Глава 15

Новое здание Торгового Совета располагалось поодаль от исторического центра. В этой части города я оказалась впервые. Промышленный район с симметричной разметкой улиц, широкими проезжими полосами в обе стороны, пешеходными тротуарами, каменной брусчаткой и парадными фасадами заводских представительств, торговых и демонстрационных залов. Та половина города, что осталась позади автомобиля, и эта являли собой абсолютные противоположности. Равнинная часть берега больше годилась для промышленного развития, нежели горные склоны, пусть и не слишком высокие. Здесь не было мусора, а между прохожими не сновали попрошайки, хотя стоял все тот же темный смог, частично скрывающий свет солнца.

– Так больше нравится? – тихо спросил Вангьял с переднего сиденья. Закарин обернулся, но, сообразив, к кому обращается хозяин, вновь сосредоточил внимание на дороге.

– Да. – Я расположилась на заднем сиденье и увлеченно рассматривала новый пейзаж. – А Тобгьял хоть раз тут был?

Я выглянула на ведущую машину, где ехал великий цанпо с супругой в сопровождении Агвана и Пуньцога.

– Нет, правящий покидает дзонг по ритуалам.

Я не стала задавать больше вопросов, просто продолжила наблюдать.

Автомобиль подъехал к просторной ухоженной набережной, откуда открывался вид на дымящий, забитый грузовыми кораблями порт, и остановился.

– Сиди, женщина! – скомандовал Вангьял. – Давно хочу сделать это.

– Что? – не поняла я, наблюдая, как он выходит из машины.

Закарин с улыбкой обернулся ко мне.

– Что? – Я удивленно взглянула на парня, но тот лишь губу нижнюю прикусил, стараясь не рассмеяться.

Вангьял открыл заднюю дверцу, достал меня из машины – причем буквально достал, на руки для этого поднял – и поставил на землю рядом с собой. На губах его при этом играла мягкая улыбка, а в янтарных глазах светились умиротворение и нежность.

– Раз ты такой спокойный, – обрадовалась я, – значит, все опасное, что тебя тревожило, позади.

С тихим стоном он рассмеялся:

– Это все, что тебя заинтересовало?

Ощутив странное беспокойство, я обернулась и наткнулась на взгляд Тобгьяла. Раньше он меня игнорировал, думаю, не нарочно, просто элементарно не замечал, как любого раба, а тут вдруг пристально и зло уставился на меня. Супруга его правящая тоже меня рассматривала, но с презрением и оценивающе. Я обернулась к янтарным глазам.

– Ты мне статус социальный поменял?

Вангьял снова застонал, но я отчетливо почувствовала гордость, которую он испытывал, наблюдая за моим поведением и мышлением.

– Пойдем! – выдал он приказ, развернулся и зашагал к парадному входу высокого трехэтажного здания с панорамными застекленными окнами.

Я понаблюдала, как Пуньцог вежливо подгоняет правителя с женой передвигаться чуть быстрее, открыла дверцу машины и обратилась к Закарину:

– Что это значило?

Парень дернулся от неожиданности, но тут же взял себя в руки, выглянул на Вангьяла и прошептал:

– Есть древняя песнь про молящегося воина. Потом перескажу или спроси там у кого-нибудь. Иди…

Я рассчитывала на ответ попроще: вроде женой или невестой так обозначил. Значит, ошиблась. Собралась захлопнуть дверь, но Закарин вдруг окликнул:

– Эй!

Я вновь заглянула в салон.

– А ты серьезно можешь его побить?

Я усмехнулась, закрыла дверцу и вприпрыжку понеслась к замершему на ступенях с непроницаемым лицом воину силы.

– Выяснила? – уточнил он тихо.

– Нет, – в той же манере ответила я.

Вангьял удовлетворенно кивнул, словно неведение, в котором я пребывала, было важной частью его замыслов. В чем я в общем-то не сомневалась. Только теперь заметила, что нутро эмпата почти кричит о некоем странном ожидании или ощущении ожидания. Я никак не могла придать мысленную форму этим чувствам, а тем более обозначить их для себя словами.

Вслед за правящей парой в сопровождении Пуньцога и Агвана мы с Вангьялом, рука об руку, миновали охрану, затем просторный холл, заполненный молчаливыми, хорошо одетыми мужчинами и женщинами, поднялись по широкой винтовой лестнице и вошли в еще более просторный зал, чем те, что я видела в дзонге. Только не было тут подушек, гобеленов, ковров и благовоний, по углам комнаты не стояли цветы, а мощенный керамической плиткой пол не содержал и намека на ритуальные узоры. Это был фактически огромный зал заседаний с рядами радиально расходящихся вверх от центра помещения столов. И это тоже радикально отличалось в лучшую сторону от того, к чему я привыкла на этой земле. Единственное, мне показалось довольно нелепым радиальное расхождение лучей в квадратной комнате, но это то, о чем, полагаю, мне уже стоило молчать.

