Глава 3

– Женщина, ты деспот, – недовольно пробурчал Вангьял, пролистывая папки с материалами, на мой взгляд, обязательными к изучению. Он сидел в кресле капитана и походил на недовольного каникулами подростка. – Тебе мало языка и всего прочего?

– Мак специально для тебя выстроил курс видеолекций по истории Содружества. – Мне пришлось отвлечься от работы над активным маршрутом и развернуться к расстроенному мальчику. – Это важно!

Вангьял поджал губы.

– Из тех материалов по психологии масс и социумов, что Мак мне диктовал, я сделал один простой вывод, Могуэй. Твои люди точно ничем не отличаются от моих. Сомневаюсь, что столетнее противостояние двух рек имеет принципиально иные основы, чем твои два пассивно-агрессивных блока.

– Но там помимо Евразийского и Первого, масса участников и свободных объединений…

– Так и есть. Принципы те же. Враждуют за ресурсы, иногда за идеи. А в открытую физическую войну не вступают, потому что оружие страшнее некуда. Просто же. Детали выясню потом.

– Но…

– Женщина, я государством управлял! И прекрасно со своей задачей справлялся без тебя!

Я начала злиться. Да при чем тут это? Конечно, управлял. Я все знаю, лично видела, но не знать детали политики моего мира хотя бы в общих чертах просто опасно! Это не Бо с ее крошечными очагами промышленных революций, рычащими автомобилями и длинными электрическими проводами.

– А еще я долго шел к тому, чтобы не править. Хочу гулять и смотреть на Вселенную из твоего корабля! – В янтарных глазах мелькнул азарт, а уголки губ едва заметно дернулись, пряча улыбку. – Потом ты родишь мне детей, я буду их растить в твоем чудесном саду, о котором ты с такой тоской вспоминала. А в политике разбирайся сама.

От неожиданности и возмущения я беззвучно выругалась. С ним же не всегда понятно, шутит он или всерьез! Вот сейчас что?

– И деньги зарабатывай сама?

– А то! – усмехнулся самодовольно Вангьял.

И этот воин силы неделю назад уверял меня, будто ему стоило больших трудов принять мои свободные взгляды?!

– Забава, я вынужден вмешаться, – начал Мак на родном для Вангьяла диалекте синин, смешивая его с русским. – Ваше взаимодействие приобретает черты открытого конфликта. Это может повлечь за собой негативные последствия.

– О, не волнуйся, Мак, – отчеканила зло я. – Вангьял всего лишь меня дразнит и доводит до белого каления, потому что я так ему больше нравлюсь.

Я взглянула исподлобья на улыбающегося во весь рот мальчишку.

– Ну а я почему-то раз за разом на это ведусь, – пробурчала я себе под нос и отвернулась к панели пилота. Еще раз вывела результаты расчетов по курсу и трехмерную модель последнего туннеля до контролируемой границы Содружества.

– Я тебя забрал, поэтому ведешься, – подсказал со своего места Вангьял.

Именно. Восхитительный, сильный мужчина так долго добивался любви инопланетянки, что теперь еще не скоро прекратит трепать ей нервы. Пока не наиграется сполна, не насытится многочисленными подтверждениями моих чувств к нему, так и будет выводить из равновесия, чтоб получать внимание в любой, выбранный им – это ключевое – момент времени. Впрочем, я бы слукавила, если бы утверждала, что мне его поведение ничего, кроме проблем, не доставляло. Каждый раз, когда Вангьял начинал цепляться, краем сознания я понимала причину его поведения, и где-то внутри рождалось острое удовольствие от этой его примечательной потребности в моем внимании. Только вслух же о таком не скажешь. Тем более он понимал мои эмоции не хуже, чем я его.

Пока Мак проверял готовность систем к построению туннеля, на боковом экране я продолжила в энный раз изучать устав в поисках хоть какой-нибудь лазейки, которая позволила бы в пределах границ Содружества выстроить свой собственный маршрут движения или, как минимум, заставить Мака хранить радиомолчание. Искусственный Интеллект истребителя, по понятным причинам, мне помогать отказался. А ранг у меня для прямых приказов подобного рода был слишком низкий, полномочия тоже не те. Мне в связи с чрезвычайной ситуацией на борту запрещалось даже совершать открытые звонки личного характера. По сути, мы с Вангьялом стали заложниками военного истребителя до прибытия на Гею.

