Глава 25

Досуг дорогих гостей был расписан едва ли не поминутно – дворцовые устроители расстарались. Только для воинов, не привыкших к светской жизни, все эти развлечения были на один вкус. И довольно пресный. Фуршеты, прогулки, выезды, очередные представления местной знати, театр… Впрочем, лицедейское искусство им неожиданно понравилось. Правда, кажется, они не до конца поняли, что сюжет выдуман, и приняли происходящее на сцене за чистую монету. Героя-антагониста актёрам пришлось отбивать всей труппой от толпы варваров, возжелавших немедленного возмездия для злодея… Воины явно скучали. Неизменно радовал их лишь королевский повар (озолотившийся в буквальном смысле слова на дэвровом аппетите) и встречи с леди. Но те происходили под неусыпным надзором старших дам – их родственниц, а то и сама королева следила, чтобы все приличия были соблюдены. Удивительно, но самым смелым оказался Юн. Он почти каждый день прогуливался под руку со своей «беляночкой» Карлоттой в строго оговорённые часы. И, казалось, его совершенно не смущала ни перекошенная физиономия герцога Овильштанда, ни посмеивающийся принц Альберт, что неизменно шли следом, оберегая честь дочери и кузины. Разве что при виде её величества Юн краснел и бормотал, что в следующий раз со всего Мота Нуи накопает цветочков да привезёт… Чо ж «тётушку» не уважить. А потом один раз напрягся, почесал пробивающийся светлый пушок над губой и выпалил, что цветов прекраснее, чем она с племянницей, ни в одном саду не найти. Кажется, Карлотта окончательно пала именно после этих слов. – Во чешет, салага! – ржали над ним старшие товарищи. А потом еле слышно шептали про себя, запоминая. – Нет цветка прекраснее, чем вы… Я не вмешивалась. Некоторые дэвры сами проявили чудеса выдумки, используя отведённое для общих свиданий время. В ход шли записки, передаваемые через слуг и лично в руки, пока никто не видит. И робкие неуверенные комплименты. Мохайя Дичок охапками скупал цветы в городе для Мариэллы Боркен. С ними же он, правда, дарил и связки сушёной рыбы – ну потому что «вкусно же»! Кажется, притащи он ей связку дохлых мышей, та бы тоже только мило покраснела и с улыбкой приняла подношение… Я присутствовала и на вечере талантов. И у той же графини Боркен техника игры оказалась на порядок выше моей. Или это новое знакомство вдруг придало чувственности её игре? Прекрасно знакомый дэврам вальс Ровени прозвучал так тонко, так выразительно, что я сама заслушалась. Но спохватилась первой. У дэвров были такие же дикие глаза как в тот раз, когда я впервые сыграла на рояле в маленьком домике на отшибе Ноош-Тейна. Я испугалась, что под впечатлением они снова забудутся, и в Мариэллу полетит град из золотых украшений. Но на этот раз их прибило настолько, что они с минуту сидели, не шелохнувшись, пугая своей неподвижностью и дикими глазами дам. Дичок отмер первым. – Тесса, сестрёнка, ты уж извини, – глухо пробасил он, не сводя глаз с исполнительницы. – Ты, конечно, знатно пальчиками своими умеешь. А чтоб душу наизнанку и чтоб манукомихи внутри лётали – так это вот… Только щас понял… – Погодь, а тесса не про кишки тогда говорила? – тихо усомнился кто-то. – Ты уж леди похвали как надо. Мне вот, леди, ваще зашло. Вот прям спасибо. И Дивельстер ваш – ваще красава, мировой мужик, да, ребзя? – Благодарю вас, – прошелестела Мариэлла, не поднимая глаз. – Кристоф Дивельстер, композитор и автор этой мелодии, мой двоюродный дядя. Он лично учил меня игре на рояле. Так я вам… вам понравилась моя игра, господин Мохайя? – Всю жизнь только вас и слушал бы, леди, – в тон ей еле слышно ответил Дичок. А ведь услышала. Ещё бы: тишина стояла такая, что тех самых трепещущих манукомихи можно было в груди Мохайи услышать. Дэвры боялись шевельнуться, потому сами видели, что за волшебство происходит на их глазах. Волшебство любви. Тем же вечером, как доложила мне всезнающая Мелли, Мохайю пригласили в столичный особняк Боркенов, где состоялся обстоятельный разговор между родовитым