32. Обновки
После купания и обеда задерживаться в поместье Форугов мы не стали. Полетели обратно в Ашмаркант. Семейство Пэпэков вместе со служанкой четвёрка помощников экти Хэшпера так и несла в транспортной клети, а мы с Телем летели на спине генерала Ардашира.
Добравшись до столицы, разделились. Экти Хэшпер вместе с помощниками отправился оформлять преступное семейство в королевские темницы, где им предстояло дожидаться окончания следствия и королевского суда. По заверениям Ардашира ― самого справедливого суда в мире.
Ну а мы с мужем вернулись в его башню и после легкого перекуса отправились выбивать пыль из супружеского ложа. Настроение моего генерала снова было на высоте. Немного утолив взаимную страсть, мы решили принять совместную ванну.
И вот тут я вспомнила вдруг про хвостик, который, вроде бы, должен быть у каждого истинного. Зашла за спину мужу, уставилась ниже спины. Рябь на воде мешала видеть четко, поэтому, недолго думая, я подошла и, делая вид что просто поглаживаю такие симпатичные мускулистые ягодицы, попыталась нащупать хвост.
― Ты что творишь, жена? ― оглядываясь через плечо, слегка встревожился мой генерал. ― Мне, знаешь ли, другие ласки приятны. Не надо на меня с этой стороны покушаться!
― Откуда ты знаешь, может, тебе понравится? ― попыталась пошутить я. Заметила, как сдвинулись брови генерала, как заиграли желваки на его скулах и загорелись нехорошим огоньком глаза. Поспешила оправдаться. ― Шучу-шучу! Хвостик я твой ищу. Тот, с которым каждый истинный рождается.
Ардашир медленно выдохнул сквозь зубы, выпуская пар. Покачал головой.
― Хвост у птенцов, мое ты необразованное Сокровище, к возрасту слияния исчезает. Рассасывается.
― И что ― совсем-совсем никаких следов не остается? ― переспросила я.
Мне с трудом верилось, что такое возможно.
Генерал пожал плечами.
― Не вникал. У меня не осталось, как видишь.
Пришлось кивнуть: вижу. Муж не поленился выбраться из воды и продемонстрировать мне свой голый, покрытый капельками воды, тугой зад во всей его рельефной красе. Филейная часть Ведьмака-Кавилла (да-да, забыть киноленты родного мира я еще не успела) рядом не стояла!
― Значит, выяснить, родился птенец с хвостиком или без, можно только пока он со своим дракончиком не объединился, ― подытожила я. Потерла собственный копчик, который вдруг зачесался так, будто там собирался проклюнуться невидимый хвост. Вздохнула. ― И все-таки жаль, что я, дочь истинной, без хвоста родилась. Все ведь по-другому могло сложиться.
Сказала так ― и осеклась: это я совсем уже себя за Мартеллу принимать стала? И ее прошлое как свое воспринимаю? Да сложись у несчастной делессы жизнь как-то иначе, меня здесь вообще могло не быть!
И не было бы у меня мужа-генерала ― пылкого, страстного и такого нежного…
― Сожалеешь, что Перводраконица тебе крыльев не дала? ― проникся сочувствием супруг. Даже приобнял осторожно, погладил по лопаткам. ― Теперь я ― твои крылья, Сокровище моего сердца!
Наградив Ардашира поцелуем, я заявила, что ужасно устала и хочу спать. Муж возражать не стал, и мы отправились отдыхать.
― Утром отправимся за покупками, ― уже почти отключившись, пробормотала я.
― Угу, ― так же сонно согласился мой генерал.
Проснувшись на заре, я обнаружила, что Ардашир уже не спит, а лежит и разглядывает мое лицо. Вид у него был растроганный и одновременно суровый. Так смотрят на котенка в чужих руках, когда и погладить хочется, и понимаешь, что не позволят.
― Наконец-то ты открыла глаза! ― обрадовался муж. И тут же подкатился поближе, обвил руками, начал приставать со всякими нежностями.
― А давай-ка для начала завтрак приготовим, ― остановила я его недвусмысленные поползновения. ― Мало ли, вдруг снова в дракона превратишься и сырого мяса слопаешь по горячке?
Мой генерал тяжело, прерывисто вздохнул, но согласился.
Я надеялась, что, позавтракав, он отяжелеет и немного остынет, но не тут-то было. Обязательную программу перенести не удалось, так что за покупками мы отправились ближе к полудню. Пешком, как простые делессы.
К счастью, идти было недалеко ― торговые ряды располагались в восточной части Ашмарканта сразу за условной границей, образованной десятком башен, стоявших вокруг одной, королевской, центральной.
― Начнем с тебя, ― Ардашир подвел меня ко входу в платяную лавку, где на деревянных вешалках и манекенах красовались роскошные платья из явно недешевых тканей. ― Выбирай, к чему сердце лежит, Сокровище мое! Выберешь ― зови. Все оплачу, что скажешь.
Я с довольной улыбкой впорхнула внутрь. Надо заметить, что в поход за обновками я пустилась в единственной «приличной» одежде, которая у меня имелась ― все в тех же штанишках и куртке, позаимствованных у братца Мартеллы. Стоит ли удивляться, что хозяйка лавки встретила меня недоумевающим брезгливым взглядом и вопросом:
― Тебе чего, парень? Тут наряды для состоятельных делесс, а тебе в самый конец ряда ― там ношеные вещи для бедняков почти задаром отыскать можно.
М-да. Миры разные, а работники торговли все на одно лицо. Думают, если дорогие вещи продают, то и покупателей отсеивать могут по собственному усмотрению.