Люди все в той же полной тишине через четыре просторных входа вошли внутрь, поднялись по лестницам и расселись на равном расстоянии друг от друга. Пуньцог повел цанпо с женой в центр к небольшому столу, рядом с которым ожидали трое мужчин. В одном я узнала Ювоно. В другом по одежде и манере держаться опознала воина силы. За его спиной в первом ряду сидели пятеро похожих. Третий, седовласый, показался мне пухлым весельчаком, морщинки вокруг его глаз хранили печать многочисленных добрых улыбок.

Тобгьял с каменным лицом, гордо подняв подбородок, чинно сел на предложенное место. Пуньцог мягко подтолкнул правящую жену расположиться рядом с мужем. Держаться с достоинством, в отличие от цанпо, она даже не пыталась. Впрочем, если она не отличалась разумным поведением до сегодняшнего дня, то с чего бы вдруг ждать, что она поступит иначе теперь.

Агван подошел к столу и осторожно положил на него небольшую, сшитую вручную рукописную тетрадь, увешанную многочисленными тяжелыми печатями. Я подумала о странной ситуации, когда судьбу большой страны столетиями определяла одна маленькая книжка, хранящаяся в сундуке под замком.

– Мы слушаем тебя, – хорошо поставленный голос незнакомого мне воина силы эхом разнесся под сводами зала. Он посмотрел в глаза Вангьялу. И не только он. Все присутствующие сосредоточили внимание на моем Бенкендорфе. – Где твое слово?

Я предположила, что речь, должно быть, о том традиционном послании, ради которого всем цанпо нанимали сочинителей. Выходило, незнакомец – глава Запретного дзонга? Я нахмурилась, силясь вспомнить имя. Кажется, ястреб звал его Намган.

– Оно здесь, – в той же манере ответил Вангьял, взял меня за плечи и немного выдвинул вперед.

Сказать, что я опешила, – ничего не сказать. В смысле «оно здесь»?!

Я оторопело уставилась на Намгана. Он в свою очередь растерянно смотрел на меня, потом вновь перевел взгляд на Вангьяла:

– Что ты имеешь в виду?

Да. Мне бы пояснение тоже не повредило.

Я повернулась к избраннику своего шального сердца и приподняла брови, но он лишь усмехнулся в ответ. А заранее не предупредил, полагаю, по каким-то весьма и весьма важным соображениям. Зачем же порывался закрыть на корабле? Или решение сделать меня своим «посланием» пришло после моего отказа остаться в стороне?

Я сосредоточилась на логических цепочках. Если не предупредил, значит, ждал некоей естественности. Видимо, действовать мне предстояло самой. Что ж. Тогда попробую поставить мышление нового знакомого с ног на голову. Во-первых, у меня это выходило неплохо, во-вторых, было желание услышать ответы на важные лично для меня вопросы, ну, и это единственное, что пришло в голову.

– Зачем воину силы с Запретной Горы послание? – обратилась я к Намгану. – Разве он не видит, что в душе человека? Разве он не знает, что послание пишет не цанпо? Разве не лжет он своим богам и людям, принимая ложь и отдавая ей название правды?

Намган от неожиданности побледнел, однако быстро взял себя в руки.

– Ты жена Вангьяла? – Голос его звучал все так же внушительно, но к концу вопроса немного дрогнул.

– Не знаю, – честно ответила я. – Воину силы с Запретной Горы важны статусы или мысли?

Возможно, мне показалось, но издалека послышался тихий смешок. Сначала с одной стороны, потом с другой. Дальше я поняла, что не ослышалась. Присутствующие действительно от могильной тишины перешли к возбужденному шепоту и тихому веселью. Думаю, это была своеобразная нервная реакция на мои слова, а не настоящий смех.

– Ты обвиняешь меня?

Я пожала плечами:

– А ты испытываешь вину, слушая мои вопросы?

– Порой равновесие требует принятия. – В глубине глаз Намгана мелькнул страх. Он сам не верил своим словам. Почему сделал? Потому что все делали.

Я зашла в тупик. Прилюдно утопила авторитет главы Запретного дзонга парой вопросов, а зачем – придумать не успела.

– Разве? – пошла до конца я.

– Кто ты? – Намган сощурился, как будто только осознав, что говорит не с женщиной своего мира.