графом и дикарём Дичком. – Мелли, дорогая, да не томите же! – рассердилась я. – Ну… Когда там семейству Минци баронский титул обещали? – всё хитрила она, распаляя моё любопытство. – Хотя бы за пять брачных контрактов? Так вот, считай, первый уже есть. Не все, конечно, были столь дружелюбно настроены по отношению к дэврам. Хотя своих дочерей многие аристократы зачастую рассматривали как актив, который можно выгодно продать, но её величество, как и в первую нашу встречу, твёрдо стояла на том, что ни один брак не будет заключён без согласия её подопечных. Искреннего, а не данного под давлением. Впрочем, дэвры тоже умели очень тонко распознавать фальшь в обращённых к ним улыбках… Но родственные чувства ставились выше выгоды ещё чаще. Всё же это были чьи-то любимые дочери. Со своими мечтами, привязанностями, идеалами. Романтическими увлечениями. Тот же принц Альберт одним фактом своего существования создал в их невинных сердечках жёсткий канон идеального мужчины. И дэвры в эти рамки не вписывались. Впрочем, стоит ли винить этих девушек, что они были воспитаны определённым образом… Я бы и сама не хотела видеть на островах очередную Фиону Астерби. Ну, с тем её поведением, когда мы ещё только плыли в Дэврети. Избалованную, капризную, горделивую… Нет, меня гораздо больше волновало не количество заключённых брачных контрактов и уж, конечно, не обещанный семье Минци баронский титул. Я просто хотела счастья для своих названых братьев. И некоторые нашли его вовсе не во дворце. Я ведь уже говорила, что для дэвров происхождение не имело значения? А у простых горожанок Астеви-Раша не было груза в виде обязательств перед семьёй или непробиваемой брони воспитания… Сама я каждый день разрывалась между дворцом и отчим домом. Между обязательствами атаранги-маны, верной спутницы кайарахи, и долгом дочери. Рид не отпускал меня по ночам, а я не могла привести его в собственный дом. И подгадать момент, чтобы представить отцу своего мужчину, всё не удавалось. Рид ходил туда со мной безмолвной тенью, выжидая за дверями: позову ли. Но у Софуса Минци так резко менялось настроение в последние дни… – К тохунге ему надо, аурем менс. Душа мечется: ни туда ни сюда, – не выдержал однажды Рид. – Всё, хорош. Загостились. Возвращаться пора. Будто кто-то из хойя мог оспорить решение своего кайарахи… * * * – Вы ещё кто такая? – сварливо поинтересовался теви Минци, зайдя в столовую, где мы с мамой пили чай и размышляли, как везти отца в Дэврети. – Цинтия, я говорил тебе не нанимать таких молодых служанок. Опыта по хозяйству никакого, а в голове одни свидания… – Папа, я твоя дочь, Аурелия, – вздохнула я. – Моей дочери, дорогая барышня, всего восемь, и быть ею вы никак не можете, – отрезал он. – Цинтия, где мои дневники? Почему я ничего не могу найти в этом доме? Ари! Ари, девочка моя, где ты там прячешься? Помоги отцу: такая толстая синяя тетрадь… Цинтия, где твоя дочь, когда я её зову?!.. – Она гостит у Вейелы, Софус, – поспешно сказала мама. – Помнишь, ты сам отвёз её к сестре на той неделе? – А-аа… Да, кажется, припоминаю. Боги милостивые, Цинтия, ну, конечно же, помню! Что ж я, не знаю, где моя дочь? Кажется, я поняла, как маме удаётся справляться с этими вспышками раздражения. Отец всегда гордился своей памятью, и, подсовывая ему нужные «факты», мама могла повернуть его настроение в спокойное русло. Признаться, что он чего-то не помнит, его упрямый характер не позволял. Я тоже решила попробовать. Эту тетрадь забрала я перед отъездом в Ноош-Тейн, и тогда отец был в таком состоянии, что никогда бы о ней не вспомнил. – Уважаемый о… господин Минци. Вы говорите о синей тетради с заметками по ситуативным техникам воспитания? И о способах эмоционального вовлечения учеников в них? Вы же сами любезно одолжили её обществу наставников Астеви-Раша. Я как раз оттуда. На их основе сейчас готовят отдельный курс лекций для будущих теви… – Ах, точно. Надо же… – проворчал он. – Оценили наконец. Их методички давно пора было