Глава 49

Император откинулся на подушки, а я шагнул в тень. В дрожащем мире обнажил меч и вынырнул возле двери.

Заговорщики пришли слишком рано – химеры недостаточно выросли. Эта мысль промелькнула в миг, пока заносил меч.

В спальню никто не входил. Я ударил по широкой дуге. В лицо брызнула кровь. Я ударил снова. Что-то шмякнулось на пол. Я отскочил. По паркету разливалась кровь. Из воздуха выпало безголовое тело, о паркет клацнула гарда палаша. Громыхнул выстрел.

Я пинком захлопнул створку, уходя под её прикрытие. Запахло палёным. Резное дерево чернело, покрывалось огненными трещинами. Взвизгнула тетива. Частокол стрел покрыл постель. Император уже сидел на полу, сжимая запутавшийся в простыне меч. Я нырнул в тень и выскочил с другой стороны двери.

Недоросшие химеры со стрекотом ринулись в проём. Кто-то вскрикнул. Химер отшвырнуло в спальню. Взмах моего меча выбил фонтан крови, но обратным движением я рубанул лишь пустоту. Ушёл в тень, бросился к императору и втащил его в мир моей магии.

Тяжело дыша, император привалился к плечу:

– Как всё быстро.

Я смотрел на дверь, но там всё заливал свет, выжигающий тени. Свет теснил мой призрачный мир. Зыбкими силуэтами поднимались химеры и ползли к двери, натыкались на невидимую стену.

– Сможешь пройти в тыл? – просипел император.

Мир теней отторгал его.

Сияние теснило нас к стене. Обхватив императора за плечи, я втянул его в тайный ход и там вынырнул во тьму, ткнулся плечом в шершавую стену. Та вибрировала.

– Я должен вернуться, а то сбегут, – я скрылся в тени прежде, чем император успел ответить.

Сияние разрывало теневое пространство на месте спальни. Похоже, меня заметили и мешали перемещениям. Но здесь – не площадь перед министерством, здесь много мебели, а химеры находились так близко к полу, что под их брюхами скопились обрывки тьмы.

Если присмотреться, эти обрывки нашпиговали весь свет, пронизывали его до коридора. Крепче стиснув меч, я побежал по ним, как по кочкам топкой растительности в болоте. Меня хлестало, ломало в искажённом пространстве. Я нырнул в приоткрытую дверь, прошёл сквозь какой-то предмет и вынырнул, сходу входя в круговой удар. Лезвие врезалось в плоть. Меня окатило липкой горячей волной.

Иллюзия дрогнула и распалась. Слишком яркий свет мешал разглядеть фигуры. Я провалился в обрывки теней. Призрачные фигуры метались возле двери, хватали друг друга. Сейчас опомнятся, и Теталард опять накинет иллюзии. Метнувшись вперёд, я выпрыгнул из тени в слепящий свет, рубанул, сбивая чью-то голову на пол. Шагнул, падая в её тень, вдруг ощутив смертельную усталость.

В мире теней меня трепало невидимым ветром, жгло кожу, дёргало за волосы. Слишком много времени провёл я сегодня здесь, по слишком зыбкому пространству бродил. Кинулся в реальность и споткнулся о камень, полетел рыбкой, недоумевая, откуда во дворце камни и булыжники. Воздух над головой дрогнул от пролетевшего заряда магии.

Грохнувшись, клацнув зубами, я взглянул на мир сквозь туман навернувшихся слёз: коридор усыпали камни, на каменной платформе, среди схлестнувшихся химер, метались длоры, каменные столбы держали опускающийся потолок.

По мне пробежал паучище, присосался к загривку химеры-ящерицы. Клубок животных взметнул каменную крошку. На меня летел пламенный шар. Я перекатился, уходя в тень, выкатился на горячий дымный пол, режа руки об осколки камней.

Стены и потолок изгибались и вытягивались, силясь сплющить нарушителей. Камни на полу зашевелились, сложились огромным жалом, нацелились на меня. Вдруг затряслись. Подскочив, я по спинам химер, по дёргающимся камням побежал вперёд. Глаза обожгло сиянием, но я помнил положение цели, с удара снёс голову. Отскочил, надеясь попасть на твёрдое.

Плита подо мной шатнулась, я присел, часто моргая. Надеюсь, остальных свет ослеплял, как и меня.

– Сдавайтесь! – нащупав рядом чистый пол, я перебрался туда.

Над ухом кто-то зашипел. Химера. Рядом с ней я ощутил тень и шагнул туда. Кожу обожгло. Стараясь не дышать колючим воздухом, я метнулся в спальню, через неё в тайный ход и вывалился в темноту. Холодная рука мазнула по лицу, судорожно сжала моё плечо.

– Ты в порядке? – спросил император.

– Да.

– Сколько их там?

– Не понял, там теперь… химеры, свет. Но я знаю, как они прошли через мою живую тень незамеченными: маг земли создал платформу из камня.

– Видимо, на случай, если стены сомкнутся, – произнёс император. По отголоску движения в его руке я понял, что он кивнул. – Пожалуй, это единственный способ защититься от дворца: передвигаться вместе с искусственно созданной комнатой.

