Глава 24

Чай был допит, последние крошки коврижек исчезли, и Люсинда, обменявшись со мной еще парой восторженных фраз и пообещав навестить снова скоро, вихрем умчалась обратно в столицу тем же магическим способом. На мгновение в гостиной повисла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине.

Я не стала медлить. Резким движением дернула за шнур звонка. В дверях появилась та же молодая эльфийка-служанка, что прислуживала нам за чаем.

— Возьми это, — я протянула ей аккуратно сложенный лист со списком, который всего час назад казался неразрешимой проблемой, и кошелек с деньгами. — И следуй в столицу, в лавку канцелярских товаров «Серебряное перо». Закупи все, что здесь указано.

На ее обычно невозмутимом лице промелькнуло легкое удивление — путь до столицы был долог. Но я уже сосредоточилась на кольце на своем пальце. Закрыв глаза, я мысленно представила себе образ: моя служанка, стоящая среди полок, заваленных бумагой, перьями и чернильницами. Я ощутила легкую вибрацию кольца и беззвучно отдала приказ.

Воздух перед служанкой затрепетал и разорвался, открывая вид не на заснеженный двор замка, а на интерьер просторной, хорошо освещенной лавки. Служанка, широко раскрыв глаза, на секунду замерла, но потом, подобравшись, решительно шагнула в портал, сжимая в руках список и кошелек с деньгами. Проход захлопнулся за ней.

Я осталась одна. И впервые за последние несколько дней на моем лице появилось не выражение напряжения или растерянности, а легкая, почти неуловимая улыбка. Проблема, мучившая меня всю ночь, была решена парой простых действий. Возможно, быть «принцессой крови» имело и свои практические преимущества. Теперь оставалось только ждать. И впервые это ожидание было наполнено не тревогой, а предвкушением.

Служанка вернулась так же внезапно, как и ушла. Воздух в кабинете снова затрепетал, и она появилась посреди комнаты, окруженная аккуратными стопками коробок, тюков и свертков, которые с мягким стуком опустились на пол. От нее пахло свежей бумагой, деревом и чуть уловимо — суетой столичного торгового квартала.

— Все удалось приобрести, ваша милость, — доложила она, слегка запыхавшись, и протянула мне кошелек с оставшейся мелочью.

Я тут же послала за найрой Агатой. Та явилась мгновенно, и ее острый взгляд сразу же оценил груду припасов.

— Ну-с, приступим, — буркнула она, потирая руки, и мы принялись за работу.

Вскоре полкабинета превратился в подобие канцелярского склада. Мы с Агатой, сидя на корточках, разворачивали свертки и перебирали покупки.

Найра Агата, взвешивая на руке увесистую пачку бумаги:

— Хм-м. Бумага добротная, не рыхлая. Вода не проступит. Надолго хватит. А грифели эти… — Она поскребла один о край коробки. — Мягкие, хорошо чертят, не царапают доски. Умно.

Я, разворачивая ящик с перьями:

— Смотри-ка, они разной жесткости подписаны. Для начинающих — гибкие, для каллиграфии — твердые. Никогда бы не додумалась, что в этом такая наука.

Найра Агата, с одобрением разглядывая набор цветных чернил:

— Это хорошо. Для конспектов — черные, для пометок и схем — цветные. Головы работают у тех, кто это придумал. И флаконы не проливные, с узким горлом. Девушки не переведут понапрасну.

Я, с некоторым трепетом перелистывая страницы нового географического атласа:

— Боги… Смотри, Агата, какая картография! Здесь даже торговые пути троллей в горах обозначены. И все подписи такие четкие. Теперь у Берты и ее соседки не будет повода для драк.

Найра Агата, деловито пересчитывая мотки ниток для вышивания:

— Нитки качественные, цвета стойкие, не линяют. И иглы… — Она прищурилась, разглядывая упаковку. — Разные номера, для тканей разной плотности. Мадемуазель Изабель останется довольна. А вот эти ваши «акварели»… — Она скептически ткнула в коробку с красками. — Баловство, конечно. Но для развития вкуса сгодится.

