Глава 15. Специальный переводчик

Крыса-секретарь объявила перерыв, во время которого прикатили клетку с Чимчегрызом. Ничего не понимающий крыс, — его впервые вкатывали, а не приводили в наручниках, в зал суда, — уставился на Василису.

— А зачем ты решила меня спасти? — Недоуменно прошептал крыс, когда его клетку поставили рядом с нею.

— Это ты меня спасешь! — Возразила Василиса.

— Кто из нас двоих Потомок Великих Праотцов? — Крыс насмешливо приподнял усатую бровь. — Воспользовалась бы своим даром и была такова…

Василиса нахмурилась, раздраженно угукнув и скрестив руки на груди.

— Или тебе дар фиговый достался, типа вкус камней на расстоянии определять или с червями разговаривать? — Ухмыльнулся Чимчегрыз, а потом грустно вздохнул, — когда почтовым крысом работал, знавал я одного такого — тот мог с одного взгляда определять количество капель воды в таре… Хотя, если подумать, и такой мог бы как-нибудь подчеркнуть важность своего умения и выгодно его продать торговцу или аптекарю какому… — понесло крыса.

— Послушай, дара у меня нет… — Василиса почесала запястье. — По крайней мере, временно. Помоги мне, а? Ты бодро щеголял номерами статей и вообще создал впечатление грамотного в юридических делах крыса.

Чимчегрыз гордо выпрямился.

— Ага, грамотный, — заржал конвоир, ошивавшийся рядом. — В который раз уже грамоте в суде учится!

Чимчегрыз злобно оскалился, но охранник быстро привел его в чувство, ткнув дубиной в бок.

— Ладно, если ты думаешь, что я тебе способен чем-то помочь, ты глубоко ошибаешься! —— Статья пять семь один — приговор. Ты бы знала, сколько под перроном таких наглецов как ты и твоя кошка, — Чимчегрыз нехорошо глянул на Беляшика, — упокоили. Что за дар у тебя? Куда пропал? Так не бывает у Потомков, используй давай!

— Да наказана я! — Василиса нервно затрясла рукой с браслетом… И браслета не увидела. Она проверила другое запястье — тоже пусто. Как так?

— Чимчегрыз?

— Че?

— Где мой браслет?

— Какой браслет? Я ничего не брал, — крыс поднял лапы, будто демонстрируя, что кражами не занимался.

— Магический. Мой дар блокировал после другого суда.

— А ты любитель по судам гонять, подруга! — Воскликнул Чимчегрыз.

Не дождавшись ответа от закатившей глаза Василисы, крыс добавил:

— Магия крыс не всесильна. Артефакты сжимать в размерах мы ещё не научились. Наверное, браслет сильно больше тебя стал, когда тебя уменьшили до наших размеров.

— Это получается, что он с меня спал? — ахнула Василиса. — А почему я дар свой не чувствую? Я раньше видела чужие эмоции, могла на них влиять…

— Могу предположить, что магии нужно дать время вернуться в тебя.

— Блин, пока эта магия дурацкая возвращается, нас с Беляшом порешают.

— Ты назвала кошку Беляшом? — Скривил морду крыс.

— А тебя родители назвали Чимчегрызом! Что это за имя вообще такое?! — парировала Василиса.

— Но-но! Попрошу быть поуважительнее! Я с Дальнего Востока! — Приосанился крыс.

Два и два сложились в голове Василисы, и она хихикнула.

— Ты бы ржала поменьше, подруга. Попробуй в голове восстановить события, как ты свой дар почувствовала, использовала первые разы, вся хурма, — деловито заявил Чимчегрыз.

Василиса доверилась крысу и, закрыв глаза, стала вспоминать. Дар в ней пробудил и усилил Ингвар Рюрикович перед тем, как отправить успокаивать Константина. В памяти всплыл образ оборотня, из-за которого на неё и надели блокирующий магию браслет. Если бы она не доверилась ему, убийце, не было бы никакого суда и долгих пяти лет отречения от магии. Она продолжила бы работать интерном, а Антон был бы с ней… В груди раздалась волна раздражения, опаляющая и распирающая легкие. Ощущение, что сейчас грудная клетка сгорит, не исчезало, даже когда Василиса, пытаясь успокоиться, думала об Антоне и своих горячо любимых питомцах. Поняв, что ещё чуть-чуть, и она взорвется, девушка открыла глаза и резко выдохнула. Её дыхание плотным черным потоком врезалось в грудину крыса так, что тот отлетел, больно ударившись спиной о прутья своей клетки.

