Глава 20
— Как она? — спросил император, и в его голосе прозвучала не просто формальная вежливость, а искренняя, неподдельная тревога. Мне показалось, что ему действительно важно было знать, жива ли я, в сознании ли.
— Лекарь сказал, что все в порядке. Сердце крепкое, дух сильный. Но потрясение серьезное, и отдых необходим, — последовал спокойный ответ драконицы.
И я отметила про себя, зацепившись за эту деталь, чтобы не сойти с ума, что разговаривали они на равных. Абсолютно на равных. Не как монарх и подданная, а как… как родственники. Или как старые, очень близкие соратники. Самого императора! «В общем, Настенька, — съехидничала я сама над собой в мыслях, — умеешь ты вляпываться в истории. Понять бы еще, во что конкретно».
— Лежи, лежи, детка, — император заметил мои слабые попытки приподняться и повернулся ко мне. Его лицо, обычно являющееся символом невозмутимой власти, сейчас выражало смесь облегчения и суровой озабоченности. — Напугала ты нас всех знатно. Надо же, магия, пробудившаяся в твоем возрасте... Это редкость и огромный риск. Опасно для жизни.
Какая магия?! От этих слов внутри у меня все оборвалось и провалилось в ледяную бездну. У кого пробудилась?! Это какой-то бред! Я — обычный человек! С Земли! Во мне нет никакой магии! Да что вообще тут происходит?!
Паника, дикая и слепая, начала сжигать изнутри остатки ясности мысли. Я чувствовала, как учащается дыхание, а пальцы впиваются в шелк простыней.
— Мне кажется, она мало что понимает, Ортандал, — мягко, но при этом довольно уверенно, вмешалась драконица. И что поразительнее всего — император не сделал ей ни малейшего замечания за то, что она перебила его и обратилась по имени. Он лишь кивнул, соглашаясь, словно так и должно было быть. — Детка, — женщина подошла ближе и села на край кровати, ее теплая ладонь легла мне на лоб. Ее глаза, с вертикальными зрачками, смотрели на меня с бесконечной нежностью и болью. — Нам нужно тебе кое-что сказать. Мы… мы твои бабушка и дедушка. А ты — наша внучка. Дочь нашей… нашей потерянной много лет назад дочери. И мы…
Она сделала паузу, увидев, вероятно, полный, абсолютный ужас и отрицание в моих глазах.
— …Мы наконец нашли тебя, Настя! Настя…
Ее голос донесся до меня будто из-под толстого слоя воды. Слово «внучка» прозвучало как приговор. Как гром среди ясного неба, которое рушило все, что я о себе знала. Земля, родители, вся моя прошлая жизнь — все это рассыпалось в прах в одно мгновение.
Мир снова закружился, потемнел и просто исчез перед моими глазами. На этот раз я с радостью нырнула обратно в небытие, подальше от этой кошмарной, невозможной реальности.
Не знаю, как долго длилось это второе беспамятство — часы или целую вечность, но очнулась я уже при ясном утреннем свете, пробивавшемся сквозь щели тяжелых портьер. Сознание возвращалось медленно, будто продираясь сквозь слои ваты и свинца. Первым делом я ощутила все ту же разбитость, ломоту в каждом мускуле и пугающую пустоту в голове.
Возле кровати, на низком табурете, сидела служанка в строгом платье. Увидев, что я заворочалась и открыла глаза, она мгновенно подскочила, словно ее ужалили, и, не проронив ни слова, выпорхнула из комнаты. Я лежала, бессмысленно глядя в потолок, пытаясь отделить жутковатую реальность от кошмарного сна, когда дверь снова открылась.
Вошла императрица — та самая драконица, что назвалась моей бабушкой. На этот раз на ней было не бальное платье, а роскошный, но более практичный домашний наряд из темного шелка. Ее лицо, с проступающими у висков перламутровыми чешуйками, выражало нескрываемую тревогу.
— Как ты себя чувствуешь, детка? — тихо спросила она, подходя к кровати и внимательно, почти пристально, вглядываясь в мое лицо, словно пытаясь прочитать в нем ответ.
У меня не было сил не то что ответить — просто мыслить. Я была похожа на выжатый лимон, на тряпичную куклу, из которой ушли все соки и жизненные силы. Все внутри было опустошено, выжжено дотла. Я лишь слабо отвела взгляд, не в силах выдержать ее пронзительного, полного беспокойства внимания.
Я провела в той роскошной постели весь день, практически не вставая. Императрица — нет, я все еще не могла заставить себя думать о ней как о «бабушке» — почти не отходила от меня. Она распоряжалась служанками, приносившими бульон и травяные чаи, поправляла одеяло, и все это — с молчаливой, но настойчивой заботой, от которой невозможно было скрыться.
И именно от нее, обрывочно, между делом, я узнала о масштабах случившегося. Во дворце, оказывается, уже не было иного предмета для обсуждения, кроме меня. Все слышали о «появлении потерянной принцессы», о том, как «родовая магия Драконьей Крови проявилась в ней с такой силой». Практически обо всем. Даже о моем скромном институте в глухой провинции уже успели разузнать и вовсю судачили о «странном увлечении» новой наследницы.
Лежа в постели и глядя в окно на чужое небо, я чувствовала, как стены этой золотой клетки смыкаются вокруг меня. Моя прежняя жизнь, мой замок, мои девочки — все это внезапно стало частью придворных сплетен, разменной монетой в большой игре, правил которой я не знала.