Наконец, все было пересчитано, осмотрено и разложено по стопкам. Мы с экономкой сидели на полу, опираясь спинами о груду учебников, и смотрели на плоды нашей «экспедиции».

— Теперь-то уж никаких отговорок у них не будет, — с суровым удовлетворением в голосе заключила найра Агата. — Будем учиться.

— Будем, — тихо согласилась я, глядя на эту груду возможностей.

Одна проблема была решена. И впервые за долгое время это решение не стоило мне ночи бессонницы и унизительных просьб. Оно стоило лишь одного вовремя заданного вопроса и волшебного кольца на пальце. Мир, казалось, понемногу начинал играть по моим правилам. Или, по крайней мере, я начинала понимать его.

Следующие несколько дней пролетели в приятной и созидательной суете. Воодушевленная успехом с канцелярией, я еще пару раз отправляла служанок порталом в столицу, на этот раз — с четким наказом: принести книги. Любые. Учебники по истории и естествознанию, сборники поэзии, романы, трактаты по философии — все, что могло обогатить нашу скромную библиотеку.

Служанки возвращались, сгибаясь под тяжестью фолиантов и томиков в кожаных переплетах. Запах старой бумаги и свежей типографской краски теперь витал в воздухе повсюду. Полки в библиотеке и моем кабинете быстро заполнялись, и вскоре по замку пополз шепоток, а затем и откровенный ажиотаж. Девушки, сначала робко, а потом все смелее, начали заглядывать в книгохранилище, и в их глазах загорался тот самый огонек любопытства и жажды знаний, ради которого все и затевалось.

На своих уроках истории и литературы я теперь всегда выделяла время, чтобы обсудить с ними прочитанное.

С Элоди, тихой человечкой, мы разбирали «Хронику Древних Династий»:

— Вот здесь, профессор, — она аккуратно проводила пальцем по строке, — говорится, что король Альтаир запретил магию при дворе. Но через два абзаца пишут, что его личный лекарь был магом. Это же противоречие?

— Отличное наблюдение, Элоди, — кивала я. — А как ты думаешь, почему так могло быть?

— Наверное… потому что запреты для всех, а для себя всегда можно сделать исключение? — робко предположила она.

— Или потому, что он понимал практическую пользу магии, но боялся ее политического влияния, — добавляла я. — История редко бывает черно-белой.

С Игнитрой, драконицей, чье высокомерие понемногу сменялось интересом, мы спорили о эльфийском эпосе:

— Эти вечные слезы об утраченном рае, — фыркала она, перелистывая страницу. — Скучно. Вместо того чтобы оплакивать прошлое, лучше бы строили будущее.

— А ты не находишь в этой тоске своеобразной силы? — парировала я. — Они сумели превратить боль в невероятной красоты искусство. Разве это не достойно уважения?

Игнитра хмурилась, обдумывая, и в ее глазах читалась борьба между врожденной спесью и зарождающимся пониманием.

Даже с Боргой-орчихой, которая все еще с подозрением относилась к «заморочкам с буквами», удалось найти общий язык через гномьи саги о героях-рудоискателях:

— Вот это да! — хрипло воскликнула она, тыча могучим пальцем в иллюстрацию. — Как он этот завал в одиночку разобрал? Силачи!

— Сила — дело хорошее, Борга, но посмотри, — я указывала на описание тактики. — Он ведь не просто ломал, он подпирал балки по схеме. Это уже инженерная мысль.

Она внимательно вчитывалась, и на ее лице появлялось выражение глубочайшей концентрации.

Убеждаясь, что у большинства моих подопечных живой, пытливый ум, я ловила себя на мысли о редком чувстве глубокого удовлетворения. Все начинало работать. Казалось, ничто не может омрачить эту новую, обретенную гармонию.

А потом наш покой снова был нарушен.

Как обычно, в самый разгар обсуждения с группой учениц только что привезенного романа о приключениях мореплавателей, в дверь кабинета постучали. На пороге стояла взволнованная служанка-эльфийка.

— Ваша милость, к вам гость. Из столицы, — доложила она, слегка запинаясь. — Прибыл… необычно. Судя по всему, порталом.

Я вздохнула, предчувствуя новую бурю. Уж слишком спокойной жизнь стала в последнее время.