Глава 19

— Найр советник? — я ответила вежливой, натянутой улыбкой, решив проигнорировать требующийся этикетом книксен. Пусть считает меня невеждой. На тот момент мне было глубоко наплевать на мнение одного советника. — Не ожидала увидеть вас на балу.

— Почему же? — в его голосе не было насмешки, лишь легкая, изучающая заинтересованность. — Меня пригласили, так же как и вас.

— Я полагала, что инспекции по учебным заведениям отнимают у вас все свободное время, — сказала я полуправду, сжимая в потных ладонях складки платья.

— Открою вам маленький секрет, профессор, — он слегка наклонился ко мне, и его голос прозвучал тише, почти интимно. — Инспекция в ваш институт была первой и последней в моем послужном списке.

Он выдержал паузу, давая этим словам проникнуть в мое сознание. А потом добавил, и каждый его звук падал, как молот на наковальню:

— И совершил я ее только потому, что меня заинтересовали вы. Как личность.

Слова долетели до меня с опозданием, пробиваясь через нарастающий гул в ушах. Сначала — просто шок, ледяная волна, сковывающая мысли. Потом — осознание. Глумление. Вся моя паника, все страхи, бессонные ночи... это был всего лишь его личный интерес.

Я, там, в институте, изнывала от страха, не знала, куда себя деть от волнения, не ждала ничего хорошего от будущего, а этот наглый тип стоял сейчас напротив и улыбался, словно наблюдал за забавным экспериментом!

Внутри что-то разорвалось. Словно плотина, которую я годами возводила вокруг себя, треснула под напором ярости и унижения. Я почувствовала, как по спине пробежал разряд статического электричества, за ним — вторая, более мощная волна. Воздух вокруг внезапно загустел, зарядился напряжением.

Именно в этот последний миг ястребиным зрением я успела заметить, как улыбка на лице Ричарда сменилась мгновенной настороженностью. Увидела, как свечи в люстрах над нашими головами резко и тревожно мигнули. Уловила краем глаза неестественное колыхание тяжелых портьер у дальних окон, словно от порыва невидимого ветра.

И тут накатила тьма.

Не метафорическая, а физическая. Резкая, как удар. Зрение погасло, звуки бала растворились в оглушительном, нарастающем гуле. Пальцы затрепетали и заныли, будто по ним пустили ток. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, и с облегчением рухнула в бездну, в спасительную, абсолютную темноту, унося с собой лишь одно последнее впечатление: его изумленное, резко переменившееся лицо.

Я очнулась с ощущением, будто меня перебежало стадо разъяренных мамонтов, а то и огромных динозавров. Каждая мышца ныла и протестовала против малейшего движения. Голова была тяжелой и пустой, словно набитой ватой, сквозь которую с трудом пробивались обрывки мыслей и ощущений. Перед глазами плыла четкая, но бессмысленная картинка: узор на темно-бардовом балдахине над кроватью. Я лежала на огромной, невероятно мягкой кровати в незнакомой, поражающей воображение роскоши комнате. Золото, гобелены, темное резное дерево.

С трудом приподняв голову, я попыталась встать. И тут же услышала спокойный, но властный голос:

— Лежи, детка. Лекарь сказал, тебе нельзя двигаться.

«Детка»? Меня давно никто так не называл. Сбоку от кровати поднялась высокая, плотно сбитая женщина средних лет в шикарном бальном платье цвета закатного неба. Так… Значит, я все еще во дворце. В моем замке я таких лиц не припомню.

И тут я присмотрелась. Незнакомка была драконицей. Не в переносном смысле. Вон, у висков, где волосы были убраны в сложную прическу, виднелись крошечные, похожие на перламутр чешуйки. Они почти полностью ушли под кожу, но на стыке со лбом и скулами еще проступали, создавая причудливый, едва уловимый рельеф. У нее что, совсем недавно было обращение? Полное или частичное? Прямо здесь, во дворце? Что же такого случилось, что заставило ее частично сбросить человеческий облик? Или, что более вероятно, она прибыла на бал уже в таком «пограничном» состоянии, демонстрируя свою особенную природу?

Додумать я не успела — в дверь постучали. Не два вежливых стука, а один, твердый и уверенный. Затем, не дождавшись ответа, кто-то открыл дверь, и в комнату широким, уверенным шагом, вошел мужчина. Высокий, седой, с пронзительным взглядом, тоже средних лет, в безупречном парадном мундире, усыпанном орденами. Его лицо было смутно знакомым...

Хотя, почему «смутно»? Черты этого лица чеканились на каждой монете, его портреты висели в каждой государственной конторе. В учебниках истории воспевались деяния этого незнакомца. Император Ортандал Великолепный, нынешний правитель государства, в котором я имела неосторожность оказаться.

У меня перехватило дыхание. В глазах снова поплыли темные пятна, но на этот раз от чистого, беспримесного ужаса. Лекарь, драконица, роскошная комната... и вот теперь сам император.

Боже правый, ну во что я на этот раз вляпалась?!