— Ты с ума сошла?! — Заорал Чимчегрыз. — Я не просил меня калечить! Ты уверена, что ты свой дар вспомнила? Не похоже на управление чужими эмоциями!!!

— Заткнулись оба! — рассердился конвоир, до того молча за ними наблюдавший. — А ты, — охранник указал острым когтем в сторону Василисы, — больше не исполняй тут! Иначе познакомишься с Эльзой, — крыс ласково дотронулся до ножен на своём бедре. В них торчала крепкая рукоять меча.

— Всем встать — суд идет! — объявила крыса-секретарь и в зале наступила тишина.

— Я тебе помогу, а ты своим даром — мне! — шепнул Чимчегрыз Василисе.

Девушка кивнула крысу. Василиса сама пребывала в шоке от того, что вытворяла. Кажется, часом ранее она подобным образом напугала двух крысят, бросавшихся в нее едой. Только поток эмоций не приобрел в тот раз физические формы. Что же сделать, чтобы снова увидеть настроения окружающих? Это здорово бы помогло в корректировке их намерений.

Пока Василиса размышляла о возвращающемся даре, Чимчегрыз начал выстраивать линию защиты:

— Прошу отметить, что предыдущие прения проводились незаконно в силу того, что обвиняемой не был предоставлен защитник!

Обвинитель громко хмыкнул, едва не уронив от возмущения картуз с головы, и злобно зашуршал хвостом, нервно выхаживая взад-вперед. Судья, хоть и скривился, но кивнул Чимчегрызу, соглашаясь с его словами, а потом раздраженно высказался в сторону Прокурора:

— Господин Хвост! Попрошу соблюдать уважение к суду и прекратить производить шум!

Прокурор резко остановился, едва не споткнувшись о собственный хвост. Толпа заулюлюкала — не каждый день Главного Обвинителя Царства ставят на место.

— Спасибо, Ваша Крысовья Честь! — продолжил Чимчегрыз. — Для начала хочу отметить, что так называемое «орудие преступления», кошка Беляш, принадлежит к древнему роду восточно-мэнских кошачьих, у которых…

— Протестую! Это бред!!! — Заверещал Прокурор

— Протест отклонен. Продолжайте, Чимчегрыз!

— Спасибо, Ваша Крысовья Честь!

«Интересно, а я читала, что Ваша Честь не говорят в российских судах… Хотя может у Почтовых крыс своя система, подсмотренная у западных соседей», — задумалась Василиса.

— Так вот этот род кошачьих, обитающих в районе Восточного Мэна, отличается тем, что у них особые способы проявления уважения к других существам. Когда восточно-мэнская кошка хочет выказать почтение стоящему выше по рангу, она прикусывает тому лопатку. Что и сделала данная кошка, — Чимчегрыз обернулся, указав на затихшую Беляш.

Василисе очень хотелось оказаться рядом со своей пантерой, чтобы приласкать и успокоить бедняжку. Окруженная крысами размером с неё, запертая в клетке, затюканная, Беляш сжалась грустно в уголке. Девушка тихонько позвала кошку и вложила всю свою любовь в поток, который попыталась вызвать в сторону питомицы. Воздух зарябил, и девушка увидела розовые пузырьки, которые от неё полетели к Беляшику. Та, будто видя их, повела носиком. Кругляши с розовыми разводами окутали кошечку, а после словно впитались в её шубку. Кошка два раза долго моргнула, смотря на Василису, будто пытаясь отблагодарить. Может, хозяйка и стала меньше неё размером, но любить меньше её не стала.

Василиса мысленно улыбнулась. Что ж, кажется, дар действительно начинает возвращаться. Девушка огляделась. Так, что теперь… Внушить всем, что она невиновна и вместе с кошкой ее нужно срочно увеличить и отпустить? Василиса попыталась настроиться и поняла, что не сможет. Не хватит сил. Мало убедить одного судью, за процессом наверняка наблюдает король папаша Марка. Его гвардия не даст уйти. А работать со столькими целями Василиса не умела и раньше… точнее, никогда не пробовала.

— Одним словом, — продолжал Чимчегрыз, — Я требую переквалифицировать эту кошку из определения «орудие преступления» в живого участника судебного процесса!