Я повернулась к Вангьялу, который все время диалога наблюдал за мной с безмятежной полуулыбкой, и вопросительно подняла брови. К сожалению, хитрец промолчал, только заулыбался шире, и все. Прекрасная и величественная Мона Лиза, не иначе. Черт желтоглазый! Любовь толкала меня на странные эмоции и не менее странные сравнения.

Я вздохнула, повернулась к Намгану и сказала первое, что пришло в голову.

– Человек.

Пятеро воинов за его спиной заметно разволновались.

– Почему ты одета как мужчина?

– Это удобно.

Намган закрыл глаза, на лице его проступила усталость, затем он засмеялся и спросил:

– Мне говорили о рабыне, которую учит брат цанпо. Этому он тебя научил? Спуститься истиной на голову молящегося?

Так песня про это?

Честно говоря, меня вся ситуация утомила не меньше. Монотонность и цикличность диалога с упрямцем лишала сил. Чувство вины за убийство Мамаева еще не пришло, и, видимо, оттого мне подумалось, что выстрелить еще пару раз из плазменной винтовки было бы куда как проще и интереснее, чем торчать в этом зале с массой людей и разбираться в их политических и социальных взглядах.

– А ты хочешь, чтобы это оказалось именно так? Для чего? Чтобы вновь не взять ответственность, данную тебе? Снова свое решение отдашь другим?

– И какое же решение ты видишь верным, женщина?

Я вздохнула и потерла переносицу пальцами. В желании здешних людей не нести ни за что ответственность я не ошиблась.

– Хочешь, чтобы я приняла его за тебя? Как эта тетрадка решала столетиями за вас всех?

Мои слова погрузили зал в тишину.

– Ты рабыня, нарушившая закон. Как смеешь ты судить свободных?

Вот тут я поняла, что эго главы Запретной Горы не сдастся, он кругами будет ходить, но останется слеп и верен своему желанию не признавать ошибки прошлого. Вангьял говорил сегодня, что воины силы не верят во власть цанпо и не уважают его. Так в чем же дело?

Я взглянула на Пуньцога, Ювоно, пожилого весельчака, самодержца, довольного преданностью Намгана, на правящую жену, затем на пятерых молчаливых ребят и осознала: на Запретной Горе происходило то же, что в дзонге Сунда Келапа. У власти стоял тот, кто сдерживал развитие, слепо следуя архаичному укладу. В глазах пятерых молодых мужчин не было той упрямой убежденности, какую показывал их глава.

Распинаться о ценности жизни или равенстве прав стало бы глупой тратой времени и душевных сил, которые и без того у меня лично уже были на исходе. И вдруг я вновь нашла выход из тупика.

– Воин силы не способен быть безучастным наблюдателем. Чужую боль он чувствует не для того, чтобы остаться к ней равнодушным, – слово в слово повторила я услышанное однажды от Вангьяла.

И именно эти слова переломили происходящее. Зал взорвался шумом взволнованных голосов. Пятеро, за эмоциями которых я так внимательно наблюдала, повскакивали со своих мест. Намган же сделал резкий выпад в мою сторону, но удар его не достиг цели. Я увернулась и отступила ближе к Пуньцогу, позволяя Вангьялу вступить в схватку с разгневанным главой Запретного дзонга. Не мой это мир, а значит, и бой не мой.

Зал замер и затих. Из того, чему я успела стать свидетелем в этом мире, поняла, что навыки свои воины силы в реальной жизни использовали редко. Их и без того боялись как огня. А значит, стать свидетелем исторической схватки для местных жителей было чем-то невероятным.

– Он не даст никому ступить к тебе ближе, – прошептал мне Пуньцог. – Не волнуйся, не помешаешь. И помощь твоя ему сейчас тоже не нужна.

Я покосилась на ястреба и вновь сосредоточила все внимание на Вангьяле.

Спокойные и собранные противники помедлили, приглядываясь друг к другу, затем резко сошлись. Я успела заметить, как Намган легко и даже изящно нанес несколько ударов кулаками по корпусу моего воина силы, однако ни один не достиг цели. Глава Запретной Горы отступил и тут же снова подался вперед, но на этот раз в ход он пустил колени. Вангьял ушел от каждого из ударов, а после сделал довольно странный прыжок с разворотом. Я только мгновение спустя по реакции Намгана поняла, что это был обман. Уворачиваясь, поклонник абсолютной монархии на доли секунды потерял из виду противника и едва не поплатился за это. Спасла Намгана невероятная реакция. Удар ногой задел его ухо, но не попал по голове.

Я ожидала, что глава Запретной Горы отступит, как это бывает в поединках, но нет. Будто не желая терять попусту время, он кинулся на Вангьяла с новой серией ударов. И опять прогадал.