Как только входное устье откроется, пограничникам станет известна судьба специального борта тридцать пятнадцать. Как только мы выйдем из норы, данные из журнала Мака уйдут во внутреннюю сеть. И все, и мне останется только надеяться на адвоката. Раньше я просто переживала за судьбы Вангьяла и его планеты, теперь же перед сном воину силы приходилось бережно массировать мне затылок, гладить плечи и спину, избавляя от страха и напряжения. Я проходила тренинги, подготавливая психику ко всевозможным нештатным ситуациям, благодаря чему, собственно, и смогла перенести потерю экипажа и длительное пребывание в незнакомом, часто враждебном, социуме. Но вот к такой ответственности не готовилась. Я невесело усмехнулась, осознавая очередную свою глупость. Увидела лошадей, людей, их мышление и неразвитый социум, общалась с эмпатами, и ни разу умная инопланетянка не задалась вопросом их происхождения. Столько животных наблюдала, и среди них не было ни одного примата, хотя именно приматы, наравне с птицами, легко приживаются в городах. Какова вероятность, что человек на этой планете появился в качестве единственной выжившей ветви одного отряда? К тому же та своеобразная моноэтничность, к ней у меня тоже вопросов не нашлось, кроме поверхностного «есть ли другие». Но и тут я в подробности не вдалась, а стоило бы. Вангьял пояснил, что другие – это вид разумной ветви морских млекопитающих, ведущих кочевой образ жизни. Чу, как называют их в Лхасе, не вступали в контакты с людьми, более того, агрессивно реагировали на любое сближение с человеком. Воин силы с печалью признал, что у чу на то были причины веские: моряки столетиями убивали несчастных ради их мозга, который у богатых считался чудодейственным средством для потенции.

Сино-тибетская языковая семья – вот что я пропустила.

Две тысячи лет, с точки зрения современного человека, срок не долгий, всего тринадцать полных жизней, но довольно губительный для общечеловеческой памяти о народе, чьи души тихо, без следа растворил космос. После катастрофы, перекроившей внешний облик Земли, от огромного древнего пласта культуры, добровольно ушедшего во Вселенную со своими традициями и скарбом, остались лишь редкие археологические находки, реконструкции да базовые языковые структуры в памяти военного истребителя, случайно рухнувшего на планету, где жили потомки того самого народа. И конечно, сформулировать верные вопросы сначала себе, а затем искусственному интеллекту решила не я. Вангьял меня успокаивал, уверяя, будто это Мак сам подтолкнул его к важным открытиям, но я-то прекрасно понимала, что мозг корабля работает так, как работает, и верные вопросы начали оформляться в голове этого мужчины задолго до встречи с истребителем.

– Забава, – отвлек меня от рефлексии Мак, – мы готовы к переходу.

– Ну давай, – вздохнула я, тихо дала команду «старт» и вывела изображение с внешних камер на центральную консоль.

Вангьялу нравилось наблюдать за процессом скачков. Качество изображения было великолепным, но я точно знала, что время от времени воин силы грустил, не имея возможности созерцать космическое пространство вживую. Думаю, он надеялся на некие окна. В гражданских судах были окна, целые смотровые площадки, на станциях развлекательные комплексы с видом на пылающие звезды и, конечно, лифты, но обо всем этом я умолчала. Хотелось устроить ему путешествие и увидеть реакцию лично.

Буквально через минуту после выхода из устья Мак поймал входящий сигнал.

– Сержант Карачевская, личный номер К324156В3, – холодно обратился ко мне незнакомый женский голос на русском.

– Мак, – позвала я истребитель. – Это закрытый канал? Какое ведомство?

– Канал закрытый, на второй вопрос ответить не могу. Права доступа к данным имеет только капитан.

– Я исполняю обязанности капитана.

Но, конечно, я знала, что мне ответит упрямая железка.

– Гражданские лица на контрактной службе не имеют доступа к этой информации.

– Тогда включи видеосвязь на панели пилота.

На меня взглянули внимательные зеленые глаза.

– Так точно, – равнодушно ответила я, изучая внешний облик собеседницы в надежде определить ее ранг и ведомство, но тщетно. Простого кроя серое платье, молодой облик, дорогое каре с тигровым окрасом и браслет персональной станции из вороненой стали на левом запястье – вот и все отличительные черты. Достаток определю, все остальное придется искать в ее речах и движениях.

– Вы переходите под командование капитана Юдина. Борт сорок пять шестьдесят сопроводит вас до станции на Эфире.

Я постаралась сохранить непроницаемое выражение лица.

– Вынуждена отклонить переход.

– Отклонить? – Озадаченной собеседница не выглядела, скорее несколько заинтересованной.

– Приказа о переводе, заверенного контр-адмиралом Беликовым, не поступало.

