Глава 19

Восхитительный дом Раввера можно было изучать несколько дней. Я трогала орнаменты и рельефы, ткани, мебель и не могла поверить, что всё это — плод фантазии одного человека, даже вооружившегося помощью профессиональных дизайнеров.

Из пояснения Раввера выходило, что все материалы имели одинаковую основу, но на ощупь дерево было деревом, металл металлом, ткани и меха — всё такое натуральное. Не творение магического 3D принтера, не формомасса из нанороботов, по команде принимающих нужную форму, а действительно созданные из общей основы разные материалы… Это же какие просторы для творчества!

Но прежде чем творить самой решила набросать план дома. На пространственный кретинизм я не жаловалась, но надо представлять масштабы постройки. За бумагой я направилась в спальню, наверняка среди документов Раввера есть несколько чистых листов.

Но когда подошла к секретеру и посмотрела на бумаги, педантично разложенные параллельно краям, на параллельно им лежавшие перьевые ручки с резными корпусами и золотыми наконечниками, я подумала, что важнее знать человека, с которым я живу, чем дом, построенный его женой.

И хотя обращаться к духу по-прежнему было страшновато, я позвала:

— Саранда.

— Вы не хотите, чтобы я выходила, — отозвался голос их стены.

Что верно, то верно. Вдохнув и выдохнув, я попыталась захотеть, чтобы дух появился в спальне, но от одной мысли об этом по спине бежали мурашки.

— Я не причиню вреда, — тихо сказала Саранда. — Моя цель — служить вам.

— Хорошо, — я уселась в уютное кресло Раввера, сцепила руки и посмотрела на стену, из которой доносился голос. — А о хозяине можешь рассказать?

— Я выполню любое ваше пожелание. Я чувствую, что вы хотите услышать и готова рассказать все подробности, которые мне известны.

Я вздохнула, настраиваясь на беседу с духом.

— Моему хозяину двадцать восемь лет. Двенадцать лет он является главой рода и шесть лет занимает пост министра внутренних дел.

Раввер выглядел старше, из чего можно сделать вывод, что жизнь у него напряжённая. С двадцати двух лет министр… Способный он.

Саранда продолжила:

— В семье Вларлендорских, в той части, что ведётся напрямую от основателя, культивируется служение правящему роду. Свою магию основатель получил от Фуфуна Великого по протекции императора и поклялся своим источником магии, что все последующие поколения будут служить правителям верой и правдой, станут его тенями, готовыми отдать жизнь и исполнить любой приказ.

Даже звучало жутко. Я поёжилась. Торжественный голос Саранды вновь раздался из стены:

— Длор Элинсар, отец нынешнего хозяина, с младенчества воспитывал сына в поклонении императору. Длору Равверу внушалось, что смысл его жизни — служба правителю и стране любой ценой и любыми средствами. Мать, длорка Мавея, была отстранена от воспитания как не обладающая достаточной твёрдостью. В три года хозяин был представлен ко двору, император стал его наставником по фехтованию.

Внутри холодело и сжималось от такого чудовищного воспитания, от предчувствия, что кончилось это какой-нибудь трагедией.

— Во время торжественного марша в честь трёхвекового владычества в Черундии житель колонии швырнул в императорскую семью бомбу. Длору Элинсару не хватило силы Тлена погасить весь удар. Он прикрыл собой императора и императрицу, его самого и отбежавшего в сторону принца убило шрапнелью. Хозяину было пять лет, он был в числе марширующих придворных.

Саранда умолкла. С тяжело бившимся сердцем я впивалась в подлокотники. Нервная дрожь пробегала по телу. И здесь террористы. Увидеть, как твоего отца убивают — врагу не пожелаешь.

Отвечая на мой незаданный вопрос, Саранда сказала:

— Длор Элинсар был телохранителем, а хозяин — министр внутренних дел. Но он часто находится рядом с императором и в случае опасности непременно встанет на его защиту. Любой ценой.

Я растерянно кивнула. Саранда молчала.

— Говори, — велела я, предчувствуя, что на этом неприятные моменты жизни Раввера не закончились. — Он ведь не работает телохранителем из-за промаха отца?

— Отчасти. После этого случая хозяин счёл, что защищать императора надо не следуя за ним, точно тень, а добиваясь того, чтобы ни у кого не было причин швырять в правителя бомбы.

— Это он в пять лет к таким выводам пришёл?

— Да.

Устами младенца глаголет истина. Этот младенец мыслил масштабно. В груди теплом отозвалось восхищение.