― А чего сразу гнать-то? Может, у меня есть деньги, ― протянула я с улыбкой. Можно даже сказать, вежливой. ― Мне бы пару платьев для выхода в свет. Одно ― дневное, другое ― на вечер.
― Вон! Вон из моей лавки! ― рассердилась хозяйка. ― Не смей трогать тонкую ткань своими замызганными ручонками! Хоть парень ты, хоть девка! Еще неизвестно, где ты денег на такие дорогие вещи взяла! Уходи, а то мужа сейчас позову!
Эх… Вот зря она так. Руки Мартеллы, правда, нежными и в самом деле не выглядели ― все-таки девчонке приходилось много и тяжело работать. Но и грязными они не были.
― Как скажете, ― усмехнулась я. ― Правда, экти Ардашир может не согласиться…
Я вышла из лавки с пустыми руками. Взяла мужа за руку, потянула прочь:
― Покажи, какие тут еще лавки есть?
― Эта ― лучшая, ― остановил меня муж. ― Дороже платьев, чем здесь, ни у кого нет!
― Дороже ― не значит лучше, ― с видом знатока заявила я.
И имела на это полное право! Лучше меня в закупках только мой завхоз Семеныч смыслил ― в моей прошлой, земной жизни. Ай, что теперь вздыхать!
Я отмахнулась от несвоевременных воспоминаний и наябедничала:
― Хозяйка меня обслуживать отказалась.
Ой! Лучше бы я как-то помягче ябедничала!
Мой драконище задымился, задышал огнем, рванул, выдыхая искры носом, в лавку. Я тихо просочилась следом и замерла, наблюдая, как пятится к дальней стенке испуганная хозяйка.
― Ты! ― проревел раненым бизоном генерал Ардашир, отыскав женщину взглядом. ― Безродная торгашка! Как могла ты выставить прочь мое Сокровище?!
― Ка-ка-какое Сокровище? Да разве бы я по-посмела?! ― закудахтала делесса. Разглядела меня, скромно жмущуюся у входа, и вдруг осознала. ― Простите, ваше превосходительство! Не со зла я! Обозналась маленько! Только не губите, не жгите лавку, а то ведь разорюсь!
― У делессы Мартеллы прощения проси! А то так ославлю, что и без пожара без покупателей останешься! ― продолжал искрить экти Ардашир.
― Простите, делесса! Разве ж я со зла? ― бросилась ко мне хозяйка лавки, с которой вся надменность облетела, как пух с одуванчика.
― Вот уж добра за вами как-то не заметила, ― скрестила я руки на груди и задрала подбородок повыше. ― Хотите искупить вину ― сделайте предложение, от которого я не смогу отказаться!
― Два платья по цене одного! ― тут же поняла мой намек сметливая торговка.
― Не пойдет, ― покачала я головой, но к генералу подошла и начала поглаживать его руку, успокаивая.
― Два платья в дар! ― предложила новую цену за генеральскую милость хозяйка.
― И накидку, ― обнаглела я.
― И накидку, ― смирилась женщина.
― Мой генерал, делесса осознала всю глубину своей неправоты и готова исправиться! ― я потянула мужа к себе, а когда он склонился ― поцеловала прямо в губы, пахнущие костерком.
Ардашир дымиться перестал. Вдоволь насладившись поцелуем, он отпустил меня и встал посреди лавки.
― При мне выбирай! ― приказал решительно. ― Одну не оставлю. Мало ли…
Потратив добрую половину часа, я и правда выбрала два платья. Одно, бледно-салатовое, с завышенной талией и подолом, обшитым белым кружевом, подходило для дневных встреч. Другое, насыщенно коричневое с золотым кружевным футляром, как нельзя лучше смотрелось в сиянии вечерних магических светильников. Ну а накидка из тонкого меха одинаково хорошо смотрелась и с тем, и с другим нарядом.
Выйдя из лавки со свертками под мышкой, я обнаружила, что, похоже, у нашей бурной сцены нашлись неминуемые свидетели, а слухи по торговым рядам распространялись едва ли не быстрее, чем пожар. Поэтому все следующие лавочники распахивали передо мной и моим драконищем двери быстрее, чем мы успевали к ним приблизиться, а их хозяева встречали нас чуть не поясными поклонами. И цены снижали кто на пятую часть, кто на четвертую ― без лишних просьб и напоминаний.
― С вами выгодно ходить за покупками, мой генерал! ― пошутила я, когда, договорившись о доставке, мы почти налегке покинули торговые ряды. ― В вашем присутствии сразу настоящий ценопад начинается!
― Ничего ты не знаешь о столичных торговцах, адъютант, ― вдруг припомнил мне недавнее прошлое генерал. ― Они всего лишь не посмели завышать цены, когда поняли, с кем дело имеют.
― Значит, скидки были не всамделишные? Что ж вы сразу не объяснили, ваше превосходительство? ― мне стало обидно до слез.
Я ведь так старалась, торговалась. Думала, покажу мужу, как умею дела вести ― сразу ценить начнет не только за одно то, что Сокровищем для него оказалась. А тут…
― Не хватало еще, чтобы по Ашмарканту слухи пошли, что генерал Ардашир Форуг на Сокровище свое денег жалеет! ― в свою очередь, вспыхнул мой пламенный супруг. Правда, тут же взял себя в руки и добавил. ― Ну, раз одежек теперь и у тебя, и у меня хватает, значит, дальше оставаться в столице не за чем. Завтра отправляемся на заставу.
В этот раз спорить и драконить своего генерала я не стала. На заставу так на заставу. Что поделаешь, если мне в мужья военный достался?