Глава 29

В среду, за два часа до назначенного времени, служанка принесла в мои покои новый сверток. На этот раз от Ричарда. Внутри я нашла платье глубокого изумрудного цвета, расшитое серебряными нитями, словно повторяющими узор звездного неба, туфли на удобном, изящном каблуке и ожерелье с крупным лунным камнем в серебряной оправе, идеально гармонирующее с нарядом. В его выборе чувствовалась не просто щедрость, но и внимание к деталям, что заставляло мое сердце биться чуть чаще.

Ровно в назначенный час воздух в моей гостиной затрепетал, и появился он сам. Ричард был безупречен в строгом темном костюме, но в его глазах светилось нечто большее, чем простая формальность.

— Вы затмеваете все звезды, профессор, — произнес он, и в его голосе прозвучала неподдельная теплота.

— Вы слишком любезны, найр советник, — ответила я, чувствуя, как на щеках вспыхивает румянец.

Он предложил руку, и в тот же миг пространство вокруг нас снова поплыло. Мгновение спустя мы стояли в роскошном фойе Императорского театра.

Зрелище было поистине впечатляющим. Под огромным расписным куполом, сверкающим хрустальными люстрами, кипела жизнь. Аристократы самых разных рас составляли пеструю, шумную толпу. Вот эльфийка в платье цвета лунного света, чьи серебристые волосы были убраны жемчужной сеткой, вела изящную беседу с могучего телосложения орком в расшитом золотом кафтане. Рядом смеялась группа молодых дракониц, их чешуйчатая кожа на скулах и запястьях переливалась в свете люстр, а невысокий гном с тщательно заплетенной бородой что-то оживленно обсуждал с человеком в мундире имперского офицера.

Воздух гудел от смешения языков, звона бокалов и шелеста дорогих тканей. На нас обрушилось множество взглядов — любопытных, оценивающих, одобрительных. Я чувствовала себя немного потерянной в этом море роскоши и блеска, но твердая рука Ричарда под локтем и его спокойное присутствие рядом служили надежным якорем.

— Кажется, мы вызываем некоторый ажиотаж, — тихо заметила я.

— Пусть смотрят, — так же тихо ответил он, наклоняясь ко мне. — Они видят самую очаровательную женщину в зале. И мне невероятно повезло, что она сегодня со мной.

Его слова снова заставили меня покраснеть, но на этот раз я улыбнулась в ответ. Ричард провел меня к нашей ложе, и в этот момент прозвучал первый звонок, призывающий зрителей занять свои места. Приключение под названием «Вечер в театре» начиналось.

Занавес с шипением пополз вверх, открывая волшебные декорации Леса Поющих Теней. Музыка, то нежная, как шепот листвы, то мощная, как рев водопада, сразу же захватила мое внимание. Я забыла о биноклях, направленных на нашу ложу, и полностью погрузилась в историю.

Игра актеров была великолепна. Артист, исполнявший роль Эоларина, передал всю тоску и мечтательность эльфа, а его голос, певший арии под аккомпанемент невидимой арфы, заставлял трепетать сердце. Но истинным открытием стала актриса-драконица в роли Аргильды. Она не просто играла — она жила своей ролью. В ее пластике угадывалась мощь и грация крылатой хищницы, а в глазах, даже сквозь грим, горел настоящий огонь — страсть, гнев, отчаяние. В сцене первого знакомства с эльфом я с замиранием сердца следила за каждым их жестом, каждым взглядом, в котором недоверие и любопытство постепенно сменялись зарождающимся чувством.

Именно в один из таких пронзительных моментов я снова ощутила на себе посторонние взгляды. Краем глаза я заметила, как в ложе напротив дама в перьях медленно навела на меня лорнет, а потом что-то шепнула своей соседке. В другом углу партера я увидела, как молодой аристократ-гном, не скрывая интереса, разглядывал меня в театральный бинокль. Внутри все сжалось. Я была новым экспонатом в зверинце столичной знати. «Смотрите, диковинка — принцесса-провинциалка, да еще и в обществе завидного холостяка».

Но странное дело — на этот раз это внимание не вызвало во мне ни паники, ни гнева. Лишь легкую усталость и понимание, что такова цена моего нового положения. Я гордо выпрямила спину и вернула взгляд на сцену, давая понять, что спектакль интересует меня куда больше, чем их пересуды.

И тогда я поймала на себе еще один взгляд. Близкий, пристальный. Ричард смотрел не на сцену, а на меня. Его выражение лица было сложным — в нем читались и интерес, и легкая улыбка, будто он наблюдал за моей реакцией на спектакль и на внимание публики. Он не пытался это скрыть. Его взгляд словно говорил: «Я знаю, что на вас смотрят. Но смотрите, как вы прекрасны, когда увлекаетесь и когда игнорируете их».

Я встретилась с ним глазами на секунду, и в ответ он мягко улыбнулся, прежде чем снова повернуться к сцене. Мое сердце совершило странный кульбит — от смущения к теплой волне признательности. В этом переполненном разными существами зале, под прицелом сотен глаз, Ричард создавал вокруг нас невидимый, но прочный кокон, внутри которого было только двое нас и эта прекрасная, трагическая история на сцене. И в этот момент я почувствовала себя не объектом обсуждения, а женщиной, которую сопровождает мужчина, восхищенный ею.