Глава 20

Две каменные женщины ростом в пять этажей нависали над парадным крыльцом императорского дворца, солнечный свет тускло блестел на серебре их гигантских мечей и щитов, на золотых узорах гард и платьев.

Массивные створки распахнулись, пропуская в огромный холл. Воздух здесь был горячим и влажным, не допуская прохлады улицы, холя и лелея огромные Черундские пальмы в простенках между арками проходов в залы и коридоры.

Я остановился на зеркально блестевшем паркете в ожидании духа или подсказки. В узорах на стене проступила надпись:

«Император ожидает в личном кабинете».

— Благодарю, — меня всегда восхищало умение императрицы управляться с этой громадой так, что даже при полной занятости духов, сейчас готовящихся к приёму, дом отвечал на запросы гостей.

Предстоящий разговор тяготил, но интерьеры дворца успокаивали. В этих просторных коридорах, на широких лестницах с изящными перилами я чувствовал себя дома.

Постучал в резные двери кабинета.

— Входи, — откликнулся император.

Он сидел за своим массивным столом и смотрел на меня поверх стопки книг. Жёлтый свет ламп золотил седые волосы и изрезанное глубокими морщинами лицо. Казалось, император ничуть не изменился с тех пор, как двадцать три года назад я был представлен ко двору, только на руках стало больше старческих пигментных пятен.

Стоило мне закрыть за собой дверь, император качнул запястьем, накладывая дополнительную защиту от подслушивания.

— Что там с Какики? Что с источником? Это поправимо? Какие предположения? Причастен к этому Лавентин или нет?.. И да, садись же, в ногах правды нет.

— К сожалению, хороших новостей не будет, — я опустился в кресло. — Кроме того, что я по-прежнему считаю Лавентина невиновным.

Император отложил золотую ручку и сцепил узловатые пальцы. Взгляд пронизывал меня насквозь:

— Подробности.

— Источник уничтожен. Разбит. Длор Какики превратился в мумию. Всё вокруг усыпано багряным пеплом. Никаких следов: ни магических, ни физических. Свидетелей нет. Лавентин утверждает, что его магоед не воспринимает длоров объектами нападения, но тот, проникнув на территорию дома, выпустил корень в окно и добрался до тела. В колодец, правда, не попал. Территорию других домов длоров растение не затронуло. Я не представляю, что там на самом деле произошло.

— Как думаешь, это может быть атакой Галлардии? Может, это действие секретного оружия, о разработке которого сообщали шпионы?

Я вздохнул. Война с Галлардией принесла стране так много проблем, что участок Черундской земли, из-за которого начался конфликт, затрат уже не оправдывал. А уступать нельзя.

— Вы же знаете, я не силён в научных изысканиях, — напомнил я. — Вопрос о причастности Галлардии к этому происшествию лучше задать министру иностранных дел, это в его распоряжении находится информация по приезжим и вражеской разведке.

Недобрым словом я помянул свою безответственность: надо было прочитать доклад о столичных партиях, может, в нём содержалась информация о подозрительной активности, что-нибудь важное.

— Овелодри уже отчитался: министерство иностранных дел не располагает информацией о подготовке такой акции.

— Никто ничего не видел, никто ничего не знает, — тихо произнёс я.

В глубине души я надеялся, что дело пройдёт по ведомству Овелодри.

— Я велел ему пошевелить своих агентов… — Поджав губы, император катал ручку по столу. — И я приказал ускорить наступление в Черундии. Надеюсь, известия о нашей победе отвлекут подданных от исчезновения рода Какики.

Наступление должно было состояться через полторы недели. Я с недоумением смотрел на императора, но спрашивать, уверен ли он в готовности армии к такому ускорению, не стал.

— Нам нужна победа, — глухо произнёс император. — Яркая, красивая победа.

— И хлеб по доступной цене, — добавил я.

Император глянул на меня исподлобья:

— Я знаю.

