, методично рвал Ги на части. Он явно наслаждался этим процессом — и делал это с особой жестокостью. Куски мышц, сухожилий острыми клыками и когтями отрывались от тела Гильермо и шмякались на пол, заливая кровью безупречный персидский ковёр.

Я умоляла Валуа прекратить убийство Гильермо — но после каждого моей тихой просьбы Этьен рвал Гильермо ещё сильнее, и я, наконец, осознав это, зажала рот рукой и беспомощно вжалась в угол комнаты.

Меня мутило, трясло от страха и паники; я не понимала, почему он это делает — хорошо, впрочем, зная, что Этьену для его зверств достаточно совсем небольшого повода. Тогда ещё я была уверена, что он никак не мог узнать о нашем коротком поцелуе — дверь в комнату ведь была закрыта на ключ, а потому никто не мог ни войти, ни даже заглянуть внутрь.

Вначале я даже подумала, что Валуа просто услышал какую — то неприятную для себя новость или сплетню — и лишь когда в комнате стали появились остальные Альфы, стало понятно, что он как- то учуял мой порыв…

-Пожалуйста! — обводя взглядом облеченных огромной властью мужчин, смиренно молила я. — Пожалуйста, спасите… он не сделал ничего плохого.

Я слышала рядом голос Насти — но ни один из мужчин не слышал нас — так, будто нас здесь просто не было; на происходящее они смотрели как на простое развлечение, тихо переговариваясь между собой; и лишь один из них — самый надменный — вперив взгляд в мой живот, многозначительно улыбнулся… и шагнул к Этьену, призывая того прекратить убийство.

Удивительно, но это подействовало. Я даже мысленно принялась благодарить этого надменного типа — ровно до того момента, когда он снова открыл рот.

Когда Валуа оторвался от Гильермо, и неподвижное тело того рухнуло на пол, этот надменный Альфа на безупречном английском принялся доказывать, что Гильермо был моим любовником, и что всё случившееся подстроено Альфой Баевом с целью свести с ума Этьена.

Мужчины все как один повернулись ко мне — и презрительно скривив носы, принялись выносить свои вердикты. Мужчины! Никого не смутило, что я была на последних месяцах беременности — меня обнюхали и заклеймили как неверную самку.

Но разве это была измена? Я всего — то хотела почувствовать, что это значит — поцелуй другого мужчины. Всего-навсего. Да и можно ли изменить мужчине, которого сама никогда не выбирала?

Риторический вопрос, впрочем, который точно не стоило сейчас задавать вслух.

А потому я просто стояла, надеясь как — то пережить и это — надеясь, что сейчас в комнате появятся врачи, которые помогут Ги. Ах, да, Настя же здесь: — она — целительница, точно поможет!

Я повернулась было немного вправо, чтобы найти Настю глазами, но в этот самый момент надменный Альфа принялся обсуждать наказание для Ги. Для мужчины, который уже был наполовину растерзан!

И остальные Альфы принялись с воодушевлением предлагать свои варианты наказаний и даже казни.

Казни Гильермо — за то, что посмел посягнуть на несвободную самку.

Но ведь это я — это я сама его попросила.

Забыв про Настю, я кинулась к Этьену, умоляя его не доводить дело до казни.

Это была моя вина. Только моя!

Не знаю, на что я надеялась — но Валуа, скривившись, бросил мне насмешливое:

— Ты будешь лизать мне ноги за то, что я оставил в живых эту мразь. И только посмей высказать в чем — то своё недовольство.

Тут же, обернувшись к Рамзи, он потребовал приставить ко мне свою свиту. И лишь затем медленно удалился из комнаты — последним из всех — одарив меня на прощание таким красноречивым взглядом, что у меня от ужаса встали волосы дыбом на голове.

Вот и всё.

Крышка захлопнулась. Я уже не сомневалась, какое решение вынесет Совет.

И что меня ждёт в Ангулеме.