Глава 48

Обещание привратного духа не пропускать солдат внутрь оказалось излишним: войти они не пытались. К первому отряду присоединились два побольше и растянулись вокруг ограды двумя шеренгами. Солдаты стояли почти плечом к плечу, в шахматном порядке.

Похоже, их цель – никого не впускать и не выпускать.

– Саранда…

Она всплыла из пола сбоку от меня.

Не сводя взгляда с улицы, я спросила:

– Почему они так плотно окружили дом? Ведь Раввер проходит через тени, ему это не помешает.

– Вероятно, страхуются, чтобы вы, воспользовавшись материализацией теней, не покинули дом. И чтобы другие длоры или их искусственные создания не проникли внутрь… А может, хотят навредить репутации хозяина. Род Вларлендорских политикой раньше не занимался, мы, их духи, не успели изучить эту сторону человеческой жизни, поэтому с трудом понимаем происходящее.

– Жаль, – прошептала я. Затем громче спросила: – А мне навестить Раввера? Я же его жена…

– И его слабость, – Саранда подплыла ближе. – Если окажетесь в плену, у хозяина будут связаны руки.

– Но просто ждать…

Я вздохнула, понимая всю глупость недовольства: в отличие от Раввера, я лишь под домашним арестом. И, вполне возможно, опасность мне не угрожала.

Погладив браслет, я занялась тем, в чём усердно практиковалась последние дни – просто ждала.

Вечерний сумрак ещё только наступал, солдаты начали разжигать светильники, когда заговорил привратный дух:

– Хозяин вернулся. Через тени. Он в своём подвале, просит вас спуститься.

Бегом миновав тёмный чердак, я выскочила на лестницу.

Возле зала, в который выходил тайный ход, меня догнала Саранда с тёмно-синим средневекового стиля платьем в руках.

– Я вроде не собиралась наряжаться.

– Хозяин велел. – Саранда отворила дверь.

Я ворвалась внутрь. Раввер сидел за столиком и быстро ел похлёбку, закусывая хлебом. Помахав рукой, сглотнув, велел:

– Одевайся быстро. Мне надо силы восстановить для перехода. Не отвлекай.

И он продолжил быстро есть. Фрак Раввера слегка помялся, волосы лежали на плечах в беспорядке, но в остальном он выглядел нормально. Я выдохнула. А Саранда уже развязала пояс и тянула с меня халат.

Раввер не смотрел, как меня раздевают и облачают в платье основательницы рода. Похоже, мыслями он был сильно не здесь. На столе в тёмных ножнах лежал меч, знакомый по портретам глав рода.

Саранда затягивала шнурки на рукавах и спине, платье всё плотнее охватывало тело. Подол с небольшим шлейфом свободно спадал на пол, и в моей голове не соединялись спешка и такое одеяние: в нём ни бежать, ни что-то быстро делать не получится.

Поднимаясь, Раввер схватил со стола бокал с оранжевым напитком и залпом осушил. Стеклянная ножка звонко ударилась о столешницу. На ходу пристегнув меч к поясу, Раввер резко поднял меня на руки.

Вскрикнув, я обхватила его за шею и уткнулась лицом в грудь. Рубашка пахла мускатным орехом и лавандой.

– Только не бойся, ничего не бойся, – глухо сказал Раввер.

И мы рухнули куда-то. Я не видела, но ощутила, как всё изменилось, воздух стал сухим, безвкусным, я даже запаха Раввера не ощущала. Оторвавшись от его груди, увидела лишь тьму. Потом – серые дрожащие тени вокруг. Раввер бежал через мир теней. Подпрыгнул, и мы вынырнули в душный вечерний воздух с запахом дыма. Тут же снова провалились в тень. Вокруг лихорадочно дрожало и извивалось серое отражение реального мира. Мы ещё дважды молниеносно вынырнули, а на третий оказались в карете.