— Длорка Мевея после смерти мужа стала жить здесь.

— А до этого совсем не жила? — уточнила я, стараясь не вдумываться, какой могла быть жизнь мальчика под началом такого одержимого работой отца.

— Она предпочитала проводить время на курортах, за границей и у родственников. После рождения наследника она могла жить отдельно от супруга. По возвращению её отношения с хозяином не сложились… — уловив моё недоумение, Саранда пояснила. — Он был ей безразличен, она занималась своими делами.

Как знакомо это звучало… Я опустила взгляд на колени.

— Главой рода стал старший брат Элинсара Вероний Вларлендорский. Из-за травмы во время боевых действий в Черундии он потерял возможность подтвердить брак физической близостью, поэтому его положение главы рода было временным. Он люто ненавидел длора Элинсара, а за ним и хозяина. Свою ненависть длор Вероний выражал неумеренной строгостью, высокими требованиями и жестокими наказаниями за любые проступки.

Я вздрогнула:

— А император? Разве он не вмешался?

— Длор Вероний представлял всё как воспитательный процесс. Император горевал из-за смерти наследника, но его интерес к судьбе хозяина был достаточно высок, чтобы спасти того от преждевременной смерти.

Это ж как дядя его наказывал, что вопрос стоял о возможности смерти?

Но я так боялась узнать ответ на этот вопрос, что Саранда молчала. В груди было зябко и тяжело. Ненавидящий наследника родственник, даже равнодушная к страданиям ребёнка мать — такое случается чаще, чем кажется, а всё равно пульсирует, режет до боли вопрос: «Как так? Как так-то?»

— Длорка Мевея скоро вышла замуж за военного. Как мать будущего главы рода она воспользовалась правом жить в доме. Её супруг защищал длора Раввера, но вынужден был часто уезжать в командировки, она уезжала вместе с ним. Они погибли в Черундии, когда хозяину было восемь.

В груди билось возмущение. Его почти не смиряло осознание, что хоть кто-то за Раввера заступился. Чужой человек был к нему добрее родных — и это тоже мне знакомо.

Прежде, чем я успела спросить, как Раввер заполучил себе звание главы рода и разобрался с дядюшкой, Саранда начала рассказывать:

— Длор Вероний, несмотря на проблемы с собственным браком, старался отсрочить свадьбу хозяина. В дело вмешалась сводная сестра императора длорка Сарсанна Мондербойская. Она решила женить хозяина на своей дальней родственнице. Он был очарован Талентиной Эзольи с первого взгляда. Ему было шестнадцать, для брака требовалось разрешение длора Верония, который лихорадочно искал очередную кандидатку во временные жёны и даже отказал императору в просьбе дать разрешение на брак племянника.

— Император не мог надавить?

— У его власти есть ограничения. В частности в семейном праве. Не добившись решения проблемы официально, длорка Сарсанна подговорила подругу согласиться на брак с длором Веронием. Тот пришёл к невесте с брачным браслетом, а там его поджидал хозяин. Срок главенства длора Верония истекал, поэтому когда хозяин схватил предназначавшийся невесте браслет и надел на себя, браслет длора Верония после стольких неподтверждённых браков его отверг, спал с руки. Хозяин его отнял. Браслетам официальные разрешения не нужны, длорка Сарсанна подвела длорку Талентину, хозяин надел на себя мужской браслет, на неё женский и стал полновластным главой рода. Длор Вероний подал протест императору. Император выписал хозяину полагавшийся законом штраф и похвалил за сообразительность.

— А потом Талентина умерла от проклятия, — нервно закончила я.

— Тогда хозяин не был проклят. Оказалось, что длорка Талентина вышла за него под давлением наставницы и бедных родственников, которым её брак с хозяином был необходим, чтобы упрочить их положение в глазах кредиторов. Она не просто не любила его, она любила другого и только выйдя замуж осознала весь ужас ситуации и глубину своих чувств.

— И? — выдохнула я.

— Хозяин благородно предложил не подтверждать брак и по истечении года браслет снялся бы с её руки, как снимался со всех жён длора Верония.

— Они разошлись? — прошептала я, крепче стискивая подлокотники. — Талентина вышла за того, кого любила?

— Длор Вероний не мог подтвердить брак физически, у хозяина таких ограничений нет. Супруги продержались почти год, прежде чем чары сломили их волю. После первой брачной ночи длорка Талентина утопилась в парковом пруду.

Меня передёрнуло. Я хотела знать подробности и совершенно не хотела их знать.

