Глава 26

На следующий день, ровно в условленное время, я, сделав глубокий вдох, повернула на пальце портальное кольцо. Ощущение было все тем же — кратковременное головокружительное падение в никуда, — но на этот раз я была к нему готова.

Воздух сомкнулся вокруг меня, и я очутилась не в сияющем дворцовом холле, а в уютном, тонущем в полумраке помещении. Пахло дорогими духами и свежесрезанными цветами. Я стояла в холле ресторана «Лунный сад». И меня уже ждали.

Ричард стоял у высокой колонны, в безупречном темном костюме, и его взгляд сразу же нашел меня. Я увидела, как его глаза, обычно такие холодные, на мгновение расширились, а в уголках губ дрогнула едва заметная, но искренняя улыбка. Взгляд его скользнул по платью, по волосам, уложенным в сложную, но элегантную прическу, и задержался на моем лице. В его глазах читалось не просто одобрение, а неподдельное восхищение.

Он сделал несколько шагов мне навстречу.

— Профессор, — его голос прозвучал тише и теплее, чем обычно. — Вы выглядите… ослепительно.

— Благодарю вас, найр советник, — я слегка кивнула, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки. — И вы… очень элегантны.

В этот момент к нам подошел метрдотель и, жестом пригласив следовать за ним, повел нас вглубь заведения. Ресторан и вправду оправдывал свое название. Небольшие столики были уютно расставлены в нишах, подсвеченные мягким светом ламп, напоминавших лунные шары. На стенах висели гобелены с ночными пейзажами, а с потолка свисали гирлянды из живых цветов, чей аромат смешивался с запахом пищи.

Нас провели к одному из лучших столиков — в уединенном уголке, у огромного витражного окна, через которое струился приглушенный вечерний свет. Ричард галантно пододвинул мне стул, и я села, снова ощущая на себе его взгляд. На сей раз — не оценивающий, а… заинтересованный. Казалось, что роскошное платье и обстановка сделали свое дело — оно стерло память о проверках и инспекциях, оставив лишь двоих людей за изысканным ужином. И в этой новой реальности было одновременно и тревожно, и… интересно.

Стол, за которым мы сидели, был сервирован с безупречной элегантностью. На темной, отполированной до зеркального блеска столешнице стояли тонкие фарфоровые тарелки с позолоченным гербом заведения, а рядом лежало несколько видов столовых приборов, сверкавших в мягком свете.

Пока мы выбирали напитки, официант принес первую пару блюд. На маленьких тарелках, словно произведения искусства, расположились:

Тартар из магического оленя. Мелко рубленное мясо нежного рубинового оттенка, смешанное с каперсами и пряными травами. Сверху лежал желток перепелиного яйца в обрамлении тончайших тостовых чипсов, напоминающих осенние листья.

Фуа-гра с инжирным чатни. Нежный, тающий во рту паштет, поданный с крошечным бриошем и темно-бордовым чатни, которое обещало сладковато-кислый контраст.

Когда основное блюдо было подано, перед каждым из нас оказалась широкая тарелка, на которой царила идеальная композиция:

Филе миньон из говядины гри-гри. Идеально прожаренное мясо, с хрустящей корочкой снаружи и сочное и розовое внутри. Оно было увенчано крошечной башней из воздушного картофельного суфле и окружено ярко-зеленым пюре из шпината с нотками мускатного ореха. По тарелке художник-повар тонкой кистью нанес несколько капель темно-шоколадного глазурного соуса на основе красного вина, которые создавали изысканный горьковато-сладкий аккомпанемент к мясу.

В изящных бокалах искрилось игристое вино из Лунных долин — бледно-золотистое, с тонкими перламутровыми пузырьками и ароматом белых цветов и зеленого яблока.

Пока мы ели, уже готовилось суфле «Амарант» — облако из белого шоколада и ванили, которое должны были подать прямо из печи, с шариком мороженого из лепестков фиалки.