В зеленых глазах промелькнуло раздражение.

– Приказ о переводе поступил от меня.

– Прошу простить, – все так же невозмутимо продолжила я. – У меня нет доступа к этой информации.

В поле моего зрения попал Вангьял. Он тихо приблизился, стараясь не засветиться перед моей собеседницей, оперся спиной о панель бортинженера и с лукавой ухмылкой принялся изучать мое лицо.

Раздражение командующей сделалось явным. Она молча развернула браслет и набрала текст.

– Сержант Карачевская, – встрепенулся Мак, – командующая третьим флотом адмирал Саида Зухра. Поступил приказ о переводе под командование капитана Юдина.

Адмирал Зухра усмехнулась:

– Бортинженер первый уровень взаимодействия установил?

– Так точно. – Я была твердо намерена не реагировать эмоционально ни на одну реплику этой женщины. У меня на то были веские причины: между выходом и связью прошло меньше минуты, никто данные так быстро не анализирует – нас ждали и знали о ситуации на борту.

– До встречи, сержант, – неприятно поджала губы адмирал, экран потемнел.

– Строю маршрут до станции Эфир четыре. – Мак мгновенно начал исполнять чужой приказ. – Входящий вызов.

– Принять, – откликнулась я. Зато имела право выбирать, отвечать на звонок командира или нет, – невероятное счастье и свобода. Разорву контракт досрочно, схожу в суд, заплачу неустойку, и к черту работу мечты! Глупая у меня была мечта и я была глупая!

– Сержант Карачевская, личный номер К324156В3! – гавкнул на всю рубку капитан Юдин и зачем-то нервно дернул глазом.

Я чуть склонила голову в официальном приветствии.

– Борт ПБ-КС093015 находится в моем распоряжении. Приступайте к рапорту.

– Нет.

Юдин еще раз нервно дернул глазом, прежде чем смирился, что столкнулся с открытым неподчинением приказу.

Я тихо выдохнула, успокаивая нервы, и продолжила:

– Как гражданское лицо на контрактной службе я пользуюсь правом свободы выбора и слова, закрепленное третьим блоком Нерейского договора, и требую предоставить мне и моему спутнику свободу волеизъявления и передвижения.

У Юдина дернулась щека под неспокойным глазом. Полагаю, невроз прогрессировал.

А дальше в качестве ответа я получила потемневший экран.

– Входящий вызов, – объявил Мак.

– Давай, – махнула я рукой. Я теперь буду популярна у официальных лиц.

На экране вновь появилась пестрая голова адмирала. Лицо ее спокойным не было. Губы были поджаты, брови сведены на переносице.

– Сержант, – строго отчеканила она, но продолжить я ей не дала.

– Как гражданское лицо на контрактной службе я пользуюсь правом свободы выбора и слова, закрепленное третьим блоком Нерейского договора, и требую предоставить мне и моему спутнику свободу волеизъявления и передвижения.

Зеленые глаза зло сощурились.

– Сержант, – обманчиво мягко и тихо заговорила адмирал, – вас в тишине Вселенной на Гее плохо слышно.

– Никак нет, – стараясь сохранять спокойствие и не реагировать на прямую угрозу, проговорила я и начала вновь повторять прошение.

– Как это понимать? – перебила меня Зухра.

– На Гее меня слышно, адмирал.

Лицо ее стало каменным.

– Сержант, вы отстранены от несения службы. Контракт с вами будет расторгнут, материалы переданы в военный суд. Корабль доставит вас до ближайшей обитаемой станции.

Экран снова погас.

Уволилась быстрее, чем предполагала. Про суд думала. Что на Гею придется добираться самой, в целом ожидала. В общем, отлично прошли переговоры! С новыми людьми познакомилась, узнала, что разведка патрулирует пространство за пределами границы. Командующую третьим флотом из себя вывела. Теперь следующую проблему решим.

– Мак, что там ближайшее обитаемое?

– Тифон три.

– А приказ высадить нас где? – Я ухмыльнулась. Спорим, станция Кей.

– Станция Кей.

Я захохотала, причем от души.

– Мак! Как гражданское лицо я пользуюсь правом свободы выбора и слова, закрепленным третьим блоком Нерейского договора. Цель: станция Тифон три.

– Прокладываю маршрут до Тифон три, – послушно откликнулся истребитель.

Я выдохнула, откинулась на спинку кресла и с улыбкой взглянула в смеющиеся янтарные глаза.

«Все еще молчим?» – спросили эти глаза.

Я кивнула.

«Молчим».