Глава 88

Арина с трудом уложила сына в его детской. Никак ребенку не засыпалось на новом месте. А Эрдан все это время ждал Арину в спальне. Ждал и откровенно психовал. Причиной тому был страх опозориться перед ней. Все ж спина не зажила до конца и в самый ответственный момент прекрасное мероприятие может обратиться полнейшим провалом для него и разочарованием для неё.

В какой-то момент и вовсе принялся ходить взад-вперёд, а заодно прислушивался к своим ощущениям, ничего ли не ломит, не тянет, не колит. Уродился дракон крепким, дед раньше всегда говорил, мол, ему как ящеру, оторви хвост, так новый отрастет. В армии потом вообще дали прозвище Неубиваемый. Из всех передряг сумел выбраться живым, пусть и не всегда целым. Полевые хирурги латали его часто, почти после каждой вылазки, тогда как многих несли сразу в морг.

— Возьми уже себя в руки, — произнес негромко, — всё будет нормально.

Ему хотелось удивить Арину, показать, каким чутким и ласковым он может быть, каким и будет в дальнейшем. Дождаться бы только её и не свихнуться за это время самому.

— Все хорошо? — раздался голос, от которого Эрдан резко остановился. Девушка стояла в дверном проеме, смотрела на него с затаившейся тревогой.

— Да, хорошо. А что? — и машинально хрустнул шеей.

— Ну, не знаю. Мне показалось, ты нервничаешь.

— Если только слегка. Уложила?

— Ага, — направилась к креслу, — сама там чуть не уснула, — потянулась было руками к футболке, но сейчас же остановилась. — А почему нервничаешь?

— Не важно. Так, некоторые рабочие моменты.

— Врешь, — расплылась улыбкой. — Я хоть и не чувствую, но вижу по глазам, что врешь. К тому же, язык тела тебя выдает с потрохами, господин жандарм, — и опустилась в кресло, закинула ногу на ногу. — Выкладывай.

— Кем я буду, — направился к ней, — если начну жаловаться.

— Будешь обычным мужчиной, у которого есть свои страхи, переживания, сомнения и который не боится о них рассказывать женщине, — взяла его за руку и потянула к себе. — Ой, — в тот же миг осеклась, — тебе не больно?

— Нет, Арин, не больно, — и опустился на корточки. — Но боюсь я именно этого. Что в какой-нибудь особый момент меня, например, заклинит. Такого позора я не вынесу.

— Обещаю, я сделаю вид, что ничего не заметила.

— В таком случае позволь, — подал руку.

Да, они уже были вместе, но сейчас всё словно в первый раз. Это странно и в то же время приятно, правда, очень волнительно. Все-таки тогда у двери имела место страсть, замешанная на гневе, на ревности, на каком-то отчаянии, а тут… тут эмоции совершенно другие.

Арина вложила свои пальцы в его ладонь, позволила дракону вытянуть себя из кресла, после медленно раздеть. Кронов пока стягивал с девушки футболку, не переставал прокачивать ее энергию, вдыхать запах. Она пахнет настолько вкусно, что зверь внутри уже бьется в агонии, настолько желает попробовать ее, проникнуть в душу, в сознание.

Скоро на них обоих ничего не осталось из одежды. И Арина наконец-то увидела воочию то, чем отличаются драконы от людей.

— Ох ты ж… — так и прилипла взглядом к отличиям, — ничего себе, — отчего сразу поежилась.

— Не бойся, — подвел ее к кровати, усадил на край, — главное, чтобы самка была готова, — как-то плотоядно усмехнулся, после чего резко подался вперед и поцеловал.

Несколько мгновений ей хватило, чтобы пропасть, раствориться в поцелуе, в ощущениях. Сила то сделала с ней драконья, нет ли, но Арина отпустила страх. Она и не заметила, как оказалась спиной на матрасе, зато почувствовала тяжесть тела дракона, а скоро почувствовала всё остальное. Да, снова стало немного больно, снова горячо, но уже было плевать. Эрдан ни на секунду не отпускал, не переставал обнимать. Иногда так сжимал бедра, что Арина негромко вскрикивала, однако следом шел очередной глубокий поцелуй и ласка, переплетающаяся с напором.

— Я люблю тебя, Арина, — вдруг замедлился, всмотрелся в сияющие глаза своей самочки, — и ни за что не брошу, пока жив.

— Не говори о вечности, не обещай любить до гроба, — произнесла слова из любимой песни, — давай просто быть.

И они были… почти до утра. Все ж перед самым рассветом сдались и уснули.

А разбудил их звонок сотового. На связи была Стеша. Арина кое-как разлепила глаза, со второй попытки взяла телефон, так как в первый раз промахнулась.

