Глава 21

Тимофей

— Твою мать! — заорал я, выбираясь из перевернутой машины. От удара на полной скорости нас отбросило на разделительный бордюр, который чудом спас от столкновения со встречной полосой. Лера была пристегнута, слава богу, но она без сознания. Вся дверь с правой пассажирской стороны была всмятку. Перед глазами помутнело, и голова немного закружилась. Я потрогал затылок, ощутив на кончиках пальцев рук теплоту – кровь. Как умудрился удариться им, непонятно. Бровь тоже разбита, оттого мне плохо виднеется вся ситуация целиком.  Вокруг столько машин, и многие из них тоже стали участниками аварии. Главное, что гонщики уже смылись с места, оставив лишь следы от протекторов шин. Ублюдки. Кое-как пришел в себя, затем полез к Лере, чтобы вынуть ее из машины. Руки девушки повисли в воздухе, и вроде бы я не заметил никаких ушибов или крови.

— Лера, любимая, очнись, — прошу её, проверяя пульс на шее. — Родная, пожалуйста, дай хоть какой-нибудь знак, что с тобой всё в порядке…

Сзади меня кто-то окликнул, но шум в ушах не давал распознать голос мужчины. Затем он хлопнул меня по предплечью, чтобы я обратил на него внимания, но я дернул плечом, заорал, словно он меня не мог услышать:

— Отстань! — снова ощущаю, как за меня схватились с обеих сторон и начали оттаскивать от Леры, а я даже не успел расстегнуть ремень, чтобы вынуть любимую из груды железа. От машины не осталась намека, но мне все равно, главное, чтобы с Верной было все хорошо, и она не пострадала. Но меня до одури беспокоит ее бессознательное состояние. Даже когда я прикоснулся к ее щеке, она не шелохнулась. — Куда вы меня тащите?! — ору во все горло, надрывая голосовые связки.

— Успокойтесь, молодой человек, — медсестра оказалась прямо перед моим носом, и как раз сунула тампон с нашатырным спиртом, приводя меня в чувства. Эта женщина загородила собой Леру, которую без меня уже вытащили три медработника, и погрузили на носилки.

— Это моя девушка! — снова закричал, на что получил упрек от женщины, и укол от второй. Черт возьми, меня окружили со всех сторон. Чувствую, как по венам разливается тепло, и перед глазами все поплыло. — Что вы мне вкололи? — завопил, пытаясь сфокусироваться. Постепенно звуки и шумы приходили в нормальное состояние, и я услышал, что у меня похоже сотрясение. Ловко уложили на кушетку в скорой помощи, надев фиксирующий бандаж на шею. — Лера, — шепчу, показывая на вторую машину, снова пытаюсь встать, сопротивляясь крепким рукам двух женщин.

— Мужчина, да успокойтесь, — возмутилась другая, регулируя какую-то капельницу, которую уже воткнули мне в руку, а я даже не почувствовал боли.

— Мне нужно к Лере, блядь! — на последнем дыхании я ругнулся, и обе медсестры переглянулись между собой.

— Успокойтесь, хорошо, — первая просит мягким, через чур успокаивающим голосом, — девушка без сознания, ее отвезут туда же, куда и вас. Она получила травму руки от удара в ее сторону, а в целом, все будет хорошо, — похлопала меня по плечу, кивая своей коллеге, и та что-то ввела в капельницу. Перед глазами забегали мушки, мгновенно унося в мир, лишенных красок и всяких мыслей. Только за одну ухватывался, как мог: Лера. Я звал любимую, жалея, что не принял на себя удар, но кто мог знать. Сознание играет с нами в злую шутку, и оттого я вижу перед собой Смирнова, улыбающегося во весь рот. Он так крепко вжался в руль, проезжая на высокой скорости мимо нас, но я его не узнал. Тогда не узнал. А теперь, будто в замедленной съемке, мозг воспроизводит события, по вине которых мы теперь загремели в больницу.