Желание снова просить о перераспределении бюджета я подавил: пока это делать бессмысленно. Когда император начал быстрее катать ручку и щуриться, я продолжил:

— Я бы направил в столицу дополнительный полк внутренних войск. Если истинная ситуация с родом Какики станет известна, горячие головы могут устроить беспорядки и акции протеста.

— Увеличение военного присутствия в Динидиуме могут счесть проявлением слабости.

— Но это надо сделать. И… Нельзя исключать, что может потребоваться введение военного положения, поэтому мне бы хотелось заручиться вашей поддержкой в этом вопросе.

— Раввер, я знаю, что без веской причины вводить в столице военное положение ты не станешь, поэтому такой приказ подпишу, даже если пришлёшь его с курьером.

— Благодарю за доверие, — я на миг склонил голову. — Эксперты уже изучают материалы дела. Копии отчётов посылать?

— Да.

— Я нанял Лавентина в качестве консультанта.

— Лавентин — и на государственной службе? — фыркнул император. — Алвер не смог соблазнить его на подписание контракта даже возможностью неограниченного создания химер и моей просьбой. Как тебе удалось?

Приятно, конечно, совершить то, что не удалось императору. Но я лишь пожал плечами:

— Пообещал, что в противном случае он может оказаться на скамье подсудимых по обвинению в убийстве длора Какики.

— Хм, — император стал медленно катать ручку. — Недурно, очень даже. Как думаешь, Лавентин разберётся с этим делом?

— Если кто и может объяснить, как почти неразрушимый кристалл источника взорвался без помощи пороха, то это Лавентин.

— А что его жена? Ты её видел?

Под ложечкой засосало: это близко, очень близко к тому, что я совершенно не хотел обсуждать.

Я кивнул. Император мрачно произнёс:

— О ней вся столица говорит. Мне тринадцать раз в разных формах сообщили об этом немыслимом браке. Такой скандал уже не замнёшь, придётся с ним мириться. Что ты можешь о ней сказать? Какая она?

Я задумался о лохматой девушке, которая вылезла из останков дома Лавентина в обнимку с подобранной в трущобах нищей девочкой… Вспомнил, как жена Лавентина по знакам поняла, что надо делать…

— Она достаточно сообразительна, — я пытался думать о ней, но мысли возвращались к Лене. — Мне трудно судить, она не понимала нашего языка. Но в целом ничего такого, на фоне чего может померкнуть Лавентин.

Ещё одежда у неё странная, но это в принципе неважно, Лавентин жену вещами обеспечит… надеюсь.

— Ну если она своими выходками не затмит Лавентина, тогда терпимо, — император подхватил ручку и стал постукивать её о столешницу. — Хотя Лавентина у нас полиция ещё не задерживала.

Я решил не подрывать веру императора в Лавентина, которого я, договариваясь замять дело о порче городского имущества, забирал из полиции трижды.

Император тяжко вздохнул:

— И с домом его, надеюсь, вышло недоразумение.

Я тоже на это надеялся.

— Но ладно Лавентин, его решение взять в жёны иномирянку на фоне его экспериментов выглядит едва ли не естественно. Не забыть бы уши надрать тому, кто оставил в его руках портальный узел. Твоё же участие в подобном деле — это что-то немыслимое. — И взгляд такой укоризненный, что плечи сами поникли. — Ты был пьян?

И сказать бы «Да», ничего не ведал, не соображал, но такой ответ — прямая ложь, а императору лгать до тошноты противно.

Поглаживая завитки фигурных вырезов на подлокотниках, я честно признался:

— Лавентин обещал, что после закрытия прохода магия не дотянется до другого мира. Я решил, это мой шанс жениться и никого не погубить.

Император смотрел на меня, как на неразумного юнца, сморозившего глупость.

— Я, конечно, ценю твоё желание сохранить жизнь какой-нибудь длорке, но ты хотя бы немного думал о последствиях?