— Да, Стеш, — промямлила сонным голосом. — Что?! — сейчас же проснулась. — Как? Когда?! Скоро буду! — положила телефон, и уже было заметалась, как ее окликнул Эрдан.

— Арин, в чем дело? — уставился на нее.

— Маме стало ночью плохо. Сердце видимо. У нее утром врач был. Какая же я идиотка, — закрыла лицо руками, — мне надо срочно в резервацию, Эрдан.

— Я понял. Хорошо, — поднялся и устремился в ванную.

Арина же принялась корить себя. Знала ведь, что у матери слабое здоровье, но нет, предпочла показать характер и уехать с гордо поднятой головой. А по сути, бросила ее одну в чужом для нее месте. Лишь бы только ничего серьезного. После смерти отца она две недели с кровати встать не могла, высокое давление не позволяло. Неужели снова?

Кронов тем временем переживал не меньше, но переживания его носили несколько иной характер. Если мать Арины заболеет, то о переезде можно будет смело забыть. Однако закрались и другие мысли, а не придумала ли женщина себе плохое самочувствие, чтобы вернуть дочь домой? Все ж слишком негативно восприняла его, едва не с порога дала понять, что такого ухажера видеть рядом с дочкой не желает. Что до Арины, она в силу характера сейчас начнет всего бояться, из-за всего переживать, начнет метаться, сомневаться, жалеть мать, ругать себя и как вариант — ненавидеть его, чего хотелось бы избежать.

Проведенные десять минут в душе под столь печальные размышления не зарядили бодростью, а вытянули последние силы. Он так хотел проснуться, обнять свою девочку, ощутить прелесть момента, осознать, что вот она, рядом и никуда не уйдет, но нет… Тем более, покинув ванную, Арину в спальне не нашел. Она уже сбежала в кухню, где сейчас кормила только-только проснувшегося сына завтраком.

— Я могу попросить тебя не переживать? — облокотился на спину стула. — И да, я всё понимаю, мать. Но все же.

— Твой завтрак, — проигнорировав его слова, указала на нечто, что скрывалось под полотенчиком.

Когда Эрдан убрал его, обнаружил тарелку с кашей, два больших бутерброда с ветчиной и сыром, два яйца и чашку чая. Обычно он завтракает куда скромнее.

— Спасибо, — увы, радости не испытал. С каждой минутой ему все меньше нравилось происходящее. Почему всегда что-то случается, стоит им оказаться вместе? — А ты сама есть планируешь? Или намереваешься только голову посыпать пеплом? — да, что б его, это уже злость.

— То есть? — так и застыла с ложкой в руках.

— Ничего.

— Да нет уж, объясни своё раздражение.

— А ты не понимаешь?

— Поверь, мне от этого всего гораздо поганее, чем тебе. Не твоя мать сидит одна в плохом состоянии на чужой земле.

— И ты, конечно же, винишь себя. Верно?

— Я не хочу ссориться, Эрдан.

— Идиотизм, — пробубнил себе под нос и принялся за еду, однако кусок в горло не полез, в итоге съел ровно две ложки каши и покинул кухню.

А она, проводив его взглядом, расплакалась. К сожалению, всё в ее жизни через пень-колоду. Вроде старается, пытается, но просвета нет. И Эрдан! Он действительно думал, что заберет ее к себе, а об остальном можно будет смело забыть? Сейчас матери стало плохо, завтра Данька опять заболеет или она сама. Что тогда? Хотя, глупо было думать, что она нужна кому-то со всем своим багажом. Мужчины хотят легкости, страсти, развлечений, тогда как с ней одни проблемы.

Через пятнадцать минут покинули дом. Эрдан предпочел больше ничего не говорить. Да, вопросов у него было много, как и слов утешения, однако ей это всё не нужно. Арина из тех женщин, которые во всем видят двойной смысл, никому не доверяют и вечно корят себя по поводу и без. Довеском неудачные отношения и проблемы с деньгами. Как результат — перед ним существо, лишенное покоя и веры в завтрашний день. А он рад бы помочь, однако помочь можно тому, кто готов принять эту самую помощь.

Правда, где-то на середине пути Арина снова не сдержала эмоции — слезы полились по щекам. Конечно же, Эрдан не смог спокойно смотреть на происходящее, он немедленно съехал на обочину, вышел из машины, открыл дверь с ее стороны, после чего вытянул девушку с ребенком наружу.

— Объясни мне, — коснулся подбородка Арины, — что тебя так гнетет? Чего ты сейчас боишься?

— Я люблю тебя, Эрдан, — вдруг накрыла его руку своей, — но со мной тебе будет сложно. Вечные проблемы, вечные потребности. То мама, то ребенок, то еще что-нибудь. Ты очень скоро устанешь от этой череды неурядиц. А я второй раз останусь с разбитым сердцем.