— Протестую! — взвился прокурор. — Что вы себе позволяете, Чимчегрыз? Кем себя возомнили?!

— Успокойтесь, господин Хвост, — неожиданно спокойно сказал судья. — Доводы Чимчегрыза вполне адекватны. Но суду нужно посовещаться… Я говорю, суду нужно посовещаться!

Прокурор Хвост опомнился, подбежал к судье, и они о чем-то зашептались. Василиса все больше убеждалась, что весь процесс — не более чем фикция. Развлечение. Прелюдия к суровому приговору. Все уже решено…

— Зачем ты об этом попросил? — спросила Василиса у Чимчегрыза. — Беляша ведь теперь вместе со мной… нами… могут наказать!

— Что, по-твоему, делают с уликами и орудиями преступления? — поинтересовался Чимчегрыз таким тоном, что Василисе стало стыдно за свои умственные способности. — Независимо от результата суда их отправляют в хранилище. Твою кошку засунут в крохотную каморку, на дверь повесят замок и забудут. И заметь — все по закону.

Василисе стало дурно и страшно.

— Вот потому важно переквалифицировать ее в участника процесса. Живого!

Судья постучал молотком, успокаивая раззудевшихся зрителей, и заявил, что ходатайство Чимчегрыза удовлетворено. Беляш — теперь участник процесса. И кошку сейчас допросят.

— Но… как? — остолбенев, тихо сказала Василиса. — Она же обычная!

— Хм. Есть одна догадка… лучше бы я ошибался, — напряженным тоном ответил Чимчегрыз.

— Поскольку эта… кошка, — с отвращением сказал судья. — Не принадлежит к всеобщему магическому миру, допрашиваться она будет специальным переводчиком…

Чимчегрыз зло застонал.

— Секретарь! Пригласите господина Гато!

Крыса-секретарь, несмотря на кажущуюся немощность, довольно проворно куда-то сбегала, и вскоре вслед за ней в зал суда зашел… кот. Размерами он не превосходил здешних крыс, был довольно тощ и повадками скорее походил на пронырливого хорька, вставшего на задние лапы. Гато подошёл к судье, что-то долго подобострастно шептал тому на ухо, а затем учтиво поклонился каждому присяжному.

— Это и есть… подозреваемая? — брезгливо повел он усами, совсем как здешние крысы. — Что ж, приступим. Заранее прошу прощения перед всеми почтенными Почтовыми крысами, оказавшими нам честь своим присутствием, — переводчик обвел взглядом зал, — за этот премерзкий животный язык, который мне довелось впитать с молоком биологической матери.

Когда Гато начал карикатурно мяукать, встав вплотную к клетке с Беляшиком, Василиса обалдела. Все присутствующие притихли, как завороженные. И только девушка переглядывалась с Чимчегрызом, который прекрасно давал понять, что он думает об этом фарсе.

Кошка недоуменно смотрела на странного кота, стоящего перед ней на задних лапах, в пиджаке не по размеру и ботинках на босу лапу. Когда Гато, завывая, практически просунул свою тощую морду через прутья в клетку, Беляш оскалилась и зашипела.

Переводчик, как ужаленный отскочил от клетки и прикрыл пасть лапой, смотря то на судью, то на кошку.

— Господин Гато, ну же! Не испытывайте мое терпение, — устало вздохнул судья. — Что сказала подсудимая?

— Я не могу этого озвучить, Господин Жевайло!

— Да-а-а? — протянул судья, наклоняясь с трибуны. — И что же это животное могло такого непристойного сказать?

— Это слишком неуважительно по отношению к вам и вашей достопочтенной работе! — заохал Гато, расхаживая перед клеткой. — Да и вообще — ко всем моим собратьям-крысам, ­ прокурор обвел ещё раз подобострастным взглядом глазеющих на него с лавочек крыс.

Беляша своим мельтешением он начал раздражать, и та, рыча, попробовала лапой цапнуть Гато. Переводчик вовремя заметил и за секунду до того, как острый коготь вонзился в плоть, убрал свой облезлый хвост.

— Вы это видели? — заверещал Гато. — На лицо попытка нападения на крыса!

— Вы кот! — возмутился судья.

— В душе я крыса! — приложил Гато когтистую лапу к лацкану пиджака.