Шумно выдохнув, Раввер повалился на сидение, разворачивая неудобно подвернувшийся меч. Я осела ему на колени. На противоположном сидении стояли ящики. Раввер приподнял ногу и надавил на крайний. Карета рванула с места. Мы качнулись, в ящиках звякнуло.

Страх отступал, хотя пальцы ещё дрожали. Я опять уткнулась в грудь Раввера и тихо спросила:

– Что произошло?

– Заговор против императора.

– А тебя почему арестовали?

Его пальцы зарылись в мои волосы, и я зажмурилась от удовольствия.

– Подставить хотели, – ответил Раввер так тихо, что его голос едва пробился сквозь поскрипывания, шелест и стеклянное звяканье. – Или убрать на время.

– Куда мы едем?

– Во дворец. Императрица получила письмо, в котором муж её тёти сообщает, что та при смерти и просит племянницу о последней встрече. Есть основание полагать, что императрицу выманивают из дворца, – Раввер рассеянно гладил меня по голове и спине. На ухабах его подбородок задевал мою скулу. –  Дворец очень большой, но его величие – это его слабость. Слишком сложная конструкция накладывает ограничение на изменение формы, внутри скрыты неподвижные элементы из обычного камня и железа. Плюс большой расход магии. Без хозяйки дом существенно замедляется и не может в полной мере обеспечить защиту императора.

– Глупо.

– О последнем обстоятельстве знает единицы длоров. А большой дворец создаёт иллюзию большой магической силы: кого отпугивает, а кого уверяет в том, что они под надёжной защитой.

Я уцепилась за пуговицу Раввера. Всего полчаса назад я безумно хотела оказаться рядом с ним, чтобы успокоиться. Но теперь стало тревожнее.

– Лена, я отвезу тебя во дворец. Ты создашь из теней копию императрицы, окутаешь этим покровом фрейлину и позаботишься, чтобы всю дорогу до кареты образ оставался безупречным.

«А вдруг не получится?» – испугалась я, но, крепче сжимая пуговицу, ответила:

– Да. Сделаю всё возможное.

Раввер кивнул, ткнувшись подбородком мне в скулу. Мы молча неслись дальше. В ящике на противоположном сидении позвякивало стекло. Места рядом с Раввером было достаточно, чтобы посадить меня, но он держал меня на коленях. К страху постепенно примешивалось чувственное волнение.

– А что будешь делать ты? – спросила я через несколько тягучих минут.

– Защищать императора.

Сказал он очень спокойно, но бешено колотившееся сердце, стук которого я ощущала прижатым к шее лбом, говорил о том, что Раввер тоже волнуется.

Какое-то время ехали молча.

– Можно спросить? – прошептала я, обнимая Раввера. – Я не помешаю?

Его рука застыла на моей спине.

– Спрашивай.

– Что вы собираетесь делать?

С улицы доносился усиливающийся гомон. Похоже, мы ехали мимо людного места.

– Устроить засаду во дворце. – Раввер скользнул ладонью по моему плечу.

– Почему вы не арестуете преступника или преступников прямо сейчас?

– В заговоре участвуют несколько глав родов. Для задержания каждого требуется участие ещё минимум пары глав и некоторого количества людей. Арестовать сразу всех трудно по ресурсам. И мы не знаем их сообщников.

– Опасаетесь, что им сообщат об аресте, и они сбегут?

– Или ударят раньше. Но побег тоже для нас опасен.

– Чем? – Я с трудом сдерживалась: хотелось вцепиться в Раввера и никуда не отпускать.

– Мы попадём в ситуацию взаимного шантажа: их источники магии окажутся в наших руках, но мы не сможем их уничтожить, иначе потеряем магию остальных членов рода.

– Значит, сбежавшим придётся эту магию остальным членам передавать, чтобы вы не оставили их без магии?

– Да, но они смогут давать магии меньше, а нам придётся согласиться, чтобы совсем не терять длоров… – Он водил подбородком по моей скуле, дыхание щекотало висок. – Ловушка имеет свои преимущества: заговорщики будут уверены в том, что дворец спит, император ничего не знает, один. И я сижу в тюрьме.