— Бестолковая самка, — помотал головой, — разве ты еще не поняла, как я к тебе отношусь? Да, меня злит, что стоит нам сойтись, как начинается очередная бесовщина.

— Но ведь эта бесовщина так и будет происходить. Выходит, ты все время будешь злиться.

— Проблемы, Арина, связанные с твоим ребенком, какие-то бытовые моменты, пошатнувшееся здоровье, все это часть жизни, но тут… тут, извини меня, но я не верю в болезнь твоей матери. Сдается мне, она решила всеми правдами и неправдами выдернуть тебя из моего дома. Меня бесит именно это — попытки влезть между нами. Будь то Вайнер, Анна или вот… твоя мать.

— У нее на самом деле слабое здоровье, Эрдан.

— И что? Если она, будучи слабой и нуждающейся в дочке, попросит тебя вернуться на родину. Ты согласишься?

— Мы теряем время.

— Согласишься или нет?

— Нет, — и опустила взгляд. — Прошу, давай сядем в машину.

Только вот Эрдан ей не поверил, ибо слова Арины шли вразрез с эмоциями. Тем не менее, в машину они вернулись и продолжили путь.

Дома девушка была через сорок минут, притом зашла в квартиру не одна, Кронов изъявил желание навестить заболевшую маму вместе с ней. Уж очень ему хотелось убедиться в искренности родительницы Арины. Первой Карина Федоровна увидела дочь, тогда же улыбнулась, приготовилась было встать с кровати, но тотчас улыбка сменилась беспокойством:

— А где Данька?

— Он здесь, — следом в комнату зашел Эрдан с мальчиком на руках. — Доброго утра, госпожа, — склонил голову. — Как себя чувствуете? — и сейчас же пропустил через себя энергию женщины, отчего на губах дракона проступила едкая ухмылка. Как он и думал, врёт дамочка, врёт и не краснеет.

— Ох, — сразу задышала с трудом, — вчера с ночи сердце прихватило. Но ничего, доктор был, назначил капли. Стеша уже всё купила. Благодарю вас за беспокойство, Эрдан Роданович.

— Ясно, — Кронов передал малыша Арине, — поправляйтесь. Мы можем выйти? — глянул на девушку.

— Да, конечно, — а от души как отлегло. Уже боялась найти маму в кровати бледную и чуть ли не умирающую.

Арина вышла в коридорчик за Эрданом.

— Заявляю тебе официально, — произнес негромко, — твоя мать чувствует себя хорошо. Она выдумала свою хворь, чтобы вернуть тебя домой.

— С чего ты взял? Она бы никогда…

— Ты уже забыла о способностях драконов? — вскинул одну бровь. — И потом, почему это никогда? Мать пытается защитить свою дочь от мерзкого ящера. В общем, она сейчас манипулирует тобой.

— Я верю своей матери. К тому же она приняла лекарства, ей просто-напросто могла стать лучше.

— Слепая вера против фактов, н-да, — и покачал головой.

— Давай потом поговорим, Эрдан.

— Давай потом, — сразу выпрямился, а взгляд наполнился холодом, отчего Арине стало не по себе, — а можем вообще не говорить. Зачем? Я же двуликий подонок, который не считается с твоими чувствами, врёт на ходу, боится ответственности, ненавидит чужих детей и матерей. Таким ты меня видишь. Да, Арина? У меня, знаешь ли, тоже есть гордость. И я уже достаточно сделал для того, чтобы ты поверила в мои намерения. Я доказал свои чувства к тебе. А вот ты… ты говоришь слова, в которые сама не веришь, — после чего развернулся и покинул квартиру.

А она так и застыла на месте. Если бы не голос матери, продолжала бы стоять и смотреть в никуда.

— Арин? — выглянула та из-за двери. — Он ушёл?

— Да, мам, — кое-как выдавила из себя, — ушёл. Ты точно нормально себя чувствуешь?

— Сносно я себя чувствую. Как сказал врач, все это на нервной почве. Ссоры до хорошего не доводят. А когда ты уехала, — и глаза женщины покраснели, — я себя такой одинокой почувствовала, такой брошенной. Прости, Арин, я повела себя слишком резко в тот вечер. Просто, у меня душа за тебя болит. За тебя и Даню, а больше у нас никого нет.

— Ты ела? — перевела на нее потухший взгляд.

— Не успела. Всё с кровати встать боялась. Кроме сердца ещё и голова пошла кругом.

— Тогда ложись, а я что-нибудь приготовлю.

— Даньку давай мне.

И когда мама с сыном отправились обратно в комнату, Арина поплелась в кухню, где осмотрелась, после села на стул и, молча, разрыдалась. Она приехала в город драконов полная сил и уверенности, что сможет подняться на ноги, сможет заработать. И что стало с ней в итоге? Она превратилась в дерганую истеричку, запутавшуюся и переставшую чувствовать землю под ногами.