Глава 22

Как только слова Артёма прогремели в палате, я готова была провалиться сквозь землю. Я испугалась, что Тима мог отреагировать как-то иначе, хотя его застывшее состояние все еще мерещилось перед глазами. Он так медленно перевел на меня свой взгляд, что, казалось, я воспламенюсь, или расплавлюсь, превращаясь в лужицу вязкой жидкости. Родители и наши друзья быстро ретировались, оставив нас наедине. Тимофей встал, и я тут же поспешила к нему на помощь, подхватывая под локоть. Он продолжал молчать, а в голове пронеслись уже сотни мыслей, что, возможно, Котов не был готов к такому повороту событий. Да, что говорить-то, я сама обалдела, когда врач пришел с такой радостной, и одновременно, неожиданной новостью. Я была убеждена, что контрацепция защитит меня от беременности, но врач развел руками, обосновав это тем, что таблетки могли попасться бракованными. Не без того пребывая в шоке, я волновалась за Тиму, потому что он так сильно ударился головой, что до сегодняшнего дня находился в искусственной коме, чтобы стабилизировать работу мозга. Отек благополучно спал, и его перевели в нашу общую палату, которую организовали его родители.

— Это правда? — Тимофей полуприсел, оперившись руками о кровать. Смотрит мне в глаза, неотрывно сканируя каждую эмоцию на моем лице. Шумно сглотнув, я кивнула. — Какой срок? — почему-то проскальзывают нотки подозрительности в тоне Котова.

— Четыре-шесть неделек, — тихо произношу, по-прежнему держу за локоть своей здоровой рукой. Тимофей расплывается в улыбке, озаряя всю больничную палату, введя меня в ступор.

— Значит, выходит в наш первый раз, — подмигивает мне, обнимая за талию. Притягивает к себе, и чуть наклонившись, целует в пока еще плоский живот. — Я очень рад, — поднимает на меня свой потемневший карий взгляд, тот, от которого я схожу с ума. В голове мигом пронеслись все наши четыре месяца, начиная с ночи знакомства в клубе, потом, как я отчаянно отталкивала от моего любимого мужчины Стефанию, потом Макар нарисовался на горизонте. А, главное, это наши друзья, благодаря которым мы с Тимофеем сблизились, и наши отношения стали далеко не дружескими. Глаза уже на мокром месте, и быстро смахнув слезинки, я рассмеялась, потому что Котов принялся разговаривать с нашим малышом.

— Как думаешь, кто будет? Девочка или мальчик? — спрашиваю у Тимофея, мне очень интересно его мнение. Он пожал плечами, ослепленный счастьем и тем, что держит меня в своих крепких объятиях.

— Это точно не сон? — хмурится он, оглядываясь по сторонам. И я игриво толкаю его в плечо своей загипсованной рукой. — Ай! — притворно завопил, затем резко дернул меня на себя, и я оказалась у него на руках. — Попалась? — играет бровями, коварно ухмыляясь. — Я говорил Макару, что готов на многое, чтобы ты была только моей, — тихо произносит, вгоняя в краску от такой красноречивой правды.

— Только не говори мне, что ты все спланировал… вплоть до нашего ребенка, — скептически уставилась на Тимофея, удерживаясь за его шею одной рукой. Котов наклонился и без каких-либо слов, захватил в плен сладостного поцелуя. Словно мы никогда прежде не целовались именно так, как сейчас. Вокруг все прекратило существовать, и остались в центре вселенной мы с Тимофеем вдвоем. Бабочки запорхали своими крылышками в нижней части живота, постепенно усиливая волнение. Я отдавалась вся, и не желала, чтобы это мгновение заканчивалось. Насладившись желанной страстью, мы, наконец, разорвали поцелуй, и стали глубоко вбирать воздух, которым лишали друг друга.

— Кто знает, — коварно отвечает, оставляя в уголке моих губ совсем невинный поцелуй. В глазах пелена от приятного возбуждения, что разлилось по всему телу и теперь изнывает, потому что продолжения не последовало. Хлопнув по груди Тимофею, я захихикала, а потом слезла с его рук, чтобы он смог снова прилечь. Котов даже не ощутил травмы, которую получил по вине Смирнова. Этот подонок до сих пор не признал своей вины в содеянном, утверждая, что стал тоже жертвой аварии. И настолько нужно быть упертым, что даже опровергнул три записи с видеорегистраторов других машин, где отчетливо видно – он первым начал подрезать машины, препятствуя спокойному движению. Немного позже появился его отец. Он так спокойно вошел ко мне в палату и пытался подкупить свидетельские показания, которые бы выгородили его сына. Но, когда я назвала ему свою фамилию – весь побагровел, зарычал и вылетел из комнаты, словно ошпаренный. На ходу бросая самые нелестные ругательства в адрес своего сына. Наверное, он привык уже к тому, что сынок периодически доставляет кучу проблем семье, хотя сам давно уже женат и есть ребенок.

На следующий день ко мне заявились Макар со Стефой. Вот их я точно вместе увидеть никак не ожидала, хотя оба стали уверять, что их симпатия давно начала проскакивать.

— Привет, — неуверенно поприветствовал Властный, присаживаясь на край кровати. Я находилась в обычной палате, и ужасно переживала за состояние Тимы. Естественно, ребята видели мое волнение, потому не стали долго задерживаться у меня. — Как ты себя чувствуешь? — Макар сжал мою руку, переплетая пальцы. Я до сих пор не решила, как буду относиться к нему и к нашим дружеским отношениям. Зная, что он натолкнул Тимофея на спор, и Стефа там тоже сыграла свою роль, я испытывала двоякие чувства к Властному. Хотелось вмазать так, чтобы он запомнил надолго, и понял какого было мне в тот момент проснуться среди толпы полуголых друзей.

