Глава 28

После обеда императрица легким движением руки собрала дам, и мы всей изящной процессией поднялись в небольшую гостиную на втором этаже. Комната была залита мягким послеобеденным светом, пахло чаем с жасмином и свежими розами в высокой вазе. Усевшись в кружок на шелковых диванах и креслах, мы принялись за неторопливую беседу.

Сначала говорили о пустяках — о новых тенденциях в столичной моде, о предстоящем светском сезоне, о садоводстве. Но довольно скоро, после второй чашки ароматного чая, одна из тетушек, женщина с острым, проницательным взглядом, плавно перевела разговор в нужное русло.

— Милая Настя, — начала она, поправляя жемчужное ожерелье. — Мы все невероятно рады, что ты нашлась и вернулась в семью. Но нельзя же вечно одной затворницей в том старом замке сидеть. Не думала ли ты о том, чтобы… устроить свою судьбу? В столице столько достойных кавалеров, мечтающих познакомиться с принцессой.

В воздухе повисла напряженная пауза. Все взгляды устремились на меня. Я медленно поставила фарфоровую чашку на блюдце, чувствуя, как на щеках разливается легкий румянец. Но внутри не было прежней паники, лишь спокойная уверенность.

— Благодарю за заботу, — ответила я, встречая взгляды присутствующих. — Но мое сердце… пока что свободно. Институт, ученицы — все это отнимает много времени и сил. Сейчас моя судьба — это мое дело. А что касается кавалеров… — я позволила себе легкую, почти неуловимую улыбку, — думаю, когда придет время, я сама смогу разобраться в своих чувствах без посторонней помощи.

Мой ответ, произнесенный тихо, но четко, повис в воздухе. Императрица смотрела на меня с одобрением, в ее глазах читалась гордость. Другие дамы переглянулись — некоторые с недоумением, другие с недовольством. Видимо, каждой из них хотелось стать той единственной, что найдет жениха внезапно появившейся принцессе.

— Ну что ж, — вздохнула та же тетушка, но уже без прежней настойчивости. — Молодость имеет свои права. Но помни, детка, мы всегда готовы помочь советом.

Беседа плавно перетекла на другие темы, но я поймала себя на мысли, что впервые за все время чувствую себя не объектом обсуждения, а полноправной участницей диалога. Я могла отстоять свою позицию, и меня услышали. И где-то в глубине души, среди образов института и учебных планов, мелькнула тень высокого мужчины с серьезными серебряными глазами. Но это была лишь тень, не более.

После чаепития я с легким сердцем и чувством странного внутреннего умиротворения вернулась в замок. Следующие несколько дней пролетели в привычном ритме, наполненном до краев уроками, проверкой тетрадей, решением хозяйственных вопросов и улаживанием мелких конфликтов между ученицами. Я с головой погрузилась в работу, и это погружение было спасительным — оно позволяло не анализировать слишком пристально те теплые, смутные чувства, что начали шевелиться в груди после ужина с Ричардом и семейного обеда во дворце.

Как раз в один из таких дней, когда я сражалась с горой отчетов по успеваемости, в окно кабинета снова впорхнул магический вестник. На этот раз это была изящная ласточка с синеватым отливом на крыльях. Она опустила на край стола небольшой конверт из плотной, кремовой бумаги.

Развернув его, я увидела четкий, уверенный почерк, уже успевший стать знакомым.

«Профессор,

В среду в Императорском театре дают премьеру «Великолепной Аргильды» труппой из Эльфийских Лесов. Говорят, зрелище незабываемое. Осмелюсь ли я предложить вам составить мне компанию?

С надеждой на ваш положительный ответ,

Ваш Ричард горт Альдор».

Я перечитала приглашение дважды. Театр. Это было уже не просто продолжение ужина, а нечто большее — явный, ничем не прикрытый знак внимания. В среду как раз был мой относительно свободный от занятий вечер.

Первой реакцией было привычное желание отказаться — слишком много дел, слишком неловко. Но потом я вспомнила его слова за ужином, его искренний интерес к моему делу, его восхищение моей независимостью. И те сны, что приходили после того вечера.

Вздохнув, я взяла перо. Отказываться сейчас значило бы отступить назад, в свою раковину. А я, кажется, уже была готова сделать еще один шаг навстречу этой новой, пугающей и манящей возможности.

«Найр советник,

«Великолепная Аргильда» — прекрасный выбор. Я с удовольствием присоединюсь к вам в среду.

С уважением,

Анастасия».

Отправив вестника обратно, я откинулась на спинку кресла. Впереди снова была столица, наряд, светское мероприятие. Но на этот раз предвкушение явно перевешивало тревогу.

