Глава 13

Пожалуй, скажи мне кто десять лет назад, что я буду прогуливаться под руку с самим принцем Альбертом по благоухающему саду где-то на краю земли, я бы сошла с ума от счастья. А сейчас… Приятно, да, лестно, но ничего более. Я взрослая опытная тесса, которая прекрасно знает своё место и давно не верит в сказки о принцах и простолюдинках. Ещё в прошлую встречу я убедилась, что от подростковой влюблённости не осталось и следа, а на её место пришёл здравый смысл. Да и сам Альберт теперь был серьёзным молодым человеком, а то, как он отзывался о моём отце, породило лишь новое чувство к наследному принцу – уважение. После трёх недель, проведённых с дэврами, я уже почти забыла, каково это – находиться в обществе людей, манеры и речь которых не заставляют буквально столбенеть от неожиданности. Это в крови, это под кожей, это намертво въелось в жесты и мимику… Об этом даже не нужно задумываться – ты просто идёшь под руку с принцем и знаешь, что всё делаешь правильно. Нужным образом присела, с ожидаемым наклоном головы приняла руку, а любезные ответные слова при этом произнесла именно те, что заучивала годами… Его высочество, если и слышал последнюю мою реплику в адрес герцогини, ничем этого не показал и не выразил неудовольствия. В такой ситуации – когда вошедший гость ещё не приглашён в компанию, пусть уже и замечен – считается, что чужих разговоров он не слышал и не имеет права в них вступать. Но я-то знала, что он слышал. И он тоже знал, что знала я… И оба мы знали, что продолжать эту тему этикетом запрещено. Всё-таки у нас был один учитель. – Мне кажется, южный климат пошёл вам на пользу, тесса Аурелия, – мягко улыбнулся принц Альберт, когда мы устроились в небольшой беседке, увитой плющом. – У вас совершенно по-новому горят глаза. И лёгкий загар вам очень к лицу. Довольны ли вы своим назначением? Всего ли хватает вам и госпоже Ризе? – Благодарю, ваше высочество, – улыбнулась я в ответ. – Сторона Дэврети в полной мере исполняет свои обязательства по договору. Мне не на что жаловаться. А её величество проявила поистине королевскую доброту и великодушие, весьма щедро поддержав это начинание из собственных средств. – Тесса Аурелия… – принц деликатно рассмеялся, но его взгляд был пристальным, цепким. – У меня ощущение, что я до сих пор в столице и перебрасываюсь заранее известными любезностями с малознакомой чопорной леди. Вы знаете, что я спрошу; я знаю, что вы ответите… Давайте же оставим светский протокол для официальных встреч. Простите, возможно, моё предложение, которое я собираюсь озвучить, покажется вам очень дерзким… Но здесь такая чудесная природа, эти горы, это солнце… На юге будто бы сами сердца становятся мягче, вы не находите? Так вот, мне кажется, что мы и так понимаем друг друга с полуслова – у нас общие взгляды и воспитание, и это заслуга вашего отца. Достаточно этих церемоний. Полноте… Будьте моим другом, Аурелия. Лично я вас давно им считаю. Я не сразу нашла, что ответить. Но он сказал это так искренне и ласково, что и я внезапно разоткровенничалась. Может, и правда, всё дело в мягком южном климате? – Знаете, одно время, когда я была совсем ребёнком, я мечтала о том, чтобы вы были моим братом. Это оттого, что мне казалось, что я очень хорошо знаю вас. Потом, когда я чуть подросла… – тут я немного смутилась. – Простите, это уж совсем глупо… Все мои детские фантазии, конечно, давно исчезли. Но тем удивительнее спустя годы обнаружить, что есть вещи, о которых ребёнок даже в своих самых смелых выдумках не мог мечтать… Отвечая на ваше предложение, я скажу просто: да, ваше высочество. Да. Сейчас я говорю с вами от всего сердца, не тая в душе никакого скрытого расчёта. Я буду счастлива стать вашим другом. – Как же отрадно это слышать. И вообще-то я тоже был в вас немного влюблён! – с возмущённым смехом ответил принц. – Но вовсе не считаю это глупым! Я так рад, Аурелия, что могу говорить