обновить… Так, а вы к этому какое имеете отношение? – Я тоже тесса, господин Минци, – тихо ответила я. – Вы? В таком возрасте?.. Не смешите меня. – Я училась по лекциям великого Аргуса Минци, деда… вашего отца. А вас считаю лучшим наставником современности. – Боги милостивые, да вы-то что можете в этом понимать! – рассердился он. – Последние времена настали! Замуж вам надо! А не лезть в великую науку и тонкую профессию! Да вы хоть слово из той моей тетради смогли понять? – Я прочитала её от корки до корки, теви Минци. И не один раз. – Да ну! Хорошо, и что это за техника такая – «аромат успеха»? – язвительно спросил он. – Как моделируется, в чём смысл? Ага, не знаете!.. «Тесса» она! Вот и не лезьте, куда не… – Смысл в поддержании чувства собственного достоинства у ребёнка и повышения его самооценки, – с готовностью ответила я. – Строится на последовательности определённых операций, что наставник закладывает в любую деятельность ребёнка. А именно: создание дружелюбной атмосферы, снятие страха перед действием, скрытая завуалированная помощь, похвала «в задаток», усиление мотивов ребёнка… Я будто вернулась на экзамен пять лет назад, только таких дотошных экзаменаторов у меня тогда не было. Отец вошёл во вкус и гонял по основам педагогики, придумывая всё более каверзные вопросы. – Что ж, – проворчал он через двадцать минут. – Недурственно. Возможно, вы и впрямь годитесь в наставницы… Так чего вы, собственно, хотели от меня? – Господин Минци, – осторожно начала я. – В обществе сейчас идут споры, а вы, помнится, имели по этому вопросу своё мнение. Я о том, что вы утверждали, будто первые пять лет жизни не имеют значения, и будь ребёнок хоть волками в лесу выкормлен, из него всё равно можно вырастить достойного джентльмена… – Я продолжаю утверждать! – взъярился отец. – Просто материала для эксперимента не было! Где я такого ребёнка достану! Это всё теви Антоль, да?!.. О, как бы я мечтал утереть ему нос! – Вот! И у вас есть такая возможность, – обрадовалась я. – Видите ли, корона отправляет экспедицию в Дэврети… – К этим варварам?!.. Да они же там всех перережут! – Они отныне наши друзья, и это абсолютно безопасно, – успокоила я его. – Я уже ездила туда лично. Может, и вы захотели бы… В качестве эксперимента… Для общества наставников выделены места, я как раз пришла сообщить об этом. – Ну… В принципе, дикари ничем от зверей не отличаются. Вообще это интересная мысль. – А по завершении опыта вы смогли бы опубликовать разгромную статью для своего непримиримого оппонента… Ну, если, конечно, будет результат. – Конечно же, будет! – возмутился отец. – Нет, я совершенно не могу упустить такую возможность! Цинтия! Цинтия, я еду на Дикие острова! Дорогая, я даже не смею надеяться, но если вдруг… – Конечно, я поеду с тобой, милый, – немедленно согласилась мама. – И эта очаровательная барышня тоже. – Хорошо. С ней хоть есть о чём поговорить. Так как, говорите, вас зовут, молодая тесса? – Аурелия, господин Минци, – пряча слёзы, я присела в поклоне. – Как мою дочь. Прекрасно. Мне нравится. И реверанс как по линеечке. Только не так низко, пожалуйста, – я не ваш наставник, чтобы приседать с таким почтением… Впрочем, если вы учите ему своих подопечных, то похвально, похвально. Через полчаса я с великой осторожностью ввела в дом Чёрного Вепря, представив его отцу как лично отобранного его величеством сопровождающего для теви в предстоящей поездке. Слава богам, на этот раз отец не испугался, хоть и смотрел на Рида с сильным подозрением и даже неприязнью. Рид согласился играть эту роль, понимая, что иначе как хитростью отца на корабль не заманить. Не волоком же тащить, в конце концов… Отец снова застрял где-то в прошлом, хотя мама говорила, что пару раз у него случались просветления и он полностью сознавал, где и, главное, когда находится в данный момент. Но случались и ухудшения, когда он на долгие часы впадал в глубокое детство. По крайней мере, он немного стабилизировался в этом состоянии и теперь хотя бы