Глава 10 · Кира: Горячая сказка

Макс застыл, словно его ударили под дых. Всё его тело превратилось в камень под моим.

Сквозь стиснутые зубы с нечеловеческим усилием он выдавил:

— Нет.

Это короткое слово прозвучало как последний вздох перед падением в пропасть. Но мне было достаточно услышать его.

Я улыбнулась сквозь слёзы и поцеловала Максима, вкладывая в этот поцелуй всё, что у меня было — страх, надежду, отчаянное желание, которое копилось годами к нему.

Его губы застыли в шоке под моими, приоткрытые, но не отвечающие. Его руки напряглись на моей спине, он попытался отстраниться.

— Кира, ты что творишь… — пробормотал он напротив моих губ, но я не дала ему договорить.

— Нет, пожалуйста, — прошептала я между поцелуями, прижимаясь к нему всем телом. — Я не могу больше так… Без тебя…

Рукой скользнула вниз, принялась поднимать край его чёрной водолазки, обнажая загорелую кожу груди. Воронов замер, глядя на меня расширенными зрачками, в которых металась паника вперемешку с голодом. Я отстранилась ровно настолько, чтобы стянуть с себя форменный пиджак, оставаясь в тонкой белой блузке, которая почти просвечивала в призрачном свете аварийной лампы.

Его взгляд жадно пробежался по моему телу.

— Позволь мне побыть в твоих руках ещё немного… — прошептала я, заглядывая ему в глаза, теряясь в их глубине.

Он долго смотрел на меня. Я видела целую битву, разворачивающуюся в его взгляде. Челюсти сжались, а потом…

Со стоном, вырвавшимся из груди, Макс притянул меня к себе и поцеловал с такой неистовой страстью, что мир вокруг взорвался фейерверком.

Его губы впились в мои, языки сплелись в отчаянном танце. Руки пробежались по моим бёдрам, сжали их с силой, приподняли и усадили меня верхом.

Я почувствовала его возбуждение через слои одежды. Моя юбка задралась высоко, обнажая бёдра и край кружевного белья.

— Господи, Кира… — выдохнул Воронов, отрываясь от моих губ на секунду, чтобы посмотреть на меня. — Ты даже не представляешь, что делаешь со мной все эти месяцы…

— Тогда покажи мне, — прошептала, кусая его полную нижнюю губу и наслаждаясь его судорожным ответным вздохом.

Его руки нырнули под мою рубашку, горячие шершавые ладони легли на голую кожу спины. Я выгнулась дугой, вжимаясь грудью в его торс, наслаждаясь твёрдостью его мускулов сквозь тонкую ткань. Губы оставили мои, пробежали короткими поцелуями по подбородку, спустились к шее. Макс целовал, покусывал чувствительную кожу, а я запрокинула голову и тихо застонала, пока он стягивал с меня рубашку.

— Ты такая невероятная, — бормотал он между поцелуями, его дыхание согревало мою кожу. — Такая совершенная, что я схожу с ума… боялся к тебе прикоснуться, потому что знал — не смогу остановиться…

Мужские пальцы с удивительной ловкостью нашли застёжку моего бюстгальтера и расстегнули её одним движением. Белье ослабло, и ладони тут же накрыли мою обнажённую грудь. Большие пальцы прошлись по соскам, которые мгновенно затвердели под его прикосновением, я не смогла сдержать протяжного стона.

— Макс…

— Я здесь, красавица, — его голос стал ещё нежнее, прокатился по моей коже вибрацией. — Я весь твой… только твой…

Он поцеловал меня снова, отчего у меня кружилась голова. Мои бёдра начали двигаться сами.

Макс что-то неразборчиво рыкнул и в одно движение перевернул нас, поддерживая меня под поясницу, не давая коснуться холодного пола, пока он не дотянулся до койки и не сдёрнул с неё сложенный шерстяной плед. Воронов расстелил его подо мной, и только потом бережно опустил меня на спину, сам нависая сверху.

— Ты уверена, Кира? — спросил он, смотря мне в глаза. — Если ты сомневаешься… я не хочу причинить тебе боль, рыжая…

Я потянулась к нему, притянула за шею вниз и поцеловала, чтобы у него не осталось ни капли сомнений.

— Я хочу тебя, — прошептала в ответ. — Хотела с первого дня, когда увидела тебя…

Последний барьер рухнул в его взгляде, превратившись в пыль.

Ладони принялись ласкать моё тело. Макс избавил меня от бюстгальтера, который уже висел на предплечьях. Губы опустились на мою обнажённую грудь, оставляя влажные следы на ключицах, между грудей, на животе.

Я выгибалась под его касаниями, впивалась пальцами в широкие плечи, чувствуя под ладонями игру мышц. Воронов добрался до пояса моей юбки, расстегнул молнию, заводя руки мне под поясницу и прижимаясь губами к низу живота. Стянул последнюю преграду вместе с кружевными трусиками неспешным движением. Я оказалась полностью нагой под его изучающим взглядом, но вместо стыда ощущала только желание, чтобы он смотрел на меня именно так — всегда.

— Кирюсик… — его голос сорвался на полуслове. — Ты настолько красива, что смотреть страшно, вдруг — мираж… Я столько раз представлял… но реальность затмевает всё…

Я несмело улыбнулась и потянулась к нему, принялась стягивать его водолазку через голову, обнажая торс, который заставлял учащённо биться моё сердечко всё это время. Я провела ладонями по его коже, его мышцы напряглись под моими пальцами, а дыхание участилось.