– А если ваш план раскроют?

Раввер вздохнул:

– Тогда не знаю, что будет. Но вероятность этого мала: император и императрица делают всё возможное, чтобы обычные участники дворцовой жизни не заметили подготовки. Поставка пищи в тюрьму механизирована, механизмы не расскажут о моём отсутствии. Сама тюрьма запечатана тремя главами рода, открыть её они смогут только вместе. Нам на руку их недоверие друг другу.

– И как же ты сбежал?

– Никак. В тюрьме есть тайный, о нём было известно только императору и принцессе. Император сделала вид, что ему плохо с сердцем, якобы выпил снотворное и сейчас спит, а на самом деле отправился выпустить меня.

Я невольно улыбнулась:

– Вот так просто взял и выпустил? Без доказательств невиновности?

***

Вопрос Лены на несколько мгновений вернул меня в объятую сиянием камеру.

– Говорят, все эти годы ты меня так ненавидишь из-за смерти отца, что заговор организовал. Убить меня готовился… Что скажешь? – спросил император.

– Звучит как чистый бред, – честно ответил я.

Кивнув головой на дверь, император вышел в сумрак коридора:

– Как правильно говорят: лучшее – враг хорошего, – император бесшумно ступал впереди, но не к выходу, а в противоположную сторону. – Если бы они ограничились обвинением в убийстве дяди Верония, я бы поверил. Но столько всего – перебор. Давай, рассказывай. Чует сердце, намечается нечто крайне мерзкое.

– Да, – я провёл ладонью по завязкам на спине Лены. – Выпустил, не требуя доказательств невиновности.

– У вас хорошие отношения.

– Очень, – кивнул я и потёрся подбородком о тёплую нежную щеку Лены. Говорил бы так и говорил. – Настолько хорошие, что наши враги скрыли от императора мой арест. К счастью, кто-то предупредил его об этом.

– Кто-то?

– Да. И очень надеюсь, это предупреждение не входило в план заговорщиков. – Я прикрыл глаза, вдыхая цветочный запах Лениных волос.

Возможно, заговорщики планировали, что император освободит меня и так я точно окажусь на месте преступления, когда его убьют. Не дождавшись моего освобождения, они могли прийти в тюрьму и понять, что их план проваливается.

Говорить об этом Лене я не стал, чтобы не беспокоить. Главное, с императором этот вариант мы обсудили, пока шли по подземным переходам.

Поглаживая Лену по волосам, украдкой наслаждаясь тем, как она прижималась ко мне, я старался не думать о том, какое впечатление она произведёт на императорскую семью.

С каждой минутой дворец приближался. А я не объяснил Лене правил поведения… Совершенно не позаботился о её подготовке.

– Лена…

Она встрепенулась в моих руках. Конечно, сейчас у императорской семьи на первом месте поимка заговорщиков, но потом…

«Не будет никакого потом для нас с Леной», – напомнил я себе и закрыл глаза.

Нервное беспокойство, державшее меня в напряжении последние несколько часов, уступило место холодной и бескрайней тоске. Но карета остановилась, и необходимость быстро и чётко действовать избавила меня от лишних эмоций.

***

Мы вышли из теней в богато обставленной комнате. Огонь светильников мерцал на золочёной мебели и узорах задёрнутых портьер. Жизнь у Раввера приучила меня к сияющей роскоши, и здешнее убранство мало отличалось от покоев в его доме. Все эти украшения не требовали денег, так что у любого главы рода можно создать дворцовое великолепие.

Вдохнув сладковатые запахи благовоний, я посмотрела на Раввера. Он спустил меня с рук, заглянул в лицо.

– При первой встрече смотри вниз, пока не разрешат поднять взгляд. Первой разговор начинает императрица. Говори спокойно.