– На самом деле он не так хорош, как должен быть мудрый, еще и злится, – прошептал у меня над ухом Пуньцог. – Главой дзонга его назвал перед смертью его же отец. Старик когда-то объявил сына проводником силы и обучал, но каждый на Горе знал, Намган пуст.

Так он не эмпат?

– А вот этого мальчика обучал я, – протянул самодовольно Пуньцог, не отрывая взгляд от схватки. – И равных ему стоит поискать.

«Мальчик» меж тем снова пошел на обман, а дальше я поняла гордость ястреба своим учеником. Вангьял с разворота ударил ступней Намгана в живот, и тот, не успев увернуться, рухнул на четвереньки.

– Не признает поражение, – вздохнул Пуньцог едва слышно. – Не на своем он месте всю жизнь.

Намган действительно поднялся. Только это и успел. Вангьял прыгнул на руку, перевернулся, одним-единственным ударом ноги отправил противника в нокаут и выпрямился, приняв знакомую мне позу царствующего прута в позвоночнике. Намган потерял сознание еще до того, как его голова коснулась пола.

– Цэтэ, – в тишине зала проговорил Пуньцог, обращаясь к кому-то из пятерки сопровождающих главы Запретной Горы, – унесите мудреца и окажите ему помощь. Дама, отправляйся на Гору, передай им весть и приглашение сойти вниз для участия в создании нового свода.

Пока ястреб раздавал команды, а восторженная публика шумела, подобно морским волнам, я любовалась внимательными янтарными глазами, в глубине которых светилась любовь и, возможно, пряталось некоторое смущение. Где-то внутри Вангьяла очаровательный мальчишка горел желанием похвастаться своими исключительными навыками перед высокомерной инопланетянкой и увидеть восхищение в ее глазах. Восхищение он получил и теперь немного стеснялся своего удовольствия.

Намган пришел в сознание быстро, его вывели из зала под руки. А потом Вангьял сломал поочередно каждую из печатей на маленькой рукописной книге, что служила законом этой стране долгие столетия.

– Ты больше не часть великой семьи Сунда Келапа, – процедил обесчещенный цанпо, глядя на брата исподлобья. – Ты сам уничтожил свой статус.

Вангьял улыбнулся как человек, только что скинувший неподъемный груз с плеч.

– У тебя есть молитвы, церемонии и будет содержание. Бюджет составят исходя из всех минимальных нужд детей, твоих и великой жены.

Последняя все время короткого диалога смотрела на Вангьяла с ненавистью, хотя под этой маской явно скрывала обиду и желание. Структура ее личности была достаточно проста, чтобы даже необученный эмпат мог быстро прочесть ее эмоции. Меня же она старательно игнорировала.

Теперь, когда трудности были позади, я решила больше не ждать, когда глупая особа предоставит мне шанс осуществить мои маленькие милые планы. Немного осторожной провокации еще ни одного здравомыслящего человека не принуждали к агрессии или вспышкам ярости. Верно?

Я подошла чуть ближе к Вангьялу и насмешливо взглянула на лицо правящей жены, после чего слегка опустила взгляд на ее тело, явно демонстрируя превосходство, и едва заметно улыбнулась. А дальше сосредоточила внимание на хитрой ухмылке Пуньцога. Ястреб заметил мой маневр, но промолчал и не осудил. Нравилась я ему как часть жизни его бесценного ученика.

Несостоявшаяся любовница, как любая незрелая отвергнутая женщина, ожидаемо взялась сравнивать себя с соперницей. А после моего взгляда на ее тело решила, что узнала причину отказа Вангьяла, и оскорбилась. Нет человека неприятнее, чем задетый за живое нарцисс. Я боковым зрением поймала ее взгляд, полный с трудом контролируемой ярости. Конечно, она была не только нарциссической личностью. Жажда калечить и убивать – это уже посложнее проблемы, но искать причинно-следственные связи и анализировать я не желала.

– Пойдем, моя кровожадная Могуэй. – Вангьял взял меня за плечи, развернул и мягко подтолкнул к выходу. – Мы здесь больше не нужны.

– Что? – Я аж расстроилась.

– Если ты собралась покалечить царствующую жену, то выбери другое время. – Вангьял положил ладонь мне на талию и повел прочь из зала. – Сейчас это было бы некстати.

– Почему? – решила не увиливать я.

– Мало ли претензий окажется к новому правительству. Надо, чтобы семья цанпо была сыта и невредима. К тому же Лхаса граничит с государством ее отца. Пока дочь цела, он сидит на своей земле.

Я нахмурилась и непроизвольно поджала губы. Другое время? То есть мне еще ждать?

Вангьял рассмеялся, глядя на мое лицо.

Ладно. Я подожду. Я умею быть терпеливой.