– Я сейчас попытаюсь…

– Нет. – Император резко стиснул мою руку. Стены вздрогнули от удара. – Ты раскрыл их для дворца и ослабил. Пусть сейчас химеры и стены поработают.

– Они снова набросят иллюзию, и дворец их потеряет.

– Раввер, я ценю твоё желание разобраться со всеми наверняка, но себя побереги.

– Но…

Император стал опускаться на пол. От неожиданности я застыл. Сквозь грохот за стеной послышалось тяжёлое хриплое дыхание. Я ухватил императора за плечо, не позволяя упасть:

– Что происходит?

– С-сердце. – Император закашлялся.

Внезапно ощутив духоту, я убрал меч в ножны и принялся расстёгивать ворот императорской рубашки.

– Дышите, – прошептал, даже не зная, слышит ли он.

Император сползал по стенке. Паника захлестнула на секунду, а затем я нырнул в тени. Бег сквозь обжигающее пространство отзывался болью в каждой мышце, палил кожу и внутренности. Но я бежал. Бежал!

Выскочил в багряную гостиную без окон и дверей. Бледная Лена первой вскочила с места. Принцесса застыла с занесённой над пяльцами иголкой.

– Что случилось? – волнение императрицы выдавали добела стиснутые на подлокотниках пальцы.

– Раввер, это твоя кровь? – Лена шагнула ко мне.

Мотая головой, я выпалил:

– Лекарство для сердца!

Глаза императрицы расширились.

– В спальне.

– Там сейчас непонятно что, – я вздрогнул от прикосновения Лены к руке, прикрыл глаза, восстанавливая сбившееся дыхание.

Стены затрещали. Я огляделся, но гостиная оставалась неизменной, ровно светили огоньки в лампах. Императрица стояла, простерев руку над полом. Тот вспучился, вытолкнул на поверхность бутылочку. Схватив её, императрица метнулась к столу, опрокинула половину содержимого в бокал, долила из графина воды.

 – Пусть выпьет всё, – протянула мне флакон из зелёного стекла.

Лишь мельком глянув на кусавшую костяшку Лену, я снова шагнул в тени.

Обратный бег был мучительнее и страшнее, в висках полыхала мысль: успею ли? Жив ли император? Дыхания не хватало, раскалённые иглы жгли лёгкие, руки и ноги. Впереди маячило пятно сияния. Обогнув опасную зону, я промчался сквозь стены и оказался в темноте коридора.

Ужас сковал горло, я не мог позвать, шарил вокруг рукой, прислушиваясь к звукам, но различал только грохот, вой химер и перестук собственного сердца. Пальцы коснулись волос, накрыли плечо сотрясавшегося в лихорадочных вдохах императора.

Зубами откупорив флакон, я поднёс его к месту, где должен находиться его рот.

– Пейте.

Император ухватился за бутылочку, я её запрокинул. Проглотив лекарство, он закашлялся:

– Вот так и подумаешь, что умереть вроде как приятнее.

– Не говорите так. – Отбросив флакон, я взял императора за плечи. – В таком состоянии идти через тени вам нельзя. Старайтесь дышать ровно и…

– Да знаю-знаю, – отмахнулся император, – я так много общаюсь с целителями, что скоро стану одним из них.

Судя по ворчанию, император держится. Надо заканчивать это безумие: ему нужен покой и толковый осмотр.

Разжав пальцы, я нащупал спрятанные у двери пистолеты. Убойная сила у них слабовата, надо стрелять наверняка, а если попадёшь в руку или ногу, то только время потеряешь и глупо подставишься. Но сейчас все средства хороши.

Стиснув холодные рукояти, вошёл в мир теней. Он выталкивал меня, рычал, колол и жёг. Рядом полыхало белое пламя враждебного света. Я пошёл сквозь тесные для меня обрывки теней.

Звуки реального мира обрушились скрежетом и рыком. Каменный таран долбил стену, раскалывая узоры обоев трещинами. Кругом был свет и сцепившиеся химеры. И ни одного заговорщика.

Их скрывали иллюзии.

Вскинув пистолеты, я выстрелил наугад и потянул из-за пояса метательные ножи. В ушах звенело от грохота. Вкладывая в лезвия магические заряды, я швырнул ножи.

Кто-то закричал. Иллюзия заколебалась. Среди проступивших фигур я искал Теталарда. В центре вроде он. Я выхватил меч и швырнул, как копьё. Отскочил в сторону, оскользнулся на крови. На моё место приземлилась ядовитая клякса магии, её брызги иссушили тела химер. Я побежал вдоль стены, по ней растекались зелёные капли, под ударами света выгорали узоры.

Заговорщики собрались на середине каменной платформы в круге света, отсекавшего тени. Сухощавый Овелодри, дородный Алвер… и ещё двое, сцепившиеся в драке. На меня, растопырив лапы, прыгнула химера. Я нырнул под клыкастую морду и шагнул в тень, прошёл сквозь животное, передёрнувшись от накатившей тошноты.