Внутри поднималось волнение, никак не связанное с заговором: я никогда не встречалась с королевскими особами. У них, наверное, требований к поведению выше крыши. Попыталась вспомнить, как придворная жизнь выглядела в исторических фильмах, но те как-то разом вылетели из головы.

Взяв меня под руку, Раввер двинулся к одной из дверей.

Постучал.

– Ваше величество, мы уже здесь, – сказал громко. А мне шепнул: – Не бойся.

Схватив его за руку, я ждала. Дверь стала отворяться. Раввер стиснул мои пальцы и отпустил. Я покорно уставилась в пол.

– Можете поднять взгляд, – сразу раздался твёрдый женский голос. – Раввер, спасибо, можешь идти.

Раввер едва ощутимо коснулся моей руки и шагнул в тень.

Мой взгляд ещё скользил по широкому пышному подолу тёмно-зелёного платья императрицы, по туго затянутому корсету.

А ведь у Раввера близкие отношения с императорской семьёй, знакомство с ними всё равно, что знакомство с его родными. От этой мысли стало только страшнее. Наконец я добралась до лица: овальное, с сеточкой мимических морщин и слегка заплаканными глазами. Жгучие чёрные волосы блестели на свету, точно залакированные.

Императрица казалась отстранённой, и только цепкий тёмный взгляд выдавал её повышенное внимание. В голосе звучало больше силы, чем мягкости:

– Наверное, вам необходимо внимательно меня осмотреть, чтобы создать точную копию.

– А.. ах, да, – кивнула я, пятясь к середине комнаты и путаясь в подоле. – Конечно.

Императрица будто плыла в своём огромном и наверняка тяжёлом платье. Слишком величественная, слишком подавляющая…

– Длорка Лена, – императрица остановилась. – Соберитесь. Сейчас нам необходимо всё ваше мастерство, здравый смысл и спокойствие.

От властных интонаций её голоса по коже пробежали мурашки, плечи расправились, я вытянулась по струнке. Не знаю, магия это была или проявление сильной воли, но собраться помогло на раз.

– Да, понимаю, – кивнула я и подошла ближе, чтобы разглядеть наряд императрицы.

***

В зелёном дворцовом зале в полу располагался огромный квадратный участок почвы. Тот через подвал уходил в самую землю. На лужайке росли нежные континентальные цветы и декоративные деревья. Пора цветения миновала, но кусты и бархатистые листочки сами по себе служили украшением.

В гущу ажурной растительности полетело содержимое первой откупоренной пробирки, за ним ещё. Эмбрионы Лавентина влажно шмякались на землю и отзывались шипением. Я старался не думать о Лене: рядом с императрицей она в безопасности.

– К сожалению, – произнёс, открывая перенесённый через тени ящик, – это всё опытные образцы. Алвер вычистил все запасы Лавентина.

Император вскрыл соседний ящик и продолжил засевать эмбрионы в землю:

– Плохо. Химер могут против нас использовать.

– Я тоже об этом подумал.

Императрица концентрировала магию в стенах возле входа, в кабинете императора и спальнях – местах, где можно было ожидать появления заговорщиков, поэтому за остальными частями дворца следить не успевала, и в этом зале стало слишком жарко. Промокшая рубашка липла к спине.

– Что там Лавентин? – Прищурившись, император оглядел один из эмбрионов и выплеснул его из пробирки в траву.

Я вспомнил, как лохматый в одних портках Лавентин бегал по лаборатории и рылся в книгах. Постарался сказать как можно увереннее:

– Он обещал усовершенствовать своих наблюдательных химер и начать поиск предателей среди охраны дворца, военных и полиции.

Взявшись за очередную пробирку со спящим эмбрионом, император вздохнул:

– С каждым годом интриги и войны становятся всё изощрённее. Страшно представить, каким мир станет через пятьдесят лет и какие методы тогда будут использоваться.

Он швырнул эмбрион на землю к остальным, провёл морщинистой рукой по седым волосам. Дрожь его пальцев напомнила о том, как он стар. И сердце у него слабое… выдержит ли он эту схватку за трон?