Либретто оперы я получила тем же вестником и успела насладиться прочитанным.

«ВЕЛИКОЛЕПНАЯ АРГИЛЬДА

Романтическая поэма в трех актах

(по мотивам древних легенд Лантанира)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

АРГИЛЬДА — драконица, дочь Повелителя Медных Пиков. Сильная, гордая, с сердцем, горящим как вулкан.

ЭОЛАРИН — эльф-арфист из Леса Поющих Теней. Поэт, мечтатель, чья душа тоскует по недостижимой красоте.

ИГНИС — отец Аргильды, властный и непреклонный старый дракон.

СИЛЬВАНА — мать Эоларина, хранительница древних заветов эльфов.

АКТ I. «Пламя и Тень»

СЦЕНА 1: Пик Восходящего Дыхания.

Драконы слетаются на Сбор Кланов. Аргильда, самая быстрая и прекрасная из молодых дракониц, исполняет танец полета, демонстрируя свою силу. Ее отец, Игнис, объявляет, что выдаст ее замуж за предводителя клана Огненных Хребтов, дабы укрепить союз. Аргильда чувствует себя пленницей в клетке традиций.

СЦЕНА 2: Опушка Леса Поющих Теней.

Эоларин, устав от размеренной жизни эльфов, в поисках вдохновения забирается на скалы, откуда открывается вид на владения драконов. Он видит танцующую в небе Аргильду и замирает, пораженный ее дикой, первозданной красотой. Он наигрывает на арфе мелодию, полную тоски и восхищения

СЦЕНА 3: Первая встреча.

Аргильда, услышав музыку, спускается к опушке. Две расы, вечные недруги, стоят друг против друга. Но вместо вражды между ними пробегает искра непреодолимого влечения. Они говорят о свободе, о небе, о музыке и пламени. Ночь застает их за разговором, и они расстаются с надеждой встретиться вновь.

АКТ II. «Запретный плод»

СЦЕНА 1: Тайная пещера.

Аргильда и Эоларин тайно встречаются в старой покинутой пещере на нейтральной территории. Эоларин дарит ей песню, сложенную в ее честь — «Ода Великолепной Аргильде». Аргильда, в свою очередь, показывает ему магию своего пламени, которое может не только разрушать, но и создавать причудливые узоры из стекла и камня. Их любовь расцветает, но над ними сгущаются тучи.

СЦЕНА 2: Гнев отцов.

Игнис, почуяв измену дочери, приходит в ярость. Сильвана, узнав о связи сына с «огнедышащим чудовищем», в отчаянии. Оба клана видят в этом святотатство и угрозу вековым устоям. Игнис запирает Аргильду в горной темнице, а Сильвана заключает Эоларина в магический круг в глубине леса.

АКТ III. «Цена любви»

СЦЕНА 1: Побег и испытание.

Любовь оказывается сильнее заточения. Аргильда, используя всю свою хитрость и силу, вырывается на свободу. Эоларин, пожертвовав частью своей магии, разрывает чары. Они встречаются на краю пропасти, между двумя мирами. За ними по пятам летят воины обоих кланов.

СЦЕНА 2: Выбор.

Игнис и Сильвана требуют, чтобы дети отреклись друг от друга. Но Аргильда и Эоларин отказываются. Они заявляют, что их любовь — это не предательство, а новый союз, мост между двумя расами.

СЦЕНА 3: Жертва и возрождение.

В ярости Игнис извергает пламя, а Сильвана направляет на него магию ледяного ветра. Чтобы спасти Эоларина, Аргильда бросается между ним и заклинанием, принимая на себя объединенный удар огня и льда. Ее тело обращается в величественную статую из обсидиана и хрусталя.

Эоларин, теряя возлюбленную, вкладывает в свою арфу всю боль и всю любовь. Его песня оказывается настолько сильной, что она раскалывает каменную оболочку Аргильды. Но освобождается не драконица, а новое, доселе невиданное существо — женщина с чешуей на плечах и заостренными ушами, воплощение единства двух кровей.

Увидев это чудо, старейшины кланов в смятении отступают. Любовь, заплатившая высшую цену, доказала свою силу и право на существование.

ЭПИЛОГ

На скале, где они впервые встретились, стоят двое — Аргильда и Эоларин. Их союз положил начало новой ветви в мире Лантанира — роду, в котором магия драконов и мудрость эльфов навеки переплелись. И в ночи звучит песня Эоларина — песня о пламени, что не жжет, а согревает, и о тени, что не скрывает, а хранит».