Василиса поперхнулась, а по залу прокатилась волна возмущения вперемешку с детскими смешками. Чимчегрыз кивнул девушке мол «теперь ты понимаешь, почему я так отреагировал на специального переводчика».

Прекратив смешивать род кошек с грязью и восторгаться Почтовыми крысами, Гато продолжил допрашивать Беляшика. Почему-то какой бы звук кошка ни издала, по словам переводчика, она непременно ругала систему, отправляла судью на мыло, угрожала загрызть всю царскую семью лично, а присяжными полакомиться на десерт.

Кто-то из зрителей вдруг заорал «под перрон кошку!». Толпа, разогретая «переводами» Гато, подхватила и начала скандировать «под перрон!». Судья истерично застучал молотком, призывая к порядку.

— Так и будешь смотреть с открытым ртом на этот цирк? — зашептал Чимчегрыз, привлекая внимание Василисы. — Используй свой дар, подруга, да поскорее!

Девушка встрепенулась. Использовать свой дар? Но как? Толпу успокоить сил не хватит, да и этим заняты охранники, охаживающие дубинками особо громких скандалистов. Внушить конвоирам мысль, чтобы открыли их клетки? Нереалистично…

Лихорадочные мысли прервал грохот за пределами судейского шатра. Судя по звукам, шагала целая армия. За пределами помещения донеслось громкое «она здесь, поднимайте, братцы» и шатёр застрясло, унося вверх.

Василису ослепил яркий свет налобных фонарей великанов. Девушка, щурясь, вглядывалась в появившихся богатырей. Их было с десяток, все в красном, с золотыми застежками-шнурками.

— Афанасий Матвеевич, мы нашли её! — заорал кто-то из великанов, и из-за их спин спустя пару секунд появился… князь Воронцов, только в раз в десять больше, чем Василиса его запомнила с последней встречи.

— Что за произвол? — Возмутился судья, вставая из-за трибуны. Конвоиры обступили крыса со всех сторон.

— Господин Жевайло, это же князь Воронцов, начальник особой службы безопасности! — нашёлся вдруг Чимчегрыз.

Василиса удивлено уставилась на приятеля. Почему-то в её голове мир грызунов существовал отдельно от человеческого, пусть и в обоих существовала магия.

— Не думал, что нуждаюсь в представлении, но, спасибо, Чимчегрыз. — Отозвался Афанасий. — Господин Жевайло, по распоряжению Ингвара Рюриковича я забираю девушку под свою юрисдикцию.

— Доставлял ему почту, — шепнул Чимчегрыз ошарашенной Василисе.

Пока Воронцов передавал судье бумаги от Великого Праотца, через толпу бойцов князя протиснулся кто-то очень знакомый, только на две головы выше, чем обычно.

— Лёва! — Радостно закричала Василиса. — Ты что тут делаешь?

— Люблю, знаешь ли, прогуляться ночью по крысиному царству! — саркастически хмыкнул Лева. — Ну, теперь-то понятно, как ты браслет сняла!

Браслет. Василису словно током ударило. Как же она сама не догадалась! Вот как ее отследили! А значит, спасли бы в любом случае! Нет, не значит. Могли банально не успеть. Правильно, что они с Чимчегрызом тянули время.

Воронцов и судья Жевайло завели длинный нудный спор, изобилующий юридическими терминами. Быть предметом торга — не самое приятное чувство. Но когда на кону жизнь, можно потерпеть.

Крысы, как ни странно, и не думали разбегаться. Оказалось, что за пределами шатра их еще больше, всех зевак зал заседания просто не мог вместить. Крысы с не меньшим интересом наблюдали за перепалкой Воронцова и Жевайло, шушукались, прибежал виденный ранее отряд воеводы и… Марк! По крысиному лицу сложно понять эмоции, но почему-то показалось, что наследник престола явно рад такому повороту событий. Или Василисе хотелось в это верить.

— …не вам говорить о произволе, господин Жевайло, — нахмурился Воронцов. — Я уже молчу о том, сколько ошибок — само собой, случайных, не умышленных — было допущено в ходе процесса. И если не ошибаюсь, наследник Марк, выбрав путь обычного почтового трудяги, сложил — пусть и на время — с себя чин и титул. А значит, никакого покушения на царскую особу не было.

— И что вы предлагаете? Факт нападения, надеюсь, вы не собираетесь оспаривать?

— Ну что вы, нет. Легкий, не повлекший последствий вред здоровью. Мне кажется, можно обойтись штрафом в пользу королевства, — Воронцов хлопнул по карману, где звякнуло.

— Суд принимает предложение, — важно сказал Жевайло. — Но штраф — полумеры. Еще нужны будут искрение извинения.

Воронцов посмотрел на Василису. Сейчас его вполне симпатичное лицо из-за огромных пропорций казалось отталкивающим, неприятным. Василиса горячо подтвердила, что раскаивается и готова извинятся.

— От этой… Василисы, — продолжил судья. — И от оруди… кошки! Найдите переводчика, куда он убежал?

Чимчегрыз громко выдохнул, Воронцов со скучающим видом начал осматриваться.

— Ну, могло быть хуже, — сказал Чимчегрыз. — Не горюй, ничего не поделать.

— В каком смысле? Я извинюсь и… или у вас какой-то особый ритуал для этого? Унизительный и мерзкий?! — ужаснулась Василиса.

— Я про кошку твою. Сама не можешь сообразить? От нее тоже ждут извинений. А кто их будет «переводить», а? И, главное, как? Гато постарается. Чебурек… тьфу, Беляш твой так извинится, что наговорит на смертную казнь, будь уверена!

— Но это же… как же…

— Смирись. Нужно было думать, приглашая домой почтовую крысу.

Распорядители навели кое-какой порядок, пришел Гато. Он заискивающе косился на людей, улыбался, кланялся.

— Господин судья! Я рад снова принести пользу! Хочу отметить, что сегодняшний день — самый счастливый в жизни! Никогда бы не подумал, что мой недостаток, моя ошибочная физическая форма послужит благу королевства! В душе — я кры…

— Господин Гато! Все уже устали слушать, какая вы в душе крыса! Это не групповой сеанс раскаяния! Просто! Сделайте! Свою! Работу! — рявкнул судья.

Гато растерялся, захлопал глазами. Опомнился и закрыл рот. Уши его опали, усы повисли. Он жалко улыбнулся, подошел к клетке с Беляшом. Ткнул по прутьям, и кошка заурчала, зашипела. Василисе хотелось кричать, драться, орать и реветь одновременно. Ну почему все так ужасно?! Неужели ее питомица сгинет в крысиных застенках?!

— Она… — Гато сглотнул. — Она говорит…

— Ну?! — судья навис над столом, прокурор довольно потер руки. — Чего вы телитесь?!

— Она приносит глубочайшие извинения и раскаивается.

В который раз за день повисла гробовая тишина.

— Вы уверены? Именно это сказала кошка? — вкрадчиво, многообещающе спросил судья.

— Да. Я все-таки не забыл родной язык, ваша честь. Даже прожив всю сознательную жизнь среди крыс.

С Гато что-то происходило. Он словно стал выше ростом, раздался в плечах, смотрел прямо и уверенно.

— В таком случае… ну… процесс объявляется закрытым, что ли, — Жевайло стукнул молотком, удар вышел тихим, смазанным. — Освободите этих… участников.

Началась суета. Долго искали ключи от клетки Василисы, что-то горячо втолковывал Чимчегрыз, плюясь в ухо. Но Василиса видела одного лишь Гато. Его смелость и гордость быстро улетучивались. Вот потух взгляд, вот снова поникли уши, сгорбилась спина. Проходящие мимо крысы толкали его плечами, шипели. Судья, не отводя раскаленного взгляда от Гато, что-то говорил воеводе и тот согласно кивал.

Потом Василиса начала расти. Медленно, неуклонно. Когда трансформация завершилась, даже показалось, что ей прибавили роста. Увеличилась и одежда, которая была на ней. Кто-то забрался под полу пальто, вжался в ногу. Девушка хотела завизжать и задергаться, но ощутила эманации страха и надежды. Аккуратно отвела полу и увидела Чимчегрыза.

— Мы должны забрать его! — Василиса указала на Гато.

— Что? — опешил Воронцов. — Что ты несешь, девочка? Он — живое разумное существо. Не хочешь его для начала спросить?

— Пойдешь со мной? — спросила она, присев возле Гато.

— К… куда? Зачем? Я не хотел! Я не специально! — запричитал тот.

Василиса аккуратно потушила его панику даром.

— Пойдем. Отсюда. Со мной. Тебя удавят тут!

Гато кивнул и дернулся, словно сам не поверил в то, что сделал.