Кусты и деревца шатались, вздымались вместе с землёй и опадали.

– Хоть какая-то польза от этой клумбы, – проворчал император. – А то больше насекомые всякие да черви из-за неё по дворцу вились.

Один из кустов с чавканьем ушёл под землю. Я выпустил последние эмбрионы. Первой мыслью было пойти к Лене и узнать, как она справляется. Но в случае проблем императрица бы меня позвала. Я остался с наблюдавшим за растущими химерами императором: мы сочли вызов императрицы к умирающей тёте подлогом, но существовала вероятность, что это просто совпадение, и скрытые иллюзиями Теталарда главы рода могли уже сейчас красться по дворцу.

Закрыв ящики, я рассовал их под кресла и диваны на случай, если сюда заглянет кто-нибудь из врагов. Император продолжал разглядывать химер. Я подошёл к нему:

– Вернёмся в спальню?

Рассеянно кивнув, император направился к созданному в стенах тайному ходу. К сожалению, протокол требовал постоянного присутствия во дворце нескольких придворных, а мы не знали, кому из них можно доверять.

В душном коридоре я чувствовал себя неуютно даже в окружении родных теней. Снова не к месту накрыли воспоминания, на этот раз совсем далёкие: отец вёл меня через призрачный серо-чёрный мир, говоря: «Нашей семье оказана великая честь: защита дворца позволяет нам тенями проходить сквозь стены. Ты должен гордиться…»

Я тряхнул головой: не время думать о семейной гордости. По коже побежали мурашки от очередной попытки осознать: дядя Вероний мёртв. И кажется, я надеялся, что это действительно так, а не обман заговорщиков. Меня словно выпускали на свободу от прошлого, а я всё боялся, что помилование отменят.

– Раввер, как думаешь, мы выстоим эту войну с Галлардией?

Я поднял взгляд на серебрившуюся в сумраке макушку императора и ответил:

– Если будут доказательства, что заговор спровоцирован королевской семьёй Галлардии, почти наверняка удастся закончить войну в текущих территориальных границах.

– Мы очень много потеряли в Черундии. Из-за моей опрометчивости в том числе.

– Вы просто сделали выводы из неверных фактов. Наверняка Алвер сообщал, что к наступлению всё готово, недостаёт только приказа. А Овелодри это подтвердил.

– Да, – вздохнул император, надавливая на дверь. – Самое трудное в управлении страной – получить верную информацию о положении дел.

– Не могу не согласиться. – В глаза ударил золотистый свет, я прищурился, вдохнул тяжёлый запах лекарств, наполнявший просторную золотую спальню с большой кроватью под балдахином.

– Я иногда задумываюсь, знаю ли я мир? – Император подхватил с кресла халат и набросил поверх рубашки и штанов. Посмотрел на меня пронзительными светлыми глазами. – Знаем ли мы, как дела обстоят на самом деле? Вдруг вокруг – только видимость, созданная нечистыми на руку чиновниками с целью скрыть преступления? Ведь прежде, чем куда-либо ехать, мы всегда предупреждаем охрану, чтобы они обеспечили безопасность, а вместе с безопасностью могли готовить и декорации, нанимать актёров. Создавать иллюзии, заставлять людей говорить неправду.

На душе стало тяжело и противно от образа такого мира. Я покачал головой:

– Не всё так плохо. Думаю, лживой информации всего процентов тридцать, я всегда стараюсь учитывать это при изучении статистических данных.

Рассмеявшись, император покачал головой:

– Раввер, а ты оптимист – всего тридцать процентов лжи. Всего!

– Это вывод сделан из личного опыта. В отличие от вас, я могу незаметно проверить, насколько отчёт соответствует действительности.

– О да. – Император уселся на край постели. – Именно поэтому пока ты заправлял в Черундии, там со складов почти не воровали.

– К сожалению, проверить все склады страны я не могу.

Император улыбнулся одними уголками губ, но промолчал.