Он избавился от остальной одежды за считанные мгновения, и когда его тело прижалось к моему, кожа к коже без единого барьера… Что-то окончательно встало на свои места внутри меня, словно последний пазл сложился в целую картину.

— Макс, прошу, не останавливайся… — выдохнула я, притягивая его к себе за плечи.

Его рука опустилась вниз, между моих бёдер, пальцы аккуратно коснулись лона, проверяя готовность. Я была мокрой и отчаянно нуждающейся в нём, он почувствовал это и застонал.

Что-то пробормотав, он провёл пальцами по влажному лону, от чего моё тело дёрнулось. Добившись от меня нового стона, Воронов устроился между моих разведённых ног, и головка его члена прижалась ко входу. Я неосознанно напряглась, Максим сразу замер, уловив это изменение. Склонился, поцеловал нежно мои губы, успокаивающе шепча:

— Эй, девочка, смотри на меня, — мы встретились взглядами. — Только на меня. Если станет больно, если что-то пойдёт не так — скажи одно слово, и я остановлюсь. Обещаю.

Я кивнула, глядя в тёмные омуты, в которых плескалась искренняя забота. Это был не Никита. Это был Максим — мой Максим. Я провела ладонью по его щеке.

Макс прижался лбом к моему лбу и неспешно вошёл, осторожно растягивая, давая мне время приспособиться. Ощущение заполненности граничило с болью, но одновременно было таким правильным, что я простонала в голос имя Воронова.

— Как ты, девочка? — спросил он напряжённо, замерев, когда вошёл полностью.

— Хорошо… да… так хорошо…

Усмешка, пока он целует мои щеки, нос, губы. Макс начал размеренно входить в меня, каждый толчок посылал наслаждение по всему телу. Его губы нашли мои в новом поцелуе, руки были повсюду — в волосах, на груди, на бёдрах, поглаживая, сжимая, изучая каждый изгиб.

Он обхватил мою ногу под коленом, закинул её себе на талию, меняя угол, и вошёл ещё глубже, до предела, который я могла вместить. Я выгнулась дугой, вскрикнув от острого удовольствия, царапая ногтями его спину.

— Тише, Кира, — прошептал он мне в ухо, не без удовольствия в голосе. — Не кричи так громко, красавица… не хочу, чтобы весь состав слышал, как ты стонешь подо мной… это только для меня, понимаешь? Только моё…

Его откровенные слова, толкнули меня ещё ближе к краю пропасти. Я чувствовала, как напряжение копится внутри, скручивается тугой пружиной, готовой взорваться. Он заметил это, привстал на колени, схватил меня за бедра ладонями, и его движения стали жёстче и быстрее. Воронов вбивался в меня, плед под нами сместился складками.

— Макс… Я… Ты…

— Такая совершенная, Кирюсик, — прорычал он, не отрывая от меня взгляд. — Готов поспорить, ты ещё идеальнее в оргазме. Давай, моя девочка… Покажи, как ты кончаешь.

Я всхлипнула, закрывая глаза ладонями, но Макс отвел мои руки в стороны, сжимая их теперь над моей головой. Угол стал ещё глубже, и с новым толчком — я изогнулась, почти отрываясь поясницей от пола, закусив губу до металлического привкуса в попытке сдержать стоны. Под закрытыми веками были белые искры, пока все внутри меня сжималось в новом и новом наслаждении.

Воронов продолжал с широким размахом входить, продлевая мое удовольствие до невыносимости. Через несколько фрикций, я почувствовала, как он замер, содрогнулся всем телом и вышел, изливаясь на низ моего живота с глухим стоном, зарывшись лицом в изгиб моей шеи.

Мы лежали, тяжело дыша, сплетённые в единое целое, пока удары сердец не замедлились до нормального ритма. Его вес успокаивал и заземлял, давал ощущение защищённости. Я гладила его спину, нащупывая следы от своих ногтей.

— Рыжая… — бормотал он, целуя мою шею. — Моя девочка… моя единственная…

Максим осторожно вытер мой живот краем пледа, перевернулся на спину и подтянул меня к себе, укладывая голову на плечо. Я устроилась на нём, пока его рука скользила по моим растрёпанным волосам, спустилась по спине, рисуя ленивые узоры на коже.

— Кира… — начал он со странной обреченностью в голосе. — Я должен тебе сказать… есть то, о чём ты должна знать…

В этот самый момент дверь в купе с грохотом распахнулась.

Я вскрикнула от неожиданности, но Максим среагировал молниеносно. Он перекатился, закрывая меня своим телом, окутывая защитным коконом. Его спина стала щитом между мной и незваным гостем.

— Какого хрена⁈ — взревел Воронов так грозно, что я вздрогнула всем телом.

На пороге стоял дядя Саша, его лицо было мертвенно-бледным, глаза расширены от ужаса.

Я прижалась к груди Макса, прячась в его объятиях. Где-то глубоко внутри расцветала пышным цветом моя любовь: он защищал меня.

Дядя Саша открыл рот, закрыл обратно, словно рыба, выброшенная на берег. Потом с огромным трудом выдавил:

— Горим…

Повисла тишина, в которой слышалось только наше учащённое дыхание.

— Горим, Игоревич! — закричал техник уже истерично, в его голосе прорвалась неприкрытая паника. — Состав горит!

Максим окаменел. Каждая мышца в его теле превратилась в натянутую струну. Мы встретились глазами — его полные сосредоточенности, мои, вероятно, отражающие только страх.

Наша сказка оборвалась.