постоянно узнавал маму. Я же до сих пор оставалась для него восьмилеткой и «гостила у тётушки». Но даже наблюдать его вздорный характер – как мне этого не хватало последние два-три года… Лучше так, чем видеть его безмолвным и растерянным. А мама и вовсе считала это признаком явного улучшения. В Астеви-Раше мы пробыли чуть больше недели, и я была согласна с Ридом, что задерживаться дольше не имеет смысла. Если кому-то хойя изначально не милы, то милее через пару дней не станут. А сомневающиеся могут вести переписку или приехать в следующий раз. Тем более, как я слышала, в Дэврети скоро запустят постоянные рейсы из столицы. «Улов» дэвров был небогат. Дичок возвращался с Мариэллой Боркен, уже законной женой. Потрошиле его розовощёкая баронесса ответила взаимностью, но её бабка Эйтшпиль-Хайн, до сих пор заправлявшая в семье, заявила, что сама должна посмотреть, в каких условиях будет жить её внучка, прежде чем она даст согласие. Остальные хойя уезжали несколько разочарованными, потому что уже завели взаимные симпатии с фрейлинами. Но что можно успеть за неделю? Я успокоила дэвров тем, что это не последняя их встреча, а лишь первое знакомство. Кныра прихватил с собой одну милую вдовушку, с которой успел познакомиться в городе. «Хороши ваши леди, – доверительно рассказал он мне. – Да только молоденькие слишком. И ручки-веточки. А вот моя Анетка – ох, добрая баба! Вот как увидел, так сразу понял: люба она мне. Да и ребятёнок есть, значит, за вторым дело не станет. И не спужался же, чертёнок!» А вот герцог Овильштанд держал крепкую оборону, несмотря на то, что непосредственный Юн очаровал всё королевское семейство. Её величество предложила Тийге задержаться в столице, что им было воспринято с энтузиазмом. «Тётушка у нас ваще огонь! – хвастался молодой дэвр. – Уговорит она Карлоттиного папаню, никуда он не денется… А Беляночка моя сама мне вчера призналась, что по сердцу я ей. Ух, вон оно как, тесса, а! Прям орать хочется! Ну, я от радости там флигелёк повредил малость, мож, не заметят…» Выразили желание съездить на острова и несколько молодых людей из придворных: кто из интереса, кто за выгодой. Авторитет Имельды и старухи Эйтшпиль-Хайн оказался достаточно весом, так что в итоге родители со скрипом отпустили некоторых девушек, выразивших желание побывать в Дэврети. Ну, или продолжить знакомство с понравившимися воинами. Мелли в этом случае продолжила исполнять обязанности старшей дамы, но контракт с ней был перезаключён – уже как с представительницей Дэврети. Мой же контракт закончился давно, и не мне судить, насколько он был исполнен. – Простите, ваше величество, но я ещё месяц назад поняла, что культура дэвров уникальна, а эти мужчины прекрасны сами по себе, – призналась я ей в приватной беседе. – И никакие манеры не сделают их лучше. Вряд ли моя обязательства перед вами можно считать выполненными. – Мне кажется, вы себя недооцениваете, дорогая Аурелия, – рассмеялась она. – Цель послов – сглаживание углов и нахождение общего языка между народами. А кто лучше вас понимает дэвров? И кого слушает их правитель и его народ? Нет, дорогая атаранги-мана, я в вас не ошиблась – благодаря вам между нашими странами сложится действительно крепкая дружба. И это вы заложили её основу. А манеры… Единственное, скажите мне, леди Ригель-Войц там действительно ходит босиком? – Откуда вам… Простите! Она, конечно, просила никому не рассказывать, – заговорщицким шёпотом ответила я. – Но да. Просто видели бы вы эти золотые пляжи… – Что ж, – загадочно улыбнулась королева. – Возможно, мне тоже захочется вскоре навестить старую подругу Анну-Ка… И всё же не могу не выразить сожаление в связи с вашим окончательным отъездом. Вельтарингия лишится сразу двух лучших своих наставников. Знаете, я согласна с сыном: наставник всегда остаётся таковым, что бы с ним ни случилось… – Один вскоре вернётся, – уверенно сказала я. – Таким же, как был прежде. Атаранги-мана это точно знает. Третье плавание пролетело как один миг.