Спустя некоторое время я чувствую теплую ладонь на своей груди, и узнаю ее мягкость, а затем поцелуй, совсем кроткий, едва касается моих губ, но он сладкий и желанный. Улыбаюсь, раскрывая глаза. Лера сидит рядом со мной, держится за мою руку, а другая перебинтована и уже покрыта гипсом.

— Привет, — шепчет, поглаживая большим пальцем мою ладонь. Я попытался тут же встать, но голова закружилась, и я снова лег, хмурясь. — Не стоит делать резких движений, Тима, ты сильно приложился головой.

— Как ты сама? — шумно сглотнув, я снова раскрываю глаза и пытаюсь сконцентрировать внимание на Лере. Не важно, что со мной, главное, чтобы девушка чувствовала себя нормально.

— Обошлось только рукой, — приподнимает свою раненую руку, демонстрируя и улыбаясь. На гипсе заметил раскраску в виде имен и сердечек. Черт возьми, сколько я пролежал без сознания. На мой возмущенный вид, любимая поспешила ответить, чтобы я вновь не предпринял попытку соскочить с больничной койки. Кстати, палата выглядела слишком хорошо оборудованной, а рядом располагалась еще одна кровать. — Ты три дня провалялся, Тима, испугал меня до чертиков, — начинает Верная, упуская одну слезинку. — Я столько всего передумала в голове, — голос надрывается, а я молчу, потому что сейчас я хочу слышать и слушать любимую. — Твои родители и моя мама здесь, вышли перекусить, — отмахивается, улыбаясь и озаряя собой всю комнату. Только сейчас, приглядевшись, заметил, что у Леры рассечена губа и поцарапана щечка.

— Прости, — тихо произношу, беря ее за руку, и Верная хмурится.

— Это не твоя вина, — наклоняется, снова целует меня, и смотрит в глаза своими искрящимися, хранящих свою тайну. Она коварно подмигивает, убирая за ухо выбившуюся прядку рыжих волос. А потом, облизнув свои розовые губки, продолжает: — Тимофей, ты не мог спрогнозировать поведение тех идиотов, к тому же, — она прочистила горло, смотря куда угодно только не на меня. Не знаю, почему я сделал такой вывод, но сам продолжил ее мысли вслух:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Смирнов, да? Этот кретин погнался за нами, как только мы вышли из здания. — Лера уставилась на меня с ошалевшим взглядом, не понимая, как я мог догадаться.

— Ты, наверное, слышал наш разговор, — краска приливает к лицу девушки, и теперь для нее все встает на свои места, но тут же снова бледнеет, меняясь на глазах.

— Что случилось? — все-таки привстаю, облокотившись о локти. Лера прячет глаза, и даже попыталась встать с моей кровати, но я успел ее схватить за руку и помешать задуманному. Девушка молчит. — Лер, посмотри мне в глаза и скажи всё, как есть, — зарычал, потому что, если этот ублюдок Смирнов с ней что-то успел сделать, не знаю… я не смогу ручаться за себя.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, — набравшись смелости, Верная кусает сама себя за нижнюю губку, привлекая внимание к ним. Они распухли от частого ёрзания зубами по ним, и отчасти я сам желаю насладиться их вкусом прямо сейчас. Внимательно осматриваю Верную, выискивая еще что-нибудь, что могло ускользнуть мимо моих помутненных глаз.

— Не скрывай, прошу, — уже не выдержал паузы, подгоняя её, а она, словно борется сама с собой. Но только она раскрыла ротик, чтобы сообщить что-то очень важное, это я точно почувствовал всей душой и сердцем, как вдруг в комнату вошли наши родители, а следом за ними Шацкий с Васькой. Вот и все, мгновение упущено, и Лера мигом соскочила с моей кровати, поправляя рубашку и спортивные штаны. — Мы не закончили, — я схватил ее за руку, и она обернулась в ответ кивнув мне. Тут же улыбнулась во весь рот, и направилась к мамам и Василисе. 

— Как ты? — отец хлопнул меня по плечу, и только сейчас я ощутил, как ноет все мое тело. Будто побывал в мясорубке.