— О позитивных последствиях для своей совести определённо думал.

— Совесть для политика твоего уровня — непозволительная роскошь.

— Согласен. Но как мужчине мне совесть позволительна.

— Как мужчина ты о продолжении рода подумал или нет?

Холодок пробежал по спине. Я стиснул подлокотники, чтобы не выбивать пальцами нервную дробь. Признайся я, что боюсь влюбиться и не выдержать ещё одних похорон — император бы не понял: для него, потерявшего столь многих, подобные страхи и переживания не повод сдаваться или совершать глупости.

Император прокрутил ручку, блеснуло перо:

— Да-да, задуматься об этом тебе пора. Проклятие давало прежним жёнам прожить год и более, этого вполне достаточно, чтобы родить. Ты прямой потомок основателя, и должен жениться на чистокровной длорке, чтобы гарантировать высокие магические способности наследника. — Император бросил ручку на стол, брызнули чернила и тут же бесследно впитались в столешницу. — Эта твоя иномирянка владеет своей магией?

— У них нет магии.

— Хм, — хмурясь, император снова взял ручку, постучал ей по столу. — Мир без магии… Нет, лучше не рисковать твоей кровью, а то родится слабак, и придётся его во главе рода ставить по праву рождения. Нет. — Он мотнул седовласой головой.

Неприятное ощущение холодком бродило в груди. Я заставил себя разжать пальцы и слушать молча. Спокойно. В словах императора был смысл. Даже если он мне не нравился.

— И Лавентину тоже таких рисков не надо, — продолжал выстукивать по столешнице император. — Он собирается женщин возвращать в их мир или миры?

— Он обещал.

Император фыркнул и покачал головой:

— От него исполнения таких обещания ждать, как от Бездны гадальную монету назад: может выплюнет, а может и нет.

Умение императора обнадёжить просто потрясало. Он задумчиво протянул:

— Решит сделать из жизни с такой женой эксперимент и всё, никакими силами его не уговорим от неё избавиться.

А вот об этом я не подумал, когда, стимулируя создание заклятия перевода, предлагал Лавентину изучить жену.

— Раввер, ты министр внутренних дел, ты должен быть образцом стабильности и благоразумия. Сейчас вся столица говорит о выходке Лавентина. Представляешь, что станет с твоей репутацией, если узнают, что ты был с ним заодно.

У меня заломило виски.

— О каком доверии к тебе и твоим решениям может идти речь, если в таком деле, как выбор жены, будущей матери своего ребёнка, ты проявляешь такую безответственность?

— Я полагал, она покинет наш мир сразу после заключения брака. Это временная мера.

— Ты воспользовался непроверенным методом Лавентина и полагаешь, это выглядит сильно лучше необдуманного брака? Не забывай: о том, что ты — министр внутренних дел и глава рода — проклят какой-то неизвестной магией, никто знать не должен.

— Я помню, что о существовании волшебства, способного противостоять магии длоров, люди знать не должны… — я опустил взгляд. — Может, источник Какики достали чем-нибудь подобным?

— Не исключено. Но не повод менять тему разговора.

— Дело сделано, разговоры не помогут.

— Я пытаюсь понять. Ты же всегда был благоразумным и расчётливым, как тебя угораздило ввязаться в эту авантюру?

Глядя на изогнутую короткую ножку императорского стола, царапая подлокотники, я выдавил:

— Не могу больше жён хоронить.

— Наши желания не всегда соответствуют возможностям. И в первую очередь ты должен думать не об удовлетворении личных потребностей, а о том, как это скажется на службе. Ты понимаешь, что твоя выходка без знания о проклятии выглядит поступком безумца?

— А со знанием о проклятии это выглядело бы подло. Понимаю.

— Это с любой стороны выглядит плохо, — постучал по столу император. — Если проклят — это непозволительная слабость. Осознанно женился при этом — и ты бесчестный человек, которому нельзя доверять. Спонтанно женился непонятно на ком — импульсивный глупец, такому тоже нельзя доверять. Как ни поворачивай — твоя репутация страдает.