В сердце света мой меч пылал тьмой, тянулся ко мне щупальцами-тенями. Отчаянный прыжок – и я уже выхожу из его искусственной тени, вырывая его из груди Теталарда. Рядом Овелодри и Алвер, тощий и толстый, оба вполоборота ко мне.

Кого ударить мечом?

Самого опасного.

Ударом вверх рассекаю бок и грудину Овелодри, пинком отправляя Алвера в гущу химер. Волшебный свет гаснет, возвращая мне тени и власть. Рывком сквозь теневой мир добираюсь до поднимающегося Алвера и на выходе ударом рукояти отправляю его в беспамятство.

Ударяю в затылок одного из дерущихся. Едва успеваю различить безумный взгляд Садора Эрджинбрасского, прежде чем кулаком ломаю ему нос.

– Убийца! – Садор вцепляется в меня.

Скрипят подчиняющиеся ему камни, взвиваются, целясь в меня заостряющимися краями. Булыжники охватывают стопы. Я не могу шагнуть и войти в тень. Ещё удар по носу Садора и ещё, тот воет, камни качаются, падают. Пригнувшись, ударяю Садора под дых, он заваливается на меня, хлестнув седыми прядями с брызгами крови.

В спину ударяет камень. Стиснув зубы, отвожу меч и всаживаю в бок Садора. Камни падают на пол. Визжат, рычат химеры. Из пола выскальзывают руки и обвивают ноги Садора. Получив энергию, которая расходовалась на борьбу стен с камнями и поддержание внешнего охранного периметра, духи рвутся на помощь.

Липкая тёплая кровь струится с меча по руке. Металлический запах перебивает остальные.

– Будь… ты… – хрипит Садор, – проклят…

Ноги хоть и под камнями, но их уже ничего не держит. Поднимаясь, отступаю, позволив телу Садора упасть на трупы химер и безвольные булыжники.

Наши с императором химеры слабее и уже в меньшинстве, но принимаются грызть потерявших управление вражеских.

– По-моги, – слабо зовёт кто-то.

Я оглядываю копошащихся зверей. В углу, зажимая живот, сидит Хобл. Слабо машет красной рукой. Безоружный, взгляд плывёт… Оскальзываясь, перешагивая химер, иду к нему.

– Ты должен… – бормочет Хобл, – осторожнее… там… я… предупредить… Опасно… ещё здесь… Ами…

Глаза его закатываются, но грудь вздымается. Сердце ёкает от жалости: он ведь нормальный был, почти друг.

И с ним можно договориться о показаниях против Галлардии. Отложив меч, я снимаю рубашку и прикладываю к его животу. Тончайшая забрызганная алым ткань мгновенно пропитывается кровью. Потянув Хобла, устраиваю его на полу.

– Духи, кто-нибудь, помогите.

Служитель дворца выныривает из пола верхней половиной тела.

– Он нужен императору, – как можно увереннее говорю я. – Зажимай рану.

В тёмных глазах духа вспыхивают алые огоньки, он перехватывает рубашку и надавливает.

Так, теперь надо проверить императора.

Вызвать целителя ему и Хоблу…

Глубоко вздохнув, провёл мокрой от крови рукой по волосам. Усталость придавливала к полу, чрезмерное использование магии отзывалось мерзким колючим гудением во всём теле. Но надо продолжать, у меня слишком много дел, чтобы падать без сил.

***

Пол мелко дрожал. Одна из чашек съехала к чайнику и беспрестанно, точно виброзвонок, дзенькала о него. Никого, кроме меня, этот звук, похоже, не раздражал. Я бы сочла, что у принцессы стальные нервы, если бы она не исколола все пальцы за вышивкой. Но у неё хоть какое-то занятие, а я не знала, куда себя деть, как вести себя в обществе двух подчёркнуто спокойных женщин.

Ну ладно принцесса, которую могли взять в жёны для закрепления права на престол, но даже императрица в этот трудный час являла собой образец царственного величия.

После того, как забрызганный кровью Раввер исчез в тенях, императрица взяла со столика книгу, вернулась в своё массивное резное кресло, напоминавшее трон, и стала читать. Взгляд точно скользил по страницам.

Принцесса украдкой посмотрела на мать, вздохнула и сменила нитку в иголке.

Мне хотелось выть. Палец стрельнуло болью, я выдернула его изо рта: на фаланге остались синеватые отпечатки зубов. Подскочив с диванчика, прошлась вдоль стены, стараясь не думать о том, какое впечатление произвожу на венценосное семейство: ни осанки у меня, ни манер, ещё и походка из-за нервов и непривычно длинного платья оставляла желать лучшего.

Я ждала, что мне раздражённо прикажут «Сядьте» или что-нибудь в этом духе, но нареканий не было. Наверное, сочли моё поведение простительным. Я запустила пальцы в волосы.

«Только бы всё было хорошо, – развернулась и опять пошла вдоль стены. – Только бы всё обошлось».

Страшно представить, что случится, если император умрёт: если власть захватят, Раввер станет преступником. А если его убьют раньше? Или ранят? Я внимательно осмотрела браслет: цел. Украдкой покосилась на императрицу: она читала с преувеличенным вниманием, даже слегка шевелила губами.