с вами откровенно. Знаете, пусть вашим братом мне не быть, но я определённо чувствую какое-то родство. Как будто бы на совсем другом уровне, я даже не знаю, какими словами это описать… –Вайру́а-аро́ха, – тщательно выговорила я. – Так воины-хойя говорят друг о друге. «Родная душа». Благодаря этому они искренне считают друг друга братьями, хотя могут быть рождены в разных племенах. – Вайруа… Нет, боги, я это точно не выговорю! Но как же точно сказано. «Родная душа»… Верно. Похоже, у дэвров очень интересная культура. Простите, я невольно подслушал ваши дамские разговоры. Да, да, знаю!.. По этикету я этого не слышал… Но раз мы теперь друзья… Вы так увлечённо рассказывали о дэврах, Аурелия. Особенно меня впечатлила история Нгаторо Сопли. И, да, я видел страшные шрамы от медвежьих зубов на его шее. Так вы не пожалели, что отправились сюда? Я был уверен, что вас не обидят, но всё же должен спросить: по душе ли вам самой эта работа? – Дэвры – удивительный народ, – кивнула я. – Пожалела ли? Нисколько, ваше высочество. Мне нравится учить их, и они тоже стали на удивление способными учениками, вот только… – Вот только вы сомневаетесь, нужно ли им это, верно? – спросил Альберт. – Вас поэтому так возмутило замечание моей кузины, когда она назвала кайарахи мужланом? У меня кровь отлила от щёк, даже по спине пробежал холодок, несмотря на жаркую погоду. – Я извинюсь за свою грубость перед герцогиней, ваше высочество, – опустила я глаза. – Нет, Аурелия, вам не следует этого делать, – пристально посмотрел на меня Альберт. – Я не усмотрел в ваших словах ни грубости, ни желания обидеть Карлотту. Лишь желание отстоять честь человека, в присутствии которого этот взбалмошный ребёнок не осмелился бы такое сказать. И я на вашем месте сделал бы то же самое, если бы в моём присутствии кто-то позволил себе подобное суждение о моём знакомом. Увы, одной юной благородной леди не всегда хватает терпения и выдержки, чтобы постоянно оставаться ею. – Вы строги к своей кузине, ваше высочество. – Возможно. Но лишь как брат, который желает ей лучшего. Карлотта – чудесная девочка, милая, добрая. Но пока сущий ребёнок. И вы сами не должны обижаться на неё. Она ещё слишком юна, ей простительно. – Её слова не задели меня лично, потому об обиде не может идти и речи! – Тогда, вероятно, были задеты ваши чувства наставницы? – улыбнулся Альберт. – Ведь из слов Карлотты можно было также сделать вывод, что она несколько сомневается в ваших навыках тессы, раз сочла дэвров мужланами. Не из-за этого ли так ярко вспыхнули ваши глаза тогда? – Я не склонна делать ошибочных выводов, руководствуясь тщеславием, – смутилась я после слов принца. – Нет, ваше высочество, моя гордость тессы нисколько не пострадала. Я знаю свою работу и трезво могу судить о её результатах. Мною двигало исключительно чувство справедливости. – И всё же не держите зла. Увы, герцогиня Овильштанд тоже жертва условностей и некоторых превратных представлений о жизни. – «Тоже»? – переспросила я. – Да. Как я. Как вы. Но мы с вами, по крайней мере, уже доросли до того, чтобы иметь собственное мнение. Пусть и идущее вразрез с общепринятым. Так вот, Аурелия, я тоже считаю, что загонять этих благородных воинов в какие-то рамки по меньшей мере глупо. И бесконечно рад, что и вы пришли к такому выводу. – Ваше высочество… – не поверила я своим ушам. – Вы ведь понимаете, что сейчас противоречите устремлениям и планам короны? – Действующей короны. А разве у будущего короля не может быть своих взглядов? – усмехнулся Альберт. – Я имел удовольствие общаться с Чёрным Вепрем ещё в Астеви-Раше, Аурелия. И был абсолютно им восхищён. Сегодня Чёрный Вепрь – вы видели это сами – обнял меня при встрече и назвал другом. Есть ли что ценнее… Я жал слишком много рук и выслушивал слишком много церемонных фраз, чтобы научиться, в конце концов, ценить настоящее проявление чувств. Карлотта же пока слишком молода, чтобы