Я не хуже его знал, что многое в моей службе зависело от доверия ко мне, веры в мой здравый смысл и порядочность. Да и подчиняются мне тем охотнее, чем больше уважают, а о каком уважении может идти речь, если станет известно, что я ради сохранения власти обрёк на смерть невинную девушку? Ситуацию, конечно, многие поймут, но уважать перестанут.

— И глава рода, женатый на бесприданнице-простолюдинке, — негодующе заговорил император, — это не тот пример, который первый чиновник империи должен подавать окружающим. Хватит того, что простые длоры портят кровь, женясь на богатых простолюдинках. А у тебя даже такого оправдания, как выгода, нет.

Замечание казалось несправедливым, хотя точно выразить, чем именно, я не мог, только хмурился. Наконец посмотрел на императора, он покачал головой:

— Ладно, поздно сожалеть о содеянном. Будем разбираться с последствиями. Твоя жена не будет менять дом так же кардинально, как жена Лавентина?

— Она обещала сохранить дом в прежнем виде. По крайней мере, несколько ближайших дней.

— И выполнит? — с сомнением уточнил император.

— Лена вела себя достаточно благоразумно, чтобы на это надеяться.

— Это хоть что-то…

— Мне придётся много времени проводить с ней. Чары.

Император глянул исподлобья:

— Одни неприятности с этим твоим браком. А сколько слухов ждёт впереди, сколько предположений… Где бы найти длорку, которая согласится изображать твою жену? А после снятия браслета или смерти этой твоей иномирянки можно было бы заключить настоящий брак.

Меня покоробило до мурашек, до внутренней дрожи.

— Жаль, ни одна из подобранных мной кандидаток на такое не согласится. — Задумчивый взгляд императора прояснился. — Будь ты умнее, мы бы уже могли о предоставлении нам портов Лельского княжества договориться.

— Почти наверняка договоримся и так.

— Но дороже, — император покачал головой и откинулся на спинку. Посмотрел на меня устало. Разочарованно. — Не ожидал от тебя такого безответственного поведения.

— Я сам не понимаю, как так получилось и что на меня нашло.

— У тебя есть на примете длорка, которая могла бы изобразить твою жену?

Пожалуй, я мог бы отыскать такую даже среди не обедневших родов. Предложенный императором вариант помог бы мне выйти из неприятной ситуации с нетронутой репутацией, но, собираясь назвать пару имён, я всё же ответил:

— Нет.

Император удивлённо приподнял брови. Нужно было как-то объяснить отказ. Я вздохнул:

— Не хотелось бы опять действовать сгоряча. У нас есть время всё обдумать и решить наилучшим образом. Ведь одно дело привести в дом фиктивную жену, когда настоящая живёт в другом мире, и совсем другое, когда настоящая жена остаётся в доме.

— Думаешь, твоя иномирянка может зацепиться за твоё положение в обществе и отказаться уходить? — император хмуро меня оглядел. — Да, что-то я не подумал о том, какие у неё обширные возможности и какая из-за тебя может возникнуть ревность.

Неясные эмоции царапали нервы, бродили в стеснённой груди. Император рассуждал верно, но мучительное ощущение неправильности происходящего мешало это принять. И очень, почти невыносимо хотелось уйти.

— Нужно обсудить ситуацию с зерновыми и поставками мяса, — сказал я, пока император не продолжил развивать тему моего брака.

— Ладно, я не буду требовать представить твою жену ко двору, так что можем отложить решение этой проблемы на неопределённый срок. А по поводу мяса пришло интересное письмо от короля Охтандии…

Наконец разговор перешёл в привычное деловое русло, я отпустил подлокотники, от стискивания которых у меня ломило пальцы. Как же приятно говорить о вещах, никак не связанных с моей личной жизнью…