Каждое блюдо было не просто едой, а маленьким спектаклем — сочетанием текстур, температур и вкусов, предназначенным для наслаждения неспешно и с полным осознанием. Этот ужин был настоящим праздником для чувств, так непохожим на простую, сытную пищу в замковой столовой.

Ужин протекал неспешно, в легкой, почти дружеской атмосфере, чему немало способствовало изысканное вино и уютная обстановка. После первых, формальных фраз о качестве блюд, Ричард плавно перевел разговор на волновавшую его тему.

— Профессор, позвольте вернуться к тому, что вызывает у меня наибольшее восхищение, — сказал он, отставляя бокал. — Ваш институт. Признаюсь, за время своей… ревизии, я увидел лишь систему. Но мне куда интереснее узнать о сути. Что движет вами? И каковы ваши дальнейшие планы?

Я отложила вилку, обдумывая ответ. Его вопрос не был праздным — в его глазах читался настоящий, неподдельный интерес.

— Движет мной простая мысль, найр советник, — начала я. — Что потенциал не должен пропадать впустую. Мои ученицы — не неудачницы, какими их видят многие. Они — алмазы, которым нужна лишь огранка. Одни — из-за бедности, другие — из-за предрассудков, третьи — из-за стечения обстоятельств. Я даю им инструменты для этой огранки. Знания, критическое мышление, уверенность в себе.

— И как вы оцениваете их прогресс? — поинтересовался он, внимательно слушая.

— По-разному, — я невольно улыбнулась, вспоминая последние недели. — Для кого-то прогресс — это научиться писать свое имя без ошибок. Для других — проанализировать сложный исторический текст и сделать собственные выводы. Недавно одна из учениц, орчиха Борга, которая с трудом складывала буквы, смогла логически объяснить причину торгового конфликта между двумя кланами гномов, просто изучая их карту ремесленных кварталов. Вот это — настоящая победа.

Ричард кивнул, его взгляд стал еще более заинтересованным.

— А что дальше? Допустим, они получат это образование. Что оно им даст в нашем мире, где титул и происхождение все еще значат так много?

— Оно даст им выбор, — уверенно парировала я. — Они смогут не просто ждать, пока их выдадут замуж. Они смогут стать управляющими в своих же имениях, если таковые имеются. Счетоводами в гильдиях. Библиотекарями. Компаньонками с настоящим образованием, а не просто приживалками. Я уже думаю о том, чтобы нанять преподавателя по основам целительства и аптекарскому делу. Это практический навык, который всегда в цене. А в идеале… — я сделала небольшую паузу, — я хочу, чтобы мой институт со временем получил официальный статус и его диплом котировался по всей империи. Чтобы он стал не просто «приютом для благородных девиц», а настоящей академией.

Ричард слушал, не перебивая, его пальцы медленно вращали ножку бокала.

— Амбициозно, — произнес он наконец, и в его голосе не было осуждения, лишь уважение к масштабу замысла. — И совершенно невероятно. Меня поражает не только ваш замысел, но и то, как вы говорите о своих ученицах. Вы видите в них не проект, не подопечных, а… личности.

— Потому что они именно таковы и есть, — просто ответила я. — Каждая из них — это целый мир. И моя задача — помочь этому миру раскрыться, а не сломать его под общепринятые стандарты.

Наступило короткое молчание, наполненное лишь тихой музыкой и отдаленным гулом ресторана. Ричард смотрел на меня с таким вниманием, что мне стало слегка не по себе.

— Знаете, профессор, — сказал он задумчиво, — я в курсе проверок многих учебных заведений империи. Но ни в одной из них я не слышал, чтобы о студентах говорили с такой… верой. Вы не просто учите их. Вы в них инвестируете. И, полагаю, эта инвестиция окупится сторицей. Возможно, именно так и должны выглядеть настоящие реформы в образовании — не указы сверху, а тихая, методичная работа снизу.

Его слова прозвучали как высшая похвала. И впервые за весь вечер я почувствовала, что нас разделяет не пропасть непонимания, а лишь два разных подхода к одной цели.