— Терпимо, — коротко отвечаю, переключая внимание на Леру, я не выпускаю ее из поля зрения, потому что, то и дело, она посматривает в мою сторону. Верная что-то скрывает, я уже хорошо изучил ее поведение, и эта скованность, прикрываемая ее улыбчивостью, меня напрягает. Артём тоже похлопал, только уже, с другой стороны, будто сговорились немного встряхнуть меня. Мама Леры и моя активно что-то обсуждают, посмеиваются и даже шутят друг с другом, чему я безумно удивлен. Что здесь происходит, твою мать? Вопросительно смотрю на друга и тот тоже подмигивает, снова сжимает плечо, а потом оставляет с отцом. Шацкий так ласково обнимает Василису, положив руку на ее округлившийся животик, а сама Лера снова залилась румянцем, когда мой друг что-то сказал ей, но она ловко отмахнулась, захихикав вместе с Прекрасной.

— Смирнова поймали, — прокашлявшись, отец присел на край кровати. Смотрит на меня уставшим взглядом. — Перепугал со своей Леркой до смерти. Я дважды умер, когда мне сообщили, что вы оба в больнице и в бессознательном состоянии.

— Прости, я…, сам испугался, — запнулся, потому что частично тоже виноват перед отцом, доведя его до сердечного приступа. Он махнул рукой, и продолжил:   

— Артём смог откапать на него дело, которое замяли, — с выдохом произносит, поглядывая в сторону Леры с Василисой. Обе о чем-то шепчутся, да спорят, как обычно. Я даже улыбнулся, слегка хохотнул. Сам Артем вышел из палаты, потому что у него зазвонил мобильник. Мамы продолжают щебетать о своем женском, как быстро они нашли общий язык. Отец тоже ухмыльнулся, проследив за мной.

— Это хорошие новости, — с благодарностью киваю.

— Да, удалось быстро поймать идиота, — отец вытащил из кармана телефон, и показал пару снимков, на которых была машина Антона, брошенная недалеко от места происшествия. У ублюдка взорвалось колесо, поэтому он оставил ее, спасаясь бегством. Если первый раз ему удалось избежать правосудия, то второй раз, чертов два, я допущу подобное. — Грозный просил передать тебе, что контракт, который мы успели заключить – аннулирован, без потерь и вложений. Вы со Стефой должны простить нас, мы перегнули палку с вашим браком.

— Я рад, что, ты и Лев Григорьевич, оба это поняли и не стали настаивать. Все равно ничего не вышло бы, пап, — жму плечами, затем протянув руку, я пожал отцовскую. Крепко и с достоинством. — Главное, что Лера и я не сильно пострадали, а теперь мне еще нужно как-то вымолить у нее прощение за всё, что с нами стряслось.

— Проси-проси, — посмеиваясь, проговорил отец, встав с края кровати. А я нахмурился, видя, как он подзывает Верную и крепко обнимает, когда она подошла к нам, по-прежнему избегая моего взгляда. Девушка засмущалась, а вокруг повисла нетипичная тишина, были слышны лишь дыхания, но, вошедший Артем, грубо ее нарушил, когда увидел нашу кучку.

— А, что уже сказали, да? — разулыбался широко, ослепляя наших мам своей голливудской улыбкой, от которой обе женщины охнули, прикрывая рты своими ладонями. Василиса поднялась с кресла, но так не уклюже, что мне стало немножко смешно, ведь я бы хотел, чтобы и Верная побыла в подобном состоянии, как только придем к общему согласию. — Ну, что я поздравляю тебя, Тимофей, ты влип! — Шацкий с протянутой рукой уже поспешил с чем-то меня поздравить, пока другие заохали. А Лера вовсе побледнела, пока Артем тряс мою руку. Я смотрел на нее с нескрываемым интересом, а затем она опустила руку на живот, инстинктивно прикрывая его, будто защищала. Меня словно током прошибло, когда я понял, о чем говорит Шацкий.

Значит Лера беременна. Я буду отцом.