— Подробности трагедии были скрыты от общественности. Длорка Сарсанна обвинила в смерти длорки Талентины хозяина, он закрыл для неё вход в дом.

Подтянув колени к груди, обхватила их руками. Сердце сбоило, и тоска накрыла леденящая. Любимый человек после ночи с тобой кончает жизнь самоубийством — страшно-то как. Как это осознать? Как пережить? Возможно ли?

— Хозяин места себе не находил, сна лишился, — подтвердила Саранда. — Если бы не император, хозяин, наверное, второй раз не женился бы, но император лично приходил к нему, уговаривал и угрожал, снова уговаривал. В конце концов, долг перед страной и родом взял верх. Находиться здесь хозяин не мог, император назначил его наместником и командующим войск подавления в бунтующих колониях Черундии. Когда пришёл срок жениться, хозяин вернулся в Алверию и после непродолжительных ухаживаний за средней из дочерей длора Какики Эваландой женился на ней. Дав ей лишь трое суток на настройку дома, увёз её в Черундию. Я не знаю, как сложилась их жизнь там, но именно на старом континенте хозяин был проклят. Длорка Эваланда была нашей хозяйкой два года, затем умерла от укуса змеи.

— Получается… — я не стала договаривать, что Раввер должен чувствовать себя виноватым, ведь, останься они здесь, всё было бы в порядке…

Ещё одна жена, погибшая из-за него.

— Да, хозяин винил в происшествии себя. Но вернулся он только после окончательного подавления восстания и суда над зачинщиками. Больше жениться он не собирался. Но император попросил его не пороть юношескую горячку и прямо сказал, что после заключения брака хозяин сможет осуществить свою мечту изменить страну так, чтобы причин швыряться бомбами у подданных не было. После подавления восстания хозяин был окружён ореолом героической славы, его называли разящим мечом империи, о нём мечтали все женщины и девушки высшего света. В жёны ему подобрали безумно влюблённую в него длорку Миалеку. Её отец, министр внутренних дел, после заключения брака подал в отставку, и хозяин занял его место.

— И у них сложилось? — спросила я со смесью надежды и тревоги: так хотелось, чтобы в жизни Раввера сложилось хоть что-нибудь, но если сложилось, тем страшнее было жену потерять.

— Длорка Миалека слишком любила хозяина, чтобы мириться с его равнодушием. Они постоянно ссорились из-за службы хозяина, из-за того, что он предпочитал спать отдельно и много пил…

— Он много пил?

— По мнению длорки Миалеки, да… Но меньше, чем сейчас.

Оговорка была настораживающая, но с дурными привычками Раввера я буду разбираться позже:

— И как она умерла?

— Она потребовала, чтобы хозяин изменил отношение к ней, иначе она уедет. Хозяин сказал, что это не в его власти. Длорка Миалека собрала вещи и отправилась с отцом на воды. Их поезд сошёл с рельсов. Оба погибли.

Тоскливо сжалось сердце. Опять получалось, что Раввер спровоцировал и эту смерть, на этот раз просто не сказав нужные слова. Я надеялась, это была последняя жена до меня, но Саранда возразила:

— Была ещё четвёртая жена — длорка Нейзалинда. Это был брак по расчёту. Со стороны хозяина тоже. Они условились, что она не мешает ему жить и дарит наследника, а он обеспечивает её содержание. Но столица и местные кавалеры после её родной провинции вскружили длорке Нейзалинде голову. Она оттягивала исполнение обязательства из страха, что после рождения сына хозяин перестанет оплачивать счета. Развлекалась, меняла любовников, как перчатки, пока один особо ревнивый не выследил её на квартире с другим мужчиной и не застрелил их и себя. Это была наша последняя хозяйка перед вами.

Саранда умолкла.

Раввер привёз жену из провинции, всё ей разрешил, и это кончилось её смертью…

Обхватив прижатые к груди колени, я смотрела на заправленную кровать и пыталась осознать, как после всего этого можно было остаться нормальным человеком.

В то, что Раввер остался нормальным живым человеком, я верила — слишком он переживал, поняв, что его действия могут навлечь на меня проклятие, слишком терпеливо и заботливо ко мне относился. Интуиция тоже была на его стороне. Или, может, я надеялась на лучшее из страха за свою судьбу, но очень-очень хотелось, чтобы всё было поправимо, и жизнь у Раввера наладилась.

От его истории стало так невыносимо грустно, что я, вместо того чтобы изучать дом, осталась сидеть в кресле и думать-думать-думать.