— Не знаю, что сказать, — тихо отвечаю, искоса поглядывая на Грозную. Девушка зацепилась взглядом за то, как Макар держит меня за руку, переступая границу дозволенного. Осторожно вынимаю руку из захвата, слегка смягчая улыбкой свое действие. Стефа шумно выдыхает, будто гора с плеч свалилась. Повернувшись полубоком к ней, Макар понял, почему я так поступила, пронзая девушку своим синим, глубоким взглядом. Ухмыльнулся.

— Прости нас, Лер. Особенно меня, — продолжил Макар, и я поверила ему. Потому что он искреннее сожалел о сложившейся ситуации. — На счет спора, — запнувшись, снова оглядывается через плечо, будто безмолвно вопрошает у Стефы разрешения, чтобы озвучить, на что девушка молча кивнула. Меня поразила их связь, и наблюдая со стороны, поняла, что такая же связь родилась между мной и Котовым – сразу, будто молнией шибануло, а появившиеся искры теперь притягиваются друг к другу. Так теперь и у ребят, чему я безусловно рада. И вроде обиды отступили на второй план, когда я посмотрела на прошлое под другим углом. Если бы не этот спор, многое бы до сих пор оставалось в тени. — Тимофей не соглашался на него, но я смог его пробить тем, что стал ухаживать за тобой. Ревность всегда решает любые проблемы, — пожал плечами, улыбаясь. Я же просто мотнула головой, опустив глаза на свою забинтованную руку, на которой Василиса успела оставить личный автограф и еще всякого няшества, чтобы мне не было скучно глядеть на безликий гипс. Провожу по надписи «друзья», и тепло разливается по всему телу, потому что мы действительно все друзья, но у каждого свои тараканы в голове и цели.

— Хорошо, — снова получилось тихо и так спокойно, что сам Макар не ожидал от меня такого поведения. С подозрением смотрел, будто вот-вот, и я наброшусь на него с кулаками. И по правде говоря, я очень хотела навалять пару раз, чтобы впредь такого не проделывал с девушками.

— Ну, мы пойдем, — говорит Стефания, сжимая плечо Макару, и тот согласно закивал. — Поправляйтесь, потому что ждем вас в клубе в это воскресенье.

— Какой повод? — с подозрением уставилась на них двоих, я уже побаивалась эту парочку, способную на что угодно. Оба подмигнули, затем обнялись и оставили меня одну в палате. Я рассмеялась, провожая Макара и Стефу взглядом, а затем вошел врач с кучей бумажек. Осчастливил меня, поставив перед фактом, что у нас с Тимофеем будет ребенок. В тот момент я расплакалась, ощущая себя совсем одинокой, потому что не могла разделить радостную новость с любимым мужчиной. А еще, очень волновалась, как воспримет ее Котов. Вдруг, беременность не входила в его планы, и теперь она станет помехой нашим отношениям.

— О чем задумалась? — поинтересовался Тима, поглаживая меня по бедру. Я смогла примоститься к нему в подмышку, хотя рядом стояла моя собственная кровать. Но мне хотелось чувствовать тепло тела моего мужчины – отца моего ребенка. Он вырисовывал на мягкой хлопчатобумажной ткани круги, пропуская сквозь ткань электрические разряды. Рядом с ним я чувствовала себя не одинокой. Чуть повернувшись к нему, я приподняла голову, опираясь на руку. Смотрю в его карие глаза, мечтая, чтобы наш сын (не знаю почему мысль проскочила, что будет мальчик) родится с такими же коварными глазками, которые станут сводить с ума девчонок, но лишь одной они будут подвластны, и лишь для одной будут сиять, излучая особенный свет. Вот как сейчас Тимофей смотрит на меня, и я чувствую любовь, которую он дарит мне, не говоря ни слова.

— Я люблю тебя, — говорю, целуя его в губы, и Тима отвечает. Снова легкая вуаль страсти и желания накрывает нас с головой, обещая продолжение, но только уже не здесь.

— Я тоже тебя люблю, Лер, — разорвав поцелуй отвечает. Он гладит меня по щеке, убирая за ушко выбившуюся прядь волос, задумался. И я вижу, как он над чем-то раздумывает, а потом оглушает, сражая на месте: — выходи за меня.

Я затаила дыхание. Кажется, даже растерялась и начала уже вставать.

— Опять сбежать надумала? — хохотнул, но в голосе послышалась насторожённость.

— Что ты, нет! — я кинулась в его крепкие объятия, хотя ход моих мыслей мой мужчина предугадал, но теперь мы в ответе за наше будущее, а оно началось ровно четыре месяца назад, когда я решила познакомиться с Тимофеем в клубе. Оторвавшись, я провела ладонью по его подбородку, ощущая небольшую поросль проступившей щетины. Мне нравилась небритость Котова, а потому, как только мы выпишемся отсюда, я запрещу наголо сбривать бороду. Ведь это преступление, лишать удовольствия меня (видимо, гормоны уже ударили в голову). — Я согласна! — огласила свое решение.

— Еще бы ты не согласилась, — рассмеялся он, перевернув меня на бок. Вот он – момент, когда ничего другого не надо, только чтобы любимый был рядом и целовал до беспамятства.