***

Передо мной стояли две императрицы. Одна от другой отличалась довольно легко: у копии блики на платье и плаще при её движении перемещались с задержкой, словно источники света следовали за ней.

Настоящая императрица стоически терпела мои эксперименты. У меня уже пот струился по вискам и спине, подкатывало отчаяние, отзывалось дрожью в руках. Надо было подаренную химеру захватить, она бы меня успокоила.

Вдохнув и выдохнув, я отпустила тень-копию и сосредоточилась на создании новой. Внезапно прозвучавший голос императрицы заставил меня вздрогнуть.

– Существует вероятность, что фрейлины, которых мы планируем использовать для обмана, на самом деле предательницы.

Нервно утерев каплю пота с виска, я кивнула, стараясь не терять в мыслях трёхмерный сложный образ императрицы.

– Так же существует вероятность, что за воротами на карету нападут.

Я подавила желание издать вопросительное «мм» и осторожно уточнила:

– К чему вы клоните, ваше величество?

Она задумчиво смотрела на меня:

– Я ни к чему не клоню, я объясняю ситуацию: существует большая вероятность, что эта иллюзия не поможет совсем. Нужна она буквально на несколько минут: изобразить, что я сажусь в карету. Поэтому стоит относиться к этому заданию спокойнее. Расслабиться и просто сделать: не идеально, а на среднем уровне. Этого вполне достаточно для решения проблемы.

Подумав, я почти жалобно спросила:

– Относиться ко всему спокойнее, да?

Императрица царственно кивнула.

Вдохнув и выдохнув, я попыталась наконец успокоиться. Ведь получалось раньше создавать образы из теней, получится и теперь.

Получится хорошо! Должно получиться…

Через двадцать минут заплаканная императрица торопливо спустилась с озарённого светильниками крыльца. Ветер трепал выбившуюся прядь. Сопровождавшая правительницу фрейлина беспрестанно что-то говорила, оправляя плащ цвета ночного неба.

Спереди и сзади кареты в общей сложности ждали восемнадцать всадников в чёрных мундирах с алыми обшлагами и лампасами. Плюмажи трепетали на головах ящеров.

Наконец императрица забралась в увешанную фонариками карету, лакей затворил дверцу, вся группа тронулась в путь, а я выдохнула и отпустила подоконник.

До окна третьего этажа, где стояла я, не доносилось ни звука. Карета безмолвно катилась к открывающимся воротам. Всё выглядело спокойно.

– Благодарю, – величественно произнесла императрица за моей спиной. – Отличное волшебство.

Не думала, что меня когда-нибудь похвалят за магию. Это так невероятно!.. Я невольно улыбнулась.

***

Из зелённой гостиной я вернулся с выводком подрастающих химер. Они несколько неуклюже пробегали мимо, задевая ножны шипами и лапами.

Император дожидался заговорщиков в постели, для маскировки натянув колпак. Но умирающим не выглядел: недовольно сложил руки на груди:

– И долго мне ещё ждать и изображать немощного? Никакого уважения к пожилому человеку.

Ожидание изматывало. В мыслях я провёл сотню дуэлей с заговорщиками, и в отместку опять накатила усталость, наполняла мышцы муторной тяжестью.

Химеры заползали под огромную кровать, устраивались под креслом и столиками, укладывались по бокам дверей. Вторая меньшая группа химер должна сейчас то же самое делать в малой гостиной, где обустроилась Лена с принцессой и императрица, замуровавшая все большие двери.

Но оставлять Лену здесь всё равно не хотелось.

Я затворил потайную дверцу хода и прикрыл глаза, прислушиваясь к живой тени, положенной возле основных дверей в спальню: если на неё ступит человек, она сообщит, даже если он скрыт иллюзией, делающей его невидимым для защиты дворца.

Тень молчала, никто на неё не наступал. И тем страннее было видеть, как проворачивается ручка и двери начинают бесшумно и медленно, точно в кошмаре, раскрываться…