оценить «истинную красоту души», как вы метко выразились. Её заботит внешнее. И с тех пор, как в её легкомысленной головке всё же созрело понимание того, что в будущем ей предстоит составить партию политическому союзнику, то, конечно же, она скорее представляла в своих мечтах прекрасного молодого и обходительного принца, нежели реального, действительного человека. А тем более дикаря. До этого разговор шёл непринуждённо, как это всегда бывает между людьми, прекрасно владеющими этим искусством. Но стоило Альберту затронуть тему выгодной партии, как все мои навыки приятного собеседника внезапно оказались погребены под напором обуявших меня чувств. Я осознала, что если поддержу обсуждение этих политических браков, то любые мои реплики окажутся натужными, неестественными. Я бы также могла согласиться с его высокой оценкой Чёрного Вепря, но и в этом случае дрогнувший голос выдаст меня с головой. Поэтому не нашла ничего умнее, чем просто промолчать, из последних сил удерживая на лице благожелательную улыбку. Альберт, не дождавшись моей реплики, чуть прищурился, но тоже замолчал. Несколько минут мы сидели, слушая щебетание птиц и шелест деревьев. – Вы считаете договорные браки в правящих семьях нашим проклятием, Аурелия? – Боюсь, я не имею права судить об этом, ваше высочество. – А я считаю, – тихо ответил наследник. – Ведь невозможность не то что жениться, а даже просто увидеть лишний раз человека, который тебе дорог, но не принадлежит к твоему кругу – это жестоко, вы не находите? – Такова цена мира, – еле слышно выдавила я. – Скажите, вы не хотите такой судьбы для себя или для кайарахи? Альберт ненадолго замолчал. – Чёрный Вепрь, помимо того, что он смелый воин, ещё и умный правитель. Он сделает правильный выбор. Что же касается меня… Принц не закончил фразу. Разговор вновь оборвался на этой тревожной ноте. Причём мне показалось, что эта тема была для принца не менее чувствительна, чем для меня. – Я не хотел брать Карлотту в Ноош-Тейн, – вдруг признался Альберт. – Хотя сам устремился сюда, как только нашёлся достойный повод. Но этому ангелу разве откажешь. Действительно… Кто бы смог этому ангелу отказать. Или отказаться от неё самой. Я не должна была давать волю своей фантазии, приехав в Ноош-Тейн. Женщины склонны придавать слишком большое значение одному лишь восхищенному мужскому взгляду или непривычно обходительному обращению. Или рычанию. Это крайне неблагоразумно с моей стороны. Считается, что тесса Минци вроде как обладает здравым смыслом… Тогда именно им она должна руководствоваться в своих поступках. Особенно в существующих обстоятельствах. Пусть и так уже всё было ясно, но я не могла не спросить, памятуя о «приданом», о котором с такой лёгкостью щебетала Карлотта. – Ваше высочество… Это правда, что Вельтарингия добровольно уступает Дэврети спорные острова Парараи́ха и Ма́ти-Нгако́ре? – Да, правда, – немного удивился Альберт. – И кайарахи уже принял их с благодарностью. Я привёз сегодня бумаги, подтверждающие отказ короны от притязаний на них. Но почему это вас волнует? Значил, принял. Что ж, как бы ни осуждал политические браки сам принц, а мы оба прекрасно знаем, что иного способа выстроить крепкие отношения между соседями нет. А кайарахи в первую очередь правитель. И должен думать о своей стране. Неужели у вас, тесса Минци, ещё оставались какие-то иллюзии?.. – Я вас чем-то расстроил, Аурелия? – обеспокоенно взглянул Альберт. – Простите, кажется, я не самый внимательный друг, раз заставил вас грустить. Ваш отец заставил бы меня тридцать раз написать, что с леди никогда нельзя обсуждать политику и других дам. Впрочем, я точно знаю, чем вас порадовать. Перед отъездом я ещё раз наведался в ваш гостеприимный дом и дал обещание вашей матушке непременно передать письмо от родных лично вам в руки. И, конечно же, с большим удовольствием сам расскажу об этом визите… Внезапная радость настолько захлестнула меня, что в порыве я, не сдержавшись, даже схватила наследника за руки. Альберт засмеялся, ничуть не смутившись, и лишь пожал их в ответ. Только в резко налетевшем ветре мне вдруг почудился отголосок недовольного рыка. Альберту действительно удалось развеселить меня и растрогать. Он не скупился на мельчайшие детали, и я будто вернулась в отчий дом – так живо он рассказывал о всём, что там заметил. У госпожи Минци в причёске были парные шпильки в виде хрустальных роз. «Её любимые!» – радовалась я, зная, что матушка надевает их только в хорошем настроении. На обед были поданы телячьи отбивные и пастуший пирог, моё любимое блюдо. Теви Минци находился в добром здравии, правда, больше был увлечён деревянным зайчиком, с которым не расставался с некоторых пор, нежели обедом и разговором с воспитанником. Этого зайчика ему когда-то вырезал дед собственными руками. Его высочество был превосходным рассказчиком. Даже говоря о поведении моего отца, он сумел преподнести увиденное так, что это вызвало у меня лишь улыбку, а послевкусием оставило светлую печаль, но не горечь. Своего воспитанника теви Минци, к сожалению, снова не узнал. И я отдельно поблагодарила Альберта за то, что не стал скрывать от меня состояние отца с целью пощадить мои чувства. Когда же до меня снова донеслось рычание, теперь уже более чем различимое, я спохватилась, что наше длительное отсутствие может быть истолковано неверно, да и просто является неуважением к остальным гостям. Впрочем, кто упрекнёт в этом принца… – Тесса! Тесса! Тесса! – вприпрыжку бежал навстречу Юн, когда мы возвращались к дому. – Там снова еду дают! Айда! Впору было провалиться со стыда из-за его непосредственности, но раз сам Альберт принимает дэвров такими, как они есть… Я всё же незаметно для принца многозначительно стрельнула глазками в сторону своего спутника и Юн, заметив это, опомнился. – А, точно… Доброеутро-какпоживаете-каквашидела! – скороговоркой выпалил он. Время, правда, было к вечеру. Хотя бы на этот раз обошлось без «милой барышни». И добавил. – Ваш сочность! Я впервые видела, как его высочество наследный принц Альберт Четвёртый Кервен Маурис Рейнетсдар расхохотался. – Господин Юн… – еле слышно прошипела я. – Ну чего вы опять, тесса, – не понял Тийге. – Нормальный же мужик, вон, тоже поржать не дурак. А вы только перед леди велели про еду не говорить… А там щас сожрут всё – опять на один зубок дают! – И правда, Аурелия, – всё смеялся Альберт. – Пожалуй, нам стоит поторопиться, если мы не хотим уморить этого благородного воина голодом. После лёгкого изысканного обеда (изящную сервировку стола, правда, несколько портил тазик с кусками жареной баранины от довольных собой дэвров), гости перешли из столовой в просторную гостиную. За столом воины ещё держались более-менее прилично и даже пользовались приборами. Полагаю, ещё пару тазиков они не донесли, а умяли во время готовки. Но стоило дамам подняться из-за стола, как хойя одновременно бросились к дверям, отталкивая друг друга и мысля открыть их первыми. В результате тяжёлые дубовые створки просто были снесены этим напором, зато дам под предовольное рычание пропустили вперёд. Их энтузиазм меня порой пугал. Я краснела и не знала, куда деться. Память у дэвров оказалась отменная, вот только каждый момент поведения в обществе, что мы обсуждали с ними ранее, будто бы снова был соревнованием – кто быстрее, кто громче, кто заметнее… И в результате все их искренние старания выглядели гротеском, утрированной пародией на хорошие манеры. Впрочем, те, кто действительно умел вести себя в обществе, деликатно этого не замечали. Что же будет во дворце… Дэвры, ничуть не стесняясь, рассматривали обстановку, брали вазы и статуэтки с полок. Я только молилась богам, чтобы ничего больше не разбили и не сломали. Карлотта как хозяйка дома предложила гостям развлечение. Но наши карточные игры дэврам были не знакомы, а потому другие мужчины предпочли им кофе и беседы. Дамы сошлись на пении и музыке. Тем более дикари уже кидали жадные взгляды на фортепиано у окна. – Тесса Аурелия, – немного смущаясь, вновь обратилась ко мне Карлотта. – Госпожа Ризе после вашего ухода поведала, что дэвры, оказывается, очень увлечены музыкой и танцами, и в этом исключительно ваша заслуга. Ах, вы же не сердитесь на меня? Наверное, я была поспешна в своих выводах… Ведь те, кто способны оценить эти искусства, никак не могут быть людьми грубыми или невежественными! Танцы – это ведь так прекрасно! – Танцы, танцы! – восторженно зашептали её подружки. – Ах, мы их так любим! Вот бы поскорее оказаться на настоящем балу! В Вильдебо их так редко устраивают! А до официального представления ко двору нам их вообще не видать! А это ещё целый месяц! – А, может, мы устроим свой небольшой бал-экспромт, что вы думаете, госпожа Ризе? А Катарина может нам поиграть! – судя по просящим голосам девиц, Имельда и тут успела за короткое время стать «мамой-гусыней» для «малюток», раз они вдруг запросили разрешение. Имельда чуть нахмурилась, но благосклонно кивнула: – Думаю, господам дэврам не помешает посмотреть, как обычно танцуют настоящие леди и джентльмены. Ари, что скажешь? – Думаю, кто-нибудь из моих подопечных даже сможет присоединиться, если вы, сударыни, не будете к ним слишком строги. Мы только начали разучивать фигуры, но такая практика, несомненно, пойдёт лишь на пользу. Леди Катарина, вам знаком вальс Ровени? Когда зазвучали первые такты, я сама подошла к дэврам. – Господа, дамы изъявили желание потанцевать. Возможно, кто-то из вас захочет доставить леди удовольствие, пригласив их на вальс? Воины испуганно отпрянули, округлив глаза. Кажется, они не ожидали, что однажды придётся танцевать по-настоящему. В красивом зале, а не на плацу. И с настоящими леди, а не, хохоча, друг с другом. Каждый, на ком я останавливала свой взгляд, отчаянно мотал головой, как бы говоря: «Э, тесса, ну ты чо? Я?!.. Ты ваще, что ль?» – Господин Риедарс, – я собралась с духом и обратилась к кайарахи. – Может, тогда вы вдохновите хойя своим примером? Чёрный Вепрь беседовал с Альбертом, и то ли беседа не приносила ему удовольствия, то ли моё предложение показалось ему неуместным, но он только недовольно и коротко рыкнул, ничего не ответив. – Господин Юн, – я переключилась на самого способного своего ученика. – У вас ведь прекрасно получается, неужели вы упустите такую возможность? Тийге попытался слиться со стеной, но безжалостные товарищи быстро вытолкали его вперёд – «малому», как обычно, предстояло отдуваться за всех. Хихикающие Иви и Карлотта, переглядываясь, стояли в нескольких метрах. Но стоило Юну сделать один неуверенный шаг в сторону девушек, как Иви весело взвизгнула и спряталась за спину подруги. Юноша, окончательно растерявшись, покраснел и развернулся к моей компаньонке – даже суровая госпожа «М-мэльда» показалась ему не такой страшной целью, как эти две кокетки. – Первой приглашают хозяйку дома, – покачала головой Мелли, и Тийге совершенно впал в отчаяние, застыв столбом перед герцогиней Овильштанд. – Господин Юн, позвольте немного вас приободрить, – улыбнулся его высочество, с интересом наблюдая за этим. Подойдя, он шепнул юноше. – Просто повторяйте за мной. Тесса Аурелия, вы же окажете мне честь?.. Сама я танцевать не намеревалась вовсе, и уж тем более с принцем, но это был бы просто идеальный пример бального этикета для дэвров… Можно ли было сыскать более образцового партнёра, чем его высочество? Разумеется, я приняла приглашение, и мы встали в классическую закрытую позицию, ожидая вторую пару. Воины во все глаза уставились на нас, потом перевели недоумённые взгляды на командира. Да, точно, «менс» же… Защита, которую обеспечил мне кайарахи, назвав тессу для всех остальных дэвров «своей». Мои неоднократные заверения, что в Вельтарингии можно танцевать с любым партнёром, они благополучно забыли. – Друг, – еле слышно прорычал Чёрный Вепрь в ответ на реакцию хойя, развеяв их беспокойство. – Можно. Вот только глаза кайарахи недобро сверкнули, а его самого я давно не видела таким раздражённым. К чести Карлотты стоит отметить, что все её смешки прекратились, как только Тийге, запинаясь, слово в слово повторил приглашение и точно так же протянул руку, заложив вторую за спину. Вскоре и Иви пригласил один из приезжих офицеров, а Мелинду – собственный супруг, так что уже четыре пары закружились по залу. У Юна на лице застыло выражение лёгкого ужаса, но двигался он на удивление плавно и ровно. Вторым шоком для него стало то, что леди Карлотта завела с ним лёгкий непринуждённый разговор. У юноши даже уши побагровели, а светлые волосы на макушке чуть приподнялись. Краем уха я ещё услышала какое-то сдавленное шипение: – Нет… Нет!.. Не подходите ко мне… Даже не думайте! Я не танцую! С медведями так точно… Боги милостивые, да что ж вы делаете… Ари!.. Ари, девочка моя, ты им про отказы хоть объясняла?.. А-а-ари!.. Шипение закончилось, как только довольный Вангапу вжал бедную Мелли в свою грудь, крепко облапив обеими руками. И начал топтаться на месте, раскачиваясь из стороны в сторону и понемногу поворачиваясь вокруг своей оси. Даже попасть в такт Имельда Ризе не смогла бы – носки её туфелек безвольно трепыхались в воздухе, не доставая до пола. – Я не успел сказать вам кое-что ещё, Аурелия, – шепнул Альберт. – В продолжение той же темы. Пусть мне и выпало несчастье родиться принцем, но вы-то выбрали свою стезю осознанно. Я хочу повторить вам то, что сказал в прошлый раз в Астеви-Раше. Я от всего сердца желаю вам обрести совсем иное счастье, нежели счастье быть лучшей тессой страны. Вы его заслуживаете как ни одна другая из знакомых мне леди. Я замолчала, испытывая признательность и смущение. – Я искренне желаю вам того же. Но, боюсь, в этом наше положение сходно, мой принц, – тихо ответила я, решившись на откровенность. – Мне видится, что на пути к моему счастью стоит куда более серьёзная преграда, а вовсе не моё нежелание идти ему навстречу. – Не смею спрашивать вас, Аурелия… Но если позволите… – Как мой друг, вы имеете право на любые вопросы. Только заранее прошу простить, если не смогу дать ответа. – Тогда всё же осмелюсь. Разумеется, я не стану выспрашивать подробностей, но… Вы влюблены, Аурелия? Щёки мои вспыхнули, как у человека, которого внезапно уличили в чём-то, о чём он сам пока не догадывался. – Я… Я не могу быть в этом уверена. – А мне думается, что да. Понял, как только увидел вас сегодня. У вас совершенно иной взгляд, чем те, что я замечал у вас ранее. Что ж, значит, и это нас объединит – невозможное или неразделённое чувство, – грустно улыбнулся Альберт. – И вы?.. Простите! Никогда прежде мне не доводилось быть столь откровенной, но, кажется, сейчас я перехожу границы. – Ничуть. В этом и заключается дружба. Можно делиться как радостью, так и печалью. Что же до вашего вопроса, Аурелия… Да. И я. – Но разве есть на свете леди, что не смогла бы ответить вам взаимностью? – не поверила я. – Даже самый низший титул – будь она баронессой или дочерью виконта – согласно Уставу Благородства не может быть преградой, если… Я знаю, прецеденты в королевских семьях уже были. О боги!.. Или… или ваша избранница уже несвободна? – Нет, она не замужем. – Тогда я не вижу причин… Насколько мне известно, в соседних странах сейчас нет незамужних принцесс подходящего возраста, так что навязанный политический союз вам не грозит. Да и как будущий король вы вольны сами выбрать первую леди… – Увы, она не леди. И влюблена в другого, теперь я знаю это наверняка, так что не посмел бы оскорбить её своим чувством, – ответил Альберт, закружив меня под рукой в последнем пируэте. И тихо добавил, поцеловав мне руку – после танца это было допустимо. – Зато